Find a way out

Пит задумчиво смотрел на спящего сына. Сегодня Венису исполнилось три года, и Питу пришлось праздновать вдвоём с малышом, точно так же как и свой день рождения, и годовщину свадьбы, и все остальные события. А всё потому, что Вегас постоянно занят и едва ли появляется дома. Пит всё понимает, работа не из легких, ведь после того, как Порш понял, что не справляется со своими обязанностями, всё это легло на плечи Вегаса, и это было очень сложно, но всё же у него теперь была семья, которая требовала внимания. И если Пит, как взрослый человек, входил в положение мужа, то объяснить маленькому ребёнку, почему его отец не проводит с ним время было крайне трудно. А в последние дни, когда Вегас пытался идти на контакт, малыш отворачивался, либо просился к Питу на ручки. Труднее всех в этой ситуации было именно Питу, так как он видел, как поведение ребёнка задевало Вегаса, но и чувства малыша он тоже прекрасно понимал, потому что, хоть и не хотел этого признавать, но он тоже был в обиде. Ему не хватало внимания мужа, он уже не помнил, когда они в последний раз проводили время вдвоём, без обсуждения работы. Их совместное времяпрепровождение ограничивалось быстрым завтраком по утрам и парой минут перед сном, и Питу это чертовски надоело. Так уже продолжалось несколько месяцев, и как бы Пит не старался запихивать свои чувства куда поглубже, с каждым днём ситуация гложела его всё больше. Он прекрасно понимал, что в один день эмоции возьмут над ним верх, и он просто взорвётся, но не ожидал что это произойдёт так скоро, ведь считал, что у него достаточно выдержки. Кажется последней каплей был именно сегодняшний день, когда Венис расплакался на собственном дне рождения, зовя папу. Пит звонил Вегасу, и когда он взял трубку с третьего раза, то сухо ответил, что перезвонит позже. *** Время было далеко за полночь, когда Пита вырвал из своих мыслей звук открывающейся двери детской. На пороге стоял Вегас. Увидев Пита, он вымученно улыбнулся и прошёл внутрь. – Привет, – тихо сказал он, чтобы не будить сына. А после наклонился и поцеловал Вениса в лоб. Конечно, Вегасу очень хотелось присутствовать на празднике малыша, но работа есть работа, и времени у него хватило только на то, чтобы поздравить сына утром, и ради этого ему пришлось пожертвовать завтраком. Пит на приветствие не ответил, лишь погладил спящего сына по макушке, а после, встав, вышел из детской, заставив Вегаса с недоумением пойти за ним. Когда они зашли в соседнюю комнату, которая являлась их спальней, Пит всё ещё молчал. Вегас не понимал, что происходит. – Пит, в чем дело? – поинтересовался мужчина, подходя и обнимая мужа за талию. А когда Пит молча скинул его руки с себя, Вегас не выдержал. – Пит, блядь, это что ещё за херня? – Не кричи, ребёнок спит, – ответил мужчина, всё ещё стоя к нему спиной. – Серьёзно, Пит? Это всё, что ты скажешь мне? – по телу Пита пробежали мурашки, потому что голос Вегаса скорее был похож на гневное шипение, но тон он всё-таки убавил. Пит и сам не мог понять, что на него нашло, ведь всего десять минут назад он убеждал себя, что его никак не расстраивают обстоятельства, но он клянется, что буквально не контролирует поток мыслей и слов. – Вегас, слушай, я сейчас не хочу казаться эгоистичным, а что еще хуже, истеричным, но я правда не знаю, что тебе сказать. До этого я ни разу не высказал тебе ни одной претензии, потому что, как никто другой, понимаю всю тяжесть твоей работы, но я ничего не могу поделать с собой. Вегас, сегодня был праздник Вениса, он звал тебя, – последние слова он говорил уже шёпотом, потому что в один момент почувствовал себя обессиленным. Вегас молчал, потому что осознавал, что определённо виноват перед ребёнком. Он злился на Пита, потому что думал, что он должен понимать, какое сейчас напряжённое время, и что Вегас не может оставить всё и при первом же звонке срываться домой, насколько бы важным не был повод, но ребёнку этого никак не объяснишь. Ребёнок просто не поймёт, что если бы Вегас разговаривал по телефону в тот момент, когда Пит звонил, это могло стоить его людям жизни. И Венис, в силу возраста, никак не поймет, как получается так, что его отец хочет, но не может. Вегас просто почувствовал себя беспомощным, впервые за очень долгое время он не хотел находиться дома. Он понимал, что сбегать от ответственности не вариант, и что он должен решить эту проблему здесь и сейчас. Хоть от него ничего не зависит, но сердце больно сжимается, при виде Пита. У него по щеке катится слеза, которую он быстро стирает рукой. И Вегас чувствует внезапный порыв извиниться, обнять и зацеловать, пообещать, что с сегодняшнего дня всё будет по-другому, но он не любит лгать. У Вегаса были обязанности, и их нужно было выполнять, хотелось этого или нет. Пит тоже всё это прекрасно понимал, но ничего не мог поделать с щемящим чувством в груди. Ему хотелось прекратить всё это прямо сейчас, объясниться и найти решение, пока ситуация не усугубилась. Но вместо этого он почему-то продолжил. – Вегас, я не понимаю, почему ты стал посвящать работе всего себя? – его голос едва ли можно было назвать тихим в этот момент, – даже Кинн бежит домой по первому зову Порша, чем я хуже? Ну вот, он сказал то, о чем очень долго думал, но не собирался произносить вслух. Он сам едва понял, что сказал, когда Вегас закричал: – Ха, вот значит как, да у меня даже слов нет, может ещё что-то я делаю не так, как нужно, не так, как Кинн, а? Пит попытался открыть рот пару раз, но у него не получилось выдавить ни звука. Вегас впервые за столько лет накричал на него. Они, конечно, ссорились, и не раз, но Вегас никогда не орал на Пита. Почувствовав, что вот-вот разрыдается, он быстро скрылся за дверью ванной. И только тогда Вегас понял, что позволил себе лишнего. Он хотел пойти за Питом, но понял, что им обоим нужно остыть. Вегас решил, что как только его муж вернётся, он извинится и больше никогда не допустит такой ошибки. Но он забыл о своих намерениях ровно в тот момент, когда Пит, вернувшись, лёг в постель рядом с Вегасом и сказал слишком равнодушным голосом: – Мы с Венисом на время уедем к моей бабушке.