woooyoung

Когда Уён впервые попросил его об этом, Хонджуну не пришлось долго думать. «Конечно», — сказал он всего через несколько мгновений после того, как Уён закончил свою нервную болтовню. Уён уставился на него, выглядя удивленным, но это выражение быстро превратилось в заведомо приятное выражение, как будто он был уверен, что знает ответ, но все еще был доволен, услышав его. С тех пор они сделали это только дважды, но Уён был… напряжён. Хонджун видел его напряжённые плечи, видел, как он все больше и больше погружается в себя. Значит, он должен был быть хорошим хёном и предложил себя. — Встань на колени и наклонись, — бормочет Уён. Когда он проскальзывает в свое пространство, то его голос всегда тише, чем обычно, как будто он пытается не напугать никого из них. Хонджун подчиняется, опускаясь на колени на подушку, которую Уён положил рядом с его кроватью. Он наклоняется вперёд, сгибаясь над краем кровати, и складывает руки вместе, как будто молится. — Ага, — мычит Уён, а затем его руки сжимают лопатки Хонджуна. Хонджун позволяет наклонить себя вперёд, пока Уён не удовлетворится его положением, и медленно выдохнет, как только успокоится. Уён движется позади него, скрываясь из виду. Хонджун заставляет себя успокоиться, потому что он хочет быть идеальным для Уёна. — Ты знаешь, как это работает, — Уён вернулся, и кажется, что он стоит рядом. Воздух прорезает свист, и Хонджун инстинктивно напрягается. В голосе Уёна звучит улыбка. — У тебя есть стоп-слово, твой знак. — Я знаю, — подтверждает Хонджун, облизывая губы, когда в комнате раздается еще один свист. Он расправляет плечи, опускает голову между ними. —Я готов. Мычание, которое издает Уён, звучит задумчиво. — Ты знаешь, что это? — спрашивает он, и свистящий звук повторяется снова. Хонджун сглатывает. — Да, сэр, — говорит он, кивая. Правильное обращение важно для Уёна. — Скажи мне, — это команда, приказ, и Хонджун зажмуривает глаза. — Весло, — отвечает он, вздрагивая от первого прикосновения. Предмет длинный и прохладный, и Уён нежно трется им взад-вперед по самой круглой части его задницы. — Сэр. — Очень хорошо, — хвалит Уён, а затем весло исчезает. — Ты будешь считать. — Да, сэр, — выдыхает Хонджун, предвкушение бушует в нем, как буря. Он хочет получить первый удар, чтобы больше не ждать, похоже, это… Удар быстрый, резкий и неожиданный, а затем он оседает в нем, распространяя боль. Хонджун дергается. — Один, — считает он. Уён молчит позади него. Он не крупный по размерам человек, но, тем не менее, наполняет комнату своей энергией и присутствием. Весло свистит в воздухе и снова бьет его. — Два, — выдавливает Хонджун. Уже много. Он быстро теряется в этом. Удары наносятся равномерно, с одинаковым промежутком времени между каждым. Хонджун считает каждый, слегка вздрагивая при каждом ударе. Уён не издает ни звука, каждый раз нанося удары по разным местам кожи на чужих ягодицах и бедрах. — Четырнадцать, — выдыхает Хонджун и немного корчится на своем месте. На его ладонях уже появились следы-полумесяцы от его ногтей, когда он сжимал руки из-за того, что его задница и бедра болят. Горят. — Блять, сэр. — Расскажи мне, как ты себя чувствуешь. — приказывает Уён. Хонджун морщит нос, пытаясь не думать о пульсации в заднице. — Это хорошо, — говорит он, кивая. — Это действительно хорошо, так приятно, мне это так нравится. Спасибо, спасибо, сэр. Это правда, но без подсказки он никогда бы не признался в этом. Однако Уён садист или что-то в этом роде. Он хочет знать, что причиняет боль, хочет знать, что Хонджуну это нравится. Еще один удар. — Пятнадцать, — считает Хонджун. Это действительно больно, но боль начинает становиться постоянной, желанной. Удары все еще жалят… — Шестнадцать, блять. — но все это исчезает быстрее, когда он позволяет себе утонуть в сабпространстве. — Еще четыре, — говорит Уён низким голосом. Он полностью сосредоточен, и Хонджун наслаждается его вниманием. Следующие три удара быстрые, они попадают на случайные места его задницы и бёдер непредсказуемо, но перед последним Уён делает паузу. Шорох одежды, и Уён подходит ближе. Хонджун слегка дрожит, из его глаз капают слезы. Он не уверен, что помнит когда начал плакать. — Последний, — говорит Уён, а затем кожаный наконечник трется о его дырку. Хонджун сильно дергается от такой угрозы, и Уён смеется. — Что, не хочешь? Не хочешь, чтобы это закончилось? Хонджун поводит плечами, немного ерзает на коленях. Весло все еще там, длинное, тонкое и устрашающее. Когда Уён позволяет себе водить им дальше, это касается его яиц. Хонджун дергается. — Это последний, — напоминает ему Уён, и Хонджун сильно прикусывает нижнюю губу. Он мог бы остановить это, попросить об этом в другом месте, но часть его́, бо́льшая часть, обожает страх. Он хочет боли, хочет, чтобы Уён делал то, что ему нравится. Хочет быть идеальным. — Да, сэр, — шепчет он все еще хриплым от слез голосом, и Уён издает тихий счастливый звук. Кончик весла отрывается от его кожи, а затем постукивает по его дырке. Это далеко не так сильно, как раньше, но Хонджун такой уязвимый, чувствительный, что это все заставляет его упасть на кровать. Он скулит, прижавшись лбом к рукам, разжимая руки впервые с тех пор, как они начали. — Я думаю, ты можешь быть хорошим мальчиком, — размышляет Уён, и Хонджун на мгновение позволяет себе похвалить себя, слушая, как Уён возится у него за спиной. Когда он возвращается, его присутствие, большая рука хватает плоть левой ягодицы Хонджуна, крепко впиваясь пальцами. Хонджун взвизгивает, цепляясь руками за одеяло. Уён отпускает, но как только он это делает, ощущается плоское, круглое давление на его задницу. — Что… — Хонджун пытается повернуться, оглянуться через плечо, чтобы спросить Уёна, что происходит, но Уён вжимает его голову обратно в кровать. — Заткнись, — рычит он, и, когда Хонджун продолжает метаться, он ставит колено посреди спины Хонджуна между его плечами и удерживает его. Удар весла сильный, доводящий боль от трости. Хонджун подпрыгивает от удара, а Уён делает паузу. Он ждет, пока Хонджун произнесет стоп-слово, но Хонджуну это нравится, когда член сильно сжимается между его бедер, когда боль пронзает все его тело. Через пятнадцать секунд Уён снова бьет его. Хонджун шумит, корчится, стонет и визжит, но Уён всего четыре раза бьет его веслом. Закончив, он бросает весло на кровать рядом с головой Хонджуна. Место, в которое колено упирается ему в спину, болит, но старший лежит неподвижно, пока Уён вытаскивает свой член. — Черт, — шипит Уён, и проходит всего несколько мгновений, прежде чем он кончает на затылок Хонджуна. Это грязно и унизительно, и Хонджун стонет, ему это нравится. Они оба замолкают и замирают, ожидая, пока их дыхание выровняется, а затем Уён опускается на колени рядом с Хонджуном, гладит его по спине и что-то бормочет ему. — Я хорошо справился, сэр? — спрашивает Хонджун, его мозг медленно формирует слова в фразы, и после мягкого утверждения Уёна он мычит, с улыбкой откидываясь на кровать.