Гроза

      Жёлтый свет настольной лампы освещал читательское место Гермионы Грейнджер. Каждую субботу она проводила время в библиотеке имени Николаса Фламеля, изучая древние руны, о которых не говорилось в школьные годы. Ей нравилось утопать в знаках и пожелтевших страницах. Они заменяли ей все эмоции: страх, удивление, счастье, злость, печаль, отвращение, интерес и все остальные.       В жизни Гермионы не было ничего кроме книг. Они стали её кислородом. Она даже работала в библиотеке, охраняя и оберегая наиболее опасные издания, лелея и уважая старые фолианты. Она любила и современные книги. Их она считала путём в новую жизнь и почтением нынешней.       В её жизни могло ничего и не меняться, если бы один парень не стал бы приходить к ней. Он спрашивал её о книгах. Буквально всё. Что почитать в тот или иной день? Где написано про это, а где про то? Почему есть опасные книги? Можно ли их читать? И список его вопросов был нескончаемым. Он приходил в библиотеку один раз в неделю. Второй раз — он читал с ней по субботам. Моментами он неотрывно смотрел на неё. Как будто она стала его книгой. Его закрытой книгой, ведь не изученное манит намного сильнее, чем уже известное.       Даже сейчас он направил свой взгляд на Гермиону. Его карие глаза казались намного чернее, чем они должны были быть. Его слегка волнистые волосы неровно лежали на голове, из-за того, что он любил во время чтения пустить пятерню в волосы и разворошить их. На одном его ухе была заметна чёрная сережка. Зелёный галстук был плохо затянут на чёрной рубашке с расстегнутыми сверху пуговицами. На его шее блестела серебряная цепочка, отражая попадавший на неё свет. Гермиона опустила взгляд, желая взглянуть на его руки, но преграда между ними не давала ей этого сделать. Столы, за которыми они сидели, помещали за себя людей с двух сторон. Она сидела с одной стороны одного стола, он сидел за другим столом напротив неё. И так было всегда.       И Гермиону ни за что бы не пугало происходящее, если бы этот человек был бы кем-нибудь другим, а не Теодором Ноттом. Кто угодно могу заинтересоваться ей, но только не парень из шайки слизеринцев. Возможно, в его действиях крылись и корыстные мотивы.       Тем не менее, помимо возможности чтения в этой библиотеке, Гермиона ценила вид из неё. Прямо за спиной Теодора открывался чудесный вид на магическую Британию. Огромные окна в пол пропускали дневной свет и демонстрировали оживлённый городок. Время от времени Гермиона туда подглядывала, улыбаясь милым парочкам, вечно торопящимся куда-то волшебникам, гулящим бабушкам и дедушкам. Но она им не завидовала, нет. Ей безумно нравилась своя жизнь — книги стали её зависимостью. Они действовали на неё как наркотик. Всегда хотелось всё больше и больше в себя их поглотить. А от зависимостей так быстро не избавиться. Особенно, когда нет желания.       Что-то она слишком много думает. Пора бы окунуться в раскрытый перед ней фолиант. Пришло время поглощать свой наркотик.       Время, проведённое за книгой, быстро пролетело. Часы, стоящие около лампы, гласили ей о позднем часе. Десять часов вечера. Библиотека в такое время должна уже закрываться. Подняв томный взгляд с уже закрытой книги, Гермиона увидела сидящего в раскинутой позе Теодора. Он был откинут на спинку стула, опираясь на согнутый локоть. Он всегда оставался с ней до последнего. Он ждал её ухода, провожал её взглядом до точки аппарации и только потом исчезал сам.       Вдруг в большом окне сверкнула большая с отливом фиолетового белая молния. Как тут же послышалось шуршание дождя и громкий, почти оглушающий гром. Все настольные лампы синхронно мигнули и выключились. Гермиона вскрикнула и быстро уселась на пол, сжавшись телом и закрыв лицо ладошками. Больше Смерти, она боялась лишь грозы.       — Грейнджер, что с тобой? — это был Нотт. Он присел рядом с ней и положил ладонь на согнутые колени.       — Не трогай меня! — истерично выкрикнула она, поворачиваясь к нему спиной, чтобы убрать с себя его руку.       — Я хочу помочь. Ты боишься грозы?       Гермиона оторвала руки от глаз и вновь повернулась к нему. Её прекрасные глаза налились кровью, от этого что-то внутри Тео сжалось.       — Браво! Ты угадал, — её голос дрожал. — Теперь можешь издеваться надо мной.       — Я не буду этого делать, — тут же осёк он её, взяв её за руку. — Это было бы глупо с моей стороны.       Свет молнии вновь озарил помещение, и Гермиона зажмурила глаза и сильнее сжала его руку. Та сила, с которой она сжала его ладонь, дала понять парню, что она в самом деле очень сильно боится грозы. Гром больно ударил по перепонкам ушей.       — Я не смогу встать, Нотт, — прошептала девушка, до сих пор не открывая глаза. — Тебе лучше идти.       — И оставить тебя одну? Ну уж, нет.       Распахнув глаза, Гермиона на него удивлённо посмотрела. Такого ответа она не ожидала. Только если где-то в параллельной вселенной.       — Всем покинуть библиотеку! — раздался суровый голос библиотекарши наряду с раскатом грома. — Я знаю, что вы ещё здесь!       — Да-да, сейчас! — в ответ кинул Нотт. А потом обратился к дрожащей Грейнджер: — Так, нам нужно идти.       Гермиона замотала головой, не желая подниматься. Это фобия с ней ещё с семи лет, и каждый раз она забивалась в углы или накрывалась одеялом. И никто не мог заставить её подняться или расслабиться.       — Нет… — едва слышно произнесла она, и несколько слезинок скатились с её лица, — у меня не получится.       — Просто доверься мне.       Его тёплые руки схватили её холодные. Отличный контраст. Гермиона не могла ему доверять. Во время грозы она не доверяла даже родителям, когда те пытались её успокоить. Даже Магия не могла ей помочь. Сколько бы зелий она не принимала, страх нарастал всё больше и больше.       — Давай вместе со мной, — спокойно произнёс Теодор, пытаясь расположить к себе. Гермиона отчаянно мотала головой из стороны в сторону, но понимала, что им нужно покинуть это место. — Ты сильная. У тебя получится.       — Нет…       — Не позволяй страху брать над тобой вверх.       Слишком поздно Нотт об этом говорил. Её страх уже сковал мышцы. Её руки почти онемели. Очередной удар грома заставил Гермиону захныкать.       — Гермиона, — ласково произнёс он, и она подняла на него глаза. Все те полгода, что он ходил к ней, он обращался к ней только как к Грейнджер. Слышать своё имя от него было необычно. Это заставило её отвлечься. — Давай вместе? Я с тобой. Рядом.       Никто так трепетно ещё не обращался с ней во время грозы. Гермионы вновь закрыла глаза, тяжело сглотнув, и неспешно вместе с парнем поднималась на ноги. Сердце колотилось так, словно оно хотело переиграть звуки грома.       Как только она поняла, что стоит, гриффиндорка распахнула глаза. Густые ресницы чуть сомкнулись от соли глаз, но это предавало выразительности её неверию. Ещё никому не удавалось её поднимать с пола.       Теодор, поджав губы, смотрел на неё. На веснушки её лица. На невероятные шоколадные глаза. Кажется, она чуть-чуть выглядела счастливой.       — Я стою?..       — Ты стоишь.       — У меня получилось?..       — У тебя получилось.       Парень знал как необходима поддержка в таких случаях. Людям сложно бороться со своими страхами, особенно в одиночестве. Именно это он изучал всё то время, пока находился с ней по субботам в библиотеке. Тео заметил её фобию около месяца назад, когда приходил к Грейнджер в библиотеку, чтобы выбрать просто какую-нибудь книгу. Когда он уходил, началась гроза и девушка точно так же забилась в углу. Он понимал, что это означало, поэтому был полон решимости ей помочь.       — Спасибо, Теодор Нотт, — улыбаясь, хрипло произнесла Гермиона. У него получилось сделать невозможное.       Вновь ярко сверкнула молния, и Гермиона хотела была снова упасть вниз, но сильные руки прижали её к себе. Шансы были невелики, но Теодор должен был попробовать изменить её ощущения и воспоминания о грозе. Мужские губы тут же коснулись её губ. Такого девушка совсем не ожидала, но позже позволила себе прогнать страх и ответить на поцелуй слизеринца. Его губы были мягкими, в меру требовательными. Это не было похоже на грязный или, наоборот, робкий поцелуй. Это было как в её мечтах. Чувственно и аккуратно. Такое можно было назвать «золотой серединой».       Одной рукой Тео прошёлся по её кудрявым волосам, и остановился на лебединой шее. Её кожа была подобна бархату. Другой рукой он сомкнул их пальцы в замóк, чтобы она ощущала его поддержку. Его тепло. И уверенность.       Дождь продолжал шуршать. Молния вновь и вновь сверкать. Раскат грома оглушать. Но всё это не имело больше значения для Гермионы, потому что теперь гроза больше не ассоциировалась со страхом и слезами, она подарила ей новые эмоции, которые даже не всегда могли подарить ей книги.