золото и чернила

Дождь шёл без перерыва несколько дней. Три или, может, пять, Коннор сбился со счета, всем телом погружаясь во влажный шелест, распадающийся на отдельные звуки, будь то шуршание листьев под тяжестью небесной воды или лёгкая поступь мелкой дичи. Он не чувствовал дискомфорт, не обращая внимания на тяжёлую от влаги одежду и холод, липнущий к коже. Иногда Коннор посматривал на Хэйтема, который брёл чуть позади, не говоря ни слова. Видимо, непогода выбила из него всякое желание ехидно комментировать происходящее, хотя многие дни пути Кенуэй-старший всячески упражнялся в сарказме на непутевом, по его мнению, отпрыске, внезапно доставшемся ему в полное владение. Коннор не раз удивлялся сам себе, как это его угораздило отправиться на совместную миссию с недоврагом-недосоюзником и по совместительству отцом, которого он не видел столько лет. А поди ж ты, они неплохо сработались! Цели общей достигли, хоть и не без происшествий, не прирезали друг друга в пылу ссоры… Коннор изучал Хэйтема как охотник невиданного доселе зверя, запоминая привычки и подмечая мельчайшие изменения в поведении. Тот делал вид, что не замечает, и вёл себя достаточно отстранённо. Впрочем, иногда маска безразличия слетала, и Коннор видел отца настоящим. Живым, со своими слабостями. И всё же что-то не давало покоя, маячило где-то на периферии, захламляло горизонт, не давая рассмотреть получше. Не то чтобы эта недосказанность пугала, просто требовалось немало сил и упорства для дальнейшего исследования. — Недолго осталось, — Коннор первым нарушил молчание, обернувшись. — Миль пять. — Рад слышать, — ровно ответил Хэйтем, не сбавляя темпа. С его треуголки на лицо стекали струйки воды, плащ и сюртук потемнели, сапоги с хлюпаньем погружались в грязь, скользя на особенно крутых склонах. Коннор знал, что, если предложит передохнуть, словит затрещину. Отец не терпел малейших намёков на свой возраст и возможную немощность, это, по-видимому, не на шутку ущемляло его гордость. Вдруг что-то изменилось в окружающей реальности, будто некто пустил круги по воде неосторожным движением. — Постой. За нами наблюдают, — Коннор резко остановился, прислушиваясь. — Я знаю, — Хэйтем прищурился, высматривая возможного противника в сумерках. — Около получаса, если быть точным. Коннор хотел было возразить и возмутиться, мол, что ты раньше не сказал, и тут Хэйтем оттолкнул его в ближайшие кусты. Ассасин краем глаза успел заметить огромную тень, с треском упавшую с дерева в нескольких футах от него. — Хэйтем, я разберусь! — крикнул Коннор, привычно выхватывая топор, но замер с открытым ртом, когда разглядел зверя. Это был не просто медведь: во-первых, он был самым большим из всех, которые попадались Коннору, а медведей он повидал немало; во-вторых, голова животного зияла наполовину обнажённым от плоти черепом, и в целом форма у него была необычная. Но на этом странности не закончились. На месте, где стоял тамплиер, висел в воздухе сгусток темноты, поблескивающий светлыми прожилками — недолго, пару секунд — и затем из него сформировалось существо из легенд, о котором Коннор однажды слышал в далёком детстве. Лугару, человек с волчьей головой, обладающий невероятной силой и вместе с тем ясным разумом. Мощное тело, покрытое тёмной шерстью, внушительные клыки… Коннор невольно засмотрелся на оборотня. Хэйтем (точнее, тот, в кого он обратился) издал низкий хриплый рык и кинулся на медведя, разрывая когтями его бок. Полукровка не шевелился, осознав, что на его глазах происходит схватка двух сверхъестественных существ и вмешательство человека будет явно лишним. Оставалось только наблюдать. Ясное дело, если бы лугару стал сдавать позиции, он бы пришёл на помощь, однако пока волк отлично справлялся, вырывая из противника куски смердящей разложением плоти и проворно уходя от ударов. На всякий случай Коннор забрался на здоровенную сосну, росшую аккурат над местом поединка, и пристально следил за обоими существами. Услышав (а скорее, почувствовав) бессловесный призыв, он рухнул с высоты на медведя, рассекая лезвием топора шею и таким образом добивая. Лугару зыркнул напоследок жёлтыми глазами, и спустя несколько мгновений на траву рухнул бледный как мел Хэйтем. — Давно я не практиковался, — пробормотал он, опираясь на плечо подбежавшего сына. — Все вопросы потом, нам надо уходить. — Ты идти-то сумеешь? — с сомнением спросил Коннор. — Может, лучше я тебя понесу? — Нет, — отрезал Кенуэй-старший. — Я в порядке. Просто немного устал. — Ты на себя не похож. Осунулся весь… — не унимался ассасин. — Коннор, я сказал, мы идём дальше, — Хэйтем перешёл на шипение. — Или я тебя вырублю и дойду в одиночестве. — Ладно, ладно, — Коннор примирительно поднял ладони. — Моё дело предложить. Впрочем, спустя милю Хэйтем понял, что несколько переоценил свои силы после обращения и драки с внушительным соперником, и рухнул лицом вниз, прямо на лугу с лиловыми душистыми цветами. — Я же говорил, — укоризненно произнёс Коннор. — Валяй, — буркнул тамплиер. — И только попробуй потом кому сказать. Голову оторву. — Я могила, — сын подхватил его на руки без особых усилий и, мягко ступая, направился к дому. Почему-то Хэйтем оказался очень лёгким, несмотря на мокрую одежду и внушительный рост. В глаза смотреть он избегал, прикрыв веки и поджав губы. Упрямый до самого конца, подумал Коннор, приблизившись к калитке. — Дальше я сам, — Хэйтем, прихрамывая, но с гордо поднятой головой прошествовал к двери, и было заметно, насколько тяжело ему даётся каждый шаг. Индеец проследил, как отец рухнул в кресло, еле отбросив от себя плащ. Решив пока что не вмешиваться, Коннор подкинул дров в камин и развёл огонь, осветив залитую сумерками гостиную. Затем снял ассасинскую робу и рубашку, повесив сушиться и оставшись в одних штанах. Кенуэй-старший за это время даже не шевельнулся, пребывая в странном ступоре. — Позволь помочь, — предпринял очередную попытку Коннор и, на удивление, дождался слабого кивка в знак согласия. Что-то было явно не в порядке, раз Хэйтем стал таким сговорчивым. Опустившись на колено, Коннор стащил с отца сапоги, после принялся расстегивать сюртук, периодически ловя его взгляд. Странно было смотреть на него снизу вверх. Впрочем, отчасти ему это неожиданно понравилось. Как и непривычно уязвимое положение непобедимого, хитрого и властного тамплиера. — Можешь задать вопросы, которые хотел, — подал голос Хэйтем, понемногу пришедший в себя и согревшийся благодаря камину и пледу, в который его заботливо завернули. — Твоё выражение благодарности забавное, — Коннор сел на пол рядом с креслом, по привычке, и смотрел на огонь. — Что это была за тварь, там, в лесу? Я никогда таких не видел. — Нежить, — ответил Хэйтем спустя небольшую паузу. — Кто-то нашёл неудачный артефакт Первой цивилизации и применил, создав эту пакость. — Знаешь, за пару секунд до его нападения я почувствовал присутствие ещё одного зверя, — поделился Коннор. — Потом только понял, что это ты. И не испугался. — Да что ты, — усмехнулся тамплиер, осторожно запуская пальцы в волосы индейца. Тот сначала настороженно напрягся, потом расслабился, придвинувшись ближе. — Я и раньше догадывался, что с тобой не всё так просто. Но не осознавал причину, — задумчиво произнес Коннор. — Ты чем-то похож на наших шаманов по ауре. Столько разных образов… Я не успел рассмотреть. Рука Хэйтема опустилась чуть ниже, слегка разминая широкие плечи сына. — Твоё любопытство заполняет комнату. Ты точно хочешь знать?.. — Хэйтем не закончил фразу, предоставив Коннору возможность определить оттенки смысла самому. — Точно. Я хочу понять тебя. Приблизиться, — ответил тот, чуть привстав и повернувшись, чтобы посмотреть Хэйтему в глаза. — Насколько это возможно. — Пути назад не будет, Радунхагейду, — отец впервые назвал его настоящим именем. — Отступить будет глупо, — индеец нахмурился. — Особенно после сегодняшнего. — Хорошо, — радужка серых глаз Хэйтема вспыхнула, как тогда, в лесу, а потом из-за спины тамплиера выплыли сгустки тьмы — щупальца, чернильные, влажно блестевшие, отличавшиеся от вечернего сумрака, и их испещряли переливающиеся золотые пятна. — Ты знаешь, твоя мать готовилась стать шаманкой, у неё были… Способности. Как и у меня благодаря родословной, идущей от первого ассасина и, соответственно, Предтечей. Издревле считается, что магия лучше всего передаётся через кровь и физическую близость. Наши силы дали вместе необычное сочетание, да и тамплиерские обряды сыграли свою роль… Коннор завороженно смотрел на то, как проявляется истинная сущность Хэйтема, и не удержался — прикоснулся к одному из щупалец. Он думал, что почувствует холод, но ошибся — необычная конечность была тёплой, чуть маслянистой на ощупь. — Что ты чувствуешь, когда я к тебе прикасаюсь? — спросил Коннор. — Не могу сказать, что мне неприятно, — лукаво улыбнулся тамплиер, и одно из щупалец плавно скользнуло по руке Коннора к плечу, потом к ключицам и на грудь, посылая по коже волну мурашек. — Мне стало так паршиво потому, что я давно не обращался в… Эту форму. Немногие, кроме тебя, её видели, а скрываться не так уж легко. — А волк? Лугару? — ассасин склонил голову по-птичьи, прислушиваясь к ощущениям и окружающей обстановке. — Просто удобный вариант для схватки с сильным противником, — отозвался Хэйтем, цепляя его за подбородок и вынуждая придвинуться ближе. Ещё один поединок взглядов — и Коннор не выдержал первым. Рванулся вперёд, неумело ткнувшись отцу в губы, жадно, торопливо поцеловал, словно боясь, что тот исчезнет. Невыносимо было даже представить, что Хэйтема не будет рядом… Что же случилось за эти месяцы, что он так врезался в сердце? Не выдерешь, как ни старайся, только рёбра поломаешь. — Мой мальчик, такой нетерпеливый, — бархатный шёпот, дыхание, обжегшее ухо, и сладкая дрожь по телу от ползущих ниже щупалец. — Хэйтем… — выдохнул Коннор, жмущийся к ногам отца, словно щенок к хозяину. — Останься со мной. Я не хочу больше жить без тебя. — Ты многого просишь, — его погладили по щеке. — Готов ли ты пожертвовать столь же многим? — Я отдам всё, что ты скажешь. Только не уходи, — пробормотал Коннор. — Сегодня я точно не уйду, — пообещал Хэйтем, поднимаясь. — А завтра? — прищурился индеец. — И завтра, — Кенуэй-старший хмыкнул. — Пойдём спать. Утром всё обсудим. Коннор, пошатываясь от полученных впечатлений, последовал за ним. — Будешь лягаться — выгоню на пол, — предупредил Хэйтем, сдергивая покрывало. — Постараюсь не мешать, — заверил его Коннор. Лежать в одной постели с кем-то было непривычно. Коннор вообще не привык к тактильному контакту, однако с Хэйтемом было достаточно комфортно. Дождавшись, пока дыхание отца выровняется, он осторожно прижался со спины. Кажется, чувство безопасности получилось разделить на двоих.