Echo

Грустный плач скрипки в душе. Всхлипы. Тихие и безнадежные. Влажные дорожки на щеках. Почему я плачу? Нет причин. Любимого человека у меня нет, у родных всё в норме. Так почему же я плачу? Не могу понять. А слёзы ручьями текут из распахнутых глаз. Как давно я плакал последний раз вот так - свободно и безостановочно? Пару лет назад, не меньше. Почему я плакал тогда? Вроде из-за девушки. Глупость какая! Плакать из-за женщин. Даже смешно. Но тогда больно было. Так почему же больно сейчас? Обида? Ревность? Не могу понять. От усилий вспомнить тугой обруч боли сдавливает виски. А что, если закрыть глаза? Может, слёзы прекратятся? Пробую. Не выходит. О чём я думал перед тем, как заплакать? Не могу вспомнить. Собственные слёзы так шокировали меня, что я забыл обо всём на свете. А в душе по-прежнему плачет скрипка. О чём она плачет? Может, тоже просто так? Нет. Смычок направляет рука человека, значит, есть причина. Да. Причина есть. И она каждый день мучает меня. Наверное, поэтому я так хочу ее забыть. *** *Флэшбэк* Легкий ветер обдает приятным холодом мое лицо, отчего я на секунду прикрываю глаза и глубоко вдыхаю запах ночного города. Этот запах я не спутаю ни с чем другим, и без него я, наверное, уже не смогу жить. Я люблю это время, поэтому часто беру с собой велосипед и отправляюсь на ночную прогулку - только так я могу отдохнуть от бесконечных толп фанатов и груза ответственности от роли лидера . Эти минуты поистине прекрасные и по-своему будоражащие – только я, велосипед, ставший моим верным и надежным товарищем, и ночной мегаполис, ярким световым ковром проносившийся сквозь меня. Пустынные улочки, замеревшие в средневековой неподвижности, словно манили меня стать своим единственным ночным гостем, с распростертыми объятиями шепча «Добро пожаловать, Чунмен». Мне нравится этот шепот. Нравится ночная жизнь. Нравится ночь. Мне кажется, ночами мы становимся другими, чаще говорим правду и думаем о вечном. Ночами мы чуть-чуть становимся старше, серьезнее, глубже. Каждую ночь я приезжаю к своему любимому месту – к мосту. Я стою на краю и закрываю глаза, притворяясь, что все в порядке. Но затем распахиваю их и кричу свое имя, видя свою большую тень на темно-синей реке. Мое эхо – единственное, что возвращается. Моя тень – единственный мой друг. Все меняется, когда я возвращаюсь в общежитие, и наступает уже ставшее мне ненавистным утро. Теперь я уже не тот Чунмен, который искренне наслаждался каждым мгновением жизни. Я - уставший от нее страдалец, который ждет скорейшего прихода ночи, а, значит, своего своеобразного воскрешения. Но это все творится лишь в моей душе, для остальных своих подопечных я радостный лидер-омма с открытым сердцем и глазами-полумесяцами, полными бескорыстной и даже какой-то слепой любви. Но никто даже и не догадывается о моем притворстве. Отнюдь не зря я учусь на актерском факультете. Вы можете сказать, что Чунмен раскатал губу, Чунмен бесится жиру, Чунмен уже вконец обнаглел. Ведь со стороны все радужно и безобидно – я забочусь о своих «детях», в то время как они говорят на различных шоу теплые искренние слова о своей «мамочке». Однако все это вмиг улетучивается, словно их хорошее отношение считанные минуты назад было миражом в знойной пустыне. Вы никогда не увидите, как кто-нибудь ненароком улыбнется мне. Вы никогда не услышите, как кто-нибудь скажет мне приятные слова, вот так, без камер. Никогда не увидите, как хоть один из одиннадцати подойдет и обнимет меня. Просто так. Искренне. Нежно. Никогда. Конечно же, ребята ни в чем не виноваты, все дело во мне. Наверное, я слишком люблю их. Если другие отдают свое сердце, то я отдаю сердце в придачу со всеми остальными внутренностями. А вот это уже выглядит, мягко говоря, противно и отвратительно. Сколько себя помню, я всегда был одинок, и я, честно говоря, до сих пор не понимаю, почему так происходит в моей жизни из года в год. Будучи общительным, я всегда буквально шел навстречу каждому, раскрывая руки в своих теплых объятиях. Только вот обнимать было некого. Вместо этого меня самого обнимали холодные руки грусти. Эти руки сильные, хотя и шелковые на ощупь, — стискивают сердце, мучая меня одиночеством. И впервые я почувствовал, что я не один только тогда, когда обрел свою семью – своих одиннадцать детей, которые многому меня научили и многое мне дали. И до сегодняшнего дня я думал, что вот он, новый этап в моей жизни, который никогда не закончится. Однако все оказалось совсем не так. После изнуряющей репетиции я подошел к Чонину, чтобы подбодрить его. Он выглядел очень усталым и опустошенным. - Как дела, Чонин-а? – я подошел сзади, коря себя за столь тупой вопрос. Обычно так начинают разговор те, кто не знает, что сказать. Хотя мне действительно нечего было сказать этому ребенку. - Нормально, - нехотя буркнул танцор, даже не удосуживаясь повернуться ко мне. - А если серьезно? – я улыбнулся, обогнув того со стороны и вставая прямо перед ним. - Я же сказал, «нормально», – парень кинул неодобрительный взгляд. - Ты глухой? Я прекрасно знал, что меня угораздило подойти к самому «общительному» и «доброжелательному» мемберу в группе. Но девиз жизни Ким Чунмена – «Мы не ищем легких путей». - Нет, не глухой, но я вижу, что тебе плохо… Возьми, Чонин-а, - ослепляющее улыбаясь, я протянул ему бутылку с водой, но вскоре очень пожалел об этом. - Ты меня раздражаешь! – парень схватил бутылку и выкинул ее в сторону. – Меня бесит твоя вечная дурацкая лыба, твои приставания, твоя притворная забота и лицемерие. Ты – фальшивка. Ненавижу таких. Быть простреленным в самое сердце. Именно так я чувствую себя сейчас. Эти слова… Я пережил много невзгод за свою недолгую жизнь, но это было самое обидное, что я слышал. Я же действительно не заслужил такого отношения… - Наконец-то ты высказал ему все! – Кенсу подошел к Чонину. – Пора уже закончить весь этот дешевый театр добросердечной мамочки и послушных детишек. - Ты доказываешь еще одну аксиому – чем красивее лицо, тем гнилее душа, - злобно сверкнул взглядом Сехун. - Как раз про тебя, хен. - Да, Чунмен, - в разговор вмешивается Бэкхен, который проходил мимо. – Чонин и ребята правы. Пожалуйста, не делай того, что не идет отсюда, - вокалист указал на сердце. – Знаешь, чувствуешь себя погано, когда такие двуличные, как ты, смеются в глаза. Ощущение, словно ребята по очереди всаживают пулю за пулей в мое слабое истекающее кровью тело. - МЫ ТЕБЯ НЕ ЛЮБИМ. И никогда не полюбим такого, как ты. Пошлите, ребята, - Чанель окончательно убивает меня, своими словами простреливая теперь уже голову. - Как же нам не повезло с лидером. Какого черта он вообще в нашей группе!? – слышу я голос Чонина за дверью, когда парни с непоколебимым хладнокровием вышли из танцевального зала. Это был последний контрольный выстрел, чтобы убедиться в моей душевной смерти. И действительно, в тот день я умер. Все, что от меня осталось – мое бренное теперь уже ненужное даже мне тело. Вместе с душой умерли и все те эмоции, которые дарили мне мои ребята, те дни, проведенные в годы трейни, когда на зависть всем мы были сплоченными как никто другой. Умерла и моя мечта стать певцом и лидером своей группы. Ведь сейчас лидер им не был нужен. Хотя не нужен им был только я. Ужас. Боль. Разочарование. Ядовитым вихрем все смешалось внутри. Ужас, потому что было очень неожиданно услышать такие обидные слова. Боль, потому что невыносимо, когда твоя семья тебя бросает. А ребята стали моей семьей. Разочарование, потому что я ждал совсем не этого от них. Завтра мой день рождения, а вместо поздравлений услышать это не входило в мои планы. Они могли бы хоть немного подождать. Я даже не догадывался, что они настолько ненавидят меня… *** *Конец флэшбэка* В честь моего дня рождения нам дали два выходных. Но мы не проводим его вместе. После этого злосчастного утра ко мне никто не подошел. Даже Сехун, который переехал от меня в комнату Кенсу и Чонина. Даже Кенсу, с которым у меня всегда были хорошие отношения и который всегда молча заботился обо мне. Даже Бэкхен, который искренне, как мне казалось, уважал меня и всегда гордился мной. Даже Чанель, который всегда подбегал ко мне по вечерам, выпрашивая у меня очередные байки про мои похождения в школьные годы. Даже Чонин… Моя родственная душа, больше всего нуждавшийся в заботе, которую я бескорыстно давал ему. Все, как один, даже не смотрели на меня, в издевательской манере шутя и веселясь. Мол, смотри, Чунмен, как нам хорошо впятером! Это потому что тебя нет! Все же день рождения будет справляться. Хоть и мной одним, но двадцать один год – цифра не маленькая. Достав уже давно спрятанную бутылку соджу, я делаю несколько глотков, пытаясь заглушить боль внутри и тем самым оживить себя после рокового утра. Как говорится, совместил приятное с полезным. Я прикрываю глаза и горькие слезы медленно скатываются по моим покрасневшим щекам. Почему я плачу? Причина есть. И она каждый день мучает меня. Наверное, поэтому я так хочу ее забыть. - С днем рождения тебя… - напевая всем известный мотивчик, я ложусь на пол, и слезы теперь без остановки текут из моих черных глаз. – С днем рождения тебя… С днем рождения, лидер Чунмен… С днем рождения тебя… После одной бутылки я заметно охмелел, но к несчастью, я нашел еще одну. Я закупил соджу на черный день, но не думал, что он настанет так скоро. Допив вторую бутылку, я еле смог разглядеть часы и понять, что до моего дня рождения остались считанные минуты. Алкоголь никогда не доводит до хорошего, но в этот момент я не думал об этом, твердо намереваясь поговорить со своими нерадивыми согруппниками с глазу на глазу. Вернее, с глазу на глаза, ибо все вокруг не то что двоилось, шестерилось из-за количества выпитого. Кое-как встав на ноги и выйдя из комнаты, я с неимоверным трудом спускаюсь по лестнице на второй этаж, но тут же спотыкаюсь и падаю под свои громогласные маты. С горем пополам в такой же манере «спустившись» по лестнице, я обнаружил, что в доме никого не было. Все ушли, не заботясь о том, что у их лидера через две минуты день рождения. - Не могу поверить, что они ушли… – на подкашивающихся ногах я начал обыскивать комнаты. Но убедившись, что в общежитии не было ни души, вновь вернулся в холл. - Как они могли… Я же всегда учил их быть добрыми, а они наплевали в мою душу. Растоптали и выбросили ее на помойку. Как ненужную вещь! Они даже забыли про мой день рождения… Чем я заслужил такое? – от бессилия я опустился на колени, еле сдерживая непослушные слезы. - Ведь я искренне люблю вас, черт бы вас побрал! И у меня даже намека не было на притворство. С чего вы это вообще взяли? Я хочу, чтобы все было как раньше! Я не такооооой, не такооооой! Почувствовав резкую нехватку воздуха, я открываю дверь и выхожу на улицу. Наступила моя долгожданная ночь, а это значит, что скоро мне полегчает… Ночь никогда меня не оставит, в отличие от ребят. Она всегда будет со мно… - С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, БОЛВАН!!! – я чувствую, как меня сваливают с ног и валят на газон пять тяжеленных тел. Все смешивается в этом клубке из EXO-K. И обнимашки от главного шеф-повара группы Кенсу, и щекотка от, как оказалось, очень-даже-не-кирпича Сехуна, и шутливые (хочется верить) поцелуи от маньяка подводки Бэкхена, и игривые удары в живот от дэнс-машины Чонина. И весь этот ударо-поцелуе-щекоточно-обнимашковый апокалипсис сопровождается под чуть ли не похрюкивающий громогласный смех рыжей намсанской телебашни Чанеля, который транслируется, наверное, по всем каналам сеульского телевидения. - Что вы делаете? Вы же меня раздавите! – я пытаюсь спастись от этого конца света. Теперь я знаю, как он выглядит. - Ничегоооо, переживешь! – макнэ усиливает щекотку и присоединяется к смеющемуся Чанелю. Ого, да у нас теперь дуэт. Корейские телезрители будут в восторге! - Так, все, хватит уже! – после сотой попытки я выбираюсь из этого клубка тел, но не удерживаюсь на ногах и падаю под дикий ржач пятерки. Теперь телезрители расстроятся – EXO-K выступают без лидера, какая жалость! – Вы меня чуть не уби… Но тут я словно окаменеваю от шока – с правой стороны стоит оргомная доска, на который были прикреплены листочки с буквами. Путем нехитрого их сложения мой еще пьяный мозг все же сумел прочитать «С днем рождения, Чунмен! Ты – лучший лидер! Мы любим тебя!» Последнюю фразу я читал уже рыдая как наши особо впечатлительные фанаты на концертах, опустившись на колени и закрыв руками лицо. Ребята тут же подбегают ко мне, успокаивая и приобнимая меня, по-доброму улыбаясь и умиляясь моему проявлению чувств. - Прости нас, хен… - виновато начинает Бэкхен. – Мы признаем, что перегнули палку. - Да, мы не знали, что ты такой впечатлительный! – поддерживает друга Чанель. Конечно, откуда им было знать! Они ни разу за все это время не видели и слезинки на моих глазах. - Да, и что ты нас так любишь… - подхватывает Кенсу. - Вы все слышали!? - сквозь слезы ужаснулся я, про себя смекая, что мне как минимум год придется терпеть насмешки и подколы в свой адрес. Ах, стыд-то какой. - Ну да, мы все закрылись в ванной, еле сдерживаясь, чтобы не лопнуть со смеху! – усмехается Чонин, поглаживая по голове все еще плачущую мамочку группы, то бишь меня, и выжидающе смотря на другую. - Лично я знал, что хен нас сильно любит! Это же очевидно! Хееен, не плачь! – Сехун садится на корточки и пытается убрать мои руки с лица. Его примеру последовали остальные. - Мне так приятнооооо, что вы не забыли про меняяяяяя, что вы любите меняяяяяя, - заикаясь от долгих рыданий, я приобнял своих ребят, вызывая добрые смешки. Я действительно счастлив. И уже наплевать на утреннюю обиду. Теперь она напрочь исчезла, ведь ребята снова рядом со мной. Больше мне ничего не нужно. - Как же мы тебя забудем, дурачок!? – Кенсу шутливо ударяет крохотным кулачком по моей голове. Впервые за сегодняшний день я рассмеялся, вытирая все еще идущие слезы. - Это была моя идея, хен! – Чанель смотрит на доску, с детским нетерпением ожидая похвалы от старшего. – Нравится? Мы сделали это вместе, а половина поздравления написана остальными шестью участниками! Эти листки с буквами день назад пришли из Китая! Мы так боялись не успеть, хен! - Ыааааааа, вы продумывали сюрприз заранее, спасииииибо, - соджу всегда превращает меня в сентиментальную девочку-подростка. Сегодняшний день не был исключением. - Все, все, не надо сырости, - закатывает глаза Чонин. - А восклицательные знаки Крис рисовал! Шикарно, да? - Перестань уже! – Бэкхен локтем тычет в бок рыжее неумолкающее чудо. – А то он опять разревется… - Да, мы все продумали заранее! И этот сюрприз, и стол, который нас ждет в доме, - затараторил довольный макнэ. - И этот утренний розыгрыш!!! Правда, переборщили немного… - Ну, вы даете! Клевый сюрприз, и стол, наверняка, не хуже… - я улыбаюсь своей фирменной улыбкой. - И розыгрыш..! Так, стоп… - вот тут-то меня и передергивает – мое улыбчивое лицо вмиг превращается в квинтэссенцию злобы и ярости. – КАКОЙ ЕЩЕ РОЗЫГРЫШ!? - Как… какой? – неуверенный лепет рыжеволосого еще больше разозлил меня. Чанель опускает голову, не решаясь поднять виноватых глаз на меня и заодно на остальных мемберов, которые тоже не отличаются смелостью во взгляде. – Ну… сегодняшний… Хен... Ты разве не понял... Это был розыгрыш... Мы тебя разыграли, хен… мы хотели… - Мы не думали, что все так выйдет, хен… - шепчет макнэ. - Мы немного переборщили… - Кенсу нервно теребит край футболки, глазами как бы говоря Чонину поддержать его. - Мы… - НЕМНОГО!? Советую. Нести. Свои. Задницы. Отсюда. Подальше… - злостно шипя, я хмурюсь. - П..почему? – заикаясь, таращат глаза ребята и потихоньку начинают отдаляться от меня, видя как мои глаза искрят гневом. Казалось, алкоголь вмиг улетучился из крови, делая меня самым трезвым и самым злым человеком одновременно. - ПОТОМУ ЧТО Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО С ВАМИ СДЕЛАЮ!!! - я бегу за сверкающей пятками пятеркой, параллельно удивляясь, как же сильно люблю этих идиотов. Теперь причин плакать у меня нет. И ничего уже не мучает меня каждый день. И забывать я ничего не хочу. Даже этот розыгрыш моих глупых детишек.