Ты чувствуешь этот холодок?

Чувство умиротворённости, покоя, малейшего баланса в ментальном состоянии как провалилось в бездну. В такую огромную, страшную, глубокую бездну. "Оттуда же можно было как-то выбраться?" — Бортник на это охотно надеялся. Почему-то страх не подступал, ведь ощущалось некое смирение с происходящим. "Ну, вернулся он, и что? Что от этого изменится? Вокруг давно происходит что-то неладное". Уже непонятно, кто мёртв, а кто жив... Казалось, что Лёва сам уже ходячий труп во всей этой суматохе. Всё происходящее было тяжело назвать даже бредом. Он не знал, как реагировать на столь резкие перемены в жизни. Всё смешалось как грязные краски. Это огромный стресс для психики, но Лёва в состоянии держаться... Он пытался сделать это изо всех сил. Не успел он приспособить себя к внезапно ожившему Андрею, как появляется Макс, которого и быть здесь не должно. Столько вопросов и так мало ответов. Удивление и безразличие это разные вещи, совершенно... Одновременно их испытать нельзя, но поочерёдно... вполне возможно. Вообще, все эмоции постоянно чередовались в этот странный день. Бортник не знал какое число, какой месяц, где он находится и что за ужас творится вокруг него. Сплошной бред, который медленно ломал изнутри. Конечно, сначала было страшно, а через минуту уже привыкаешь. От Макса не убежать, это Егор знал теперь отлично. Если пришёл, то уже не отстанет. О чем здесь говорить, если Лёва даже "убивал" Макса, но он жив... Это не было сном. Силуэт не был похож на галлюцинацию или что-то подобное. Это был он, Макс. В чёрном пальто, чёрной рубашке, распущенными, светлыми волосами и с каменным взглядом, от которого хотелось поскорее скрыться и не вспоминать никогда. "На меня смотрит..." — С презрением прошептал Бортник, внимательно вглядываясь в забрызганное окно троллейбуса. Всё было как в школьных гляделках, Лёва не отрывал глаз от Максима, а тот не отрывал от Лёвы. Никто из них друг друга не боялся. Бортник смело смотрел на него, даже немного свысока. Макс же этому был не безразличен, ведь он потерял свой навык внушать ужас, но каменное выражение лица не сходило с него. "Это не Макс, ни капли не Макс... Но кто же?" Троллейбус ехал медленно, поэтому его фигура долго удалялась из поля зрения. "Не Макс... А кто же? Кто?" Навязчивые вопросы терзали сознание, "Кто..." — Лёва медленно повернул голову в сторону сидений напротив, замечая периферическим зрением, что кто-то уселся перед ним. Макс, тот самый окровавленный Макс. Моталась жуткая картина перед глазами. Страх, безысходность, резкие движения, нож, кровь, паника. Эти слова били в голову как колокол, а картина от воспоминаний никуда не исчезала, наоборот, становилась ещё красочнее. Чем больше Лёва пытался выкинуть её из головы, тем лучше она визуализировалась. "Нельзя вот так ему просто сдаться", — Всё словно притормозилось, чтобы дать Лёве подумать, как избежать столкновения с Максом, который уже вовсе и не... человек? Лёва думал, что вся эта чушь — просто плод его фантазии, но черт возьми, почему всё такое настоящее?... Внезапно Лёва понял, что помогало избежать все трудности... Это человек, который вливал свет в душу, помогал преодолевать трудности вокруг, заставлял почувствовать себя нужным. "Шура" — имя, от которого моментально становилось тепло и спокойно. Имя, с которым связано столько воспоминаний, что можно написать целую книгу. Имя, из-за которого жизнь стала лучше и насыщеннее. Имя, которое создало частичку души. Имя, которое нельзя забыть... Шура. Дорогой, любимый Шура... Глухо проявлялись звуки разбитого стекла. Сейчас на первом плане был слышен стук своего сердца, который с каждым разом ускорялся. Всегда, когда Лёва вспоминал о Шуре, весь ужас вокруг прекращался. Это было как воздействие таблетки, которая могла убрать боль ненадолго. Воспоминания обычно настигали незаметно, подкрадывались и погружали в них, но в этот раз Бортник сам их перебирал в голове. Хотелось вспомнить эти большие, добрые глаза, которые всегда так согревали душу... *** Концерт в Питере прошёл отлично, впрочем, как и всегда. Море позитивной энергии, радостные лица фанатов, разноцветные огни, заряженное настроение. Всё это ощущалось во время концерта, но когда приходило время завершения, то всё становилось на свои места. Ночная поездка по городу и приятная усталость ожидали после проведения концерта. Эти ощущения были приятными, но порой утомительными. Лёва и Шура выходили из здания, в котором проходил концерт. Фонари освещали лестницу, машины так и ездили туда и сюда. Было темно и немного прохладно от летнего дождя. Лужи повсюду, запах сырости летал во влажном воздухе. Лёва шёл укутавшись в тёплый, серый шарф. Одни голубые глаза выглядывали из-за пышного шарфа. Вокруг его глаз от усталости было словно обведено красным карандашом, он постоянно шмыгал благодаря влажному воздуху. Шура же в своей любимой косухе и с максимально дружелюбным выражением лица шёл с Бортником. Некоторые детали в стиле действительно выдавали их. Бортник шёл, опустив голову вниз, рассматривая лужи под ногами. Шура же всё болтал о проведённом концерте. Лёва слушал его с большим интересом, иногда добавляя к каждой паузе "мгм". Они решили вместе уехать на машине Лёвы. Остальные участники группы разъехались быстро и первее их, поэтому ждать было некого. Куда же можно было поехать? Они это как раз таки решали, сидя в непрогретой машине. — Ну, давай ко мне? У меня там тишина, отдохнём немного и по своим домам, — Лёва строил печальный, кошачий взгляд, который получался неосознанно. Порой, этот взгляд действовал на Шуру, но в этот день желания ехать в шумный центр Питера не было. — В гостинице, да ещё и в центре Питера? — Шура округлил глаза а позже закатил их, предварительно фыркнув. Он вернул свой возмущённый взгляд на Лёву и ждал, пока он предложит что-то другое. — А чем тебе номер в отеле не угодил?— Лёва на всякий случай решил прогреть машину, поскольку летняя погода больше походила на осеннюю. Он назад повернул корпус к Шуре и внимательно его слушал. — Там шумно пиздец! Как мы там отдохнём? — А что ты предлагаешь? — Бортник закатил глаза и внимательно смотрел на немного растерянного Шуру. Воцарилась небольшая пауза. Шура бегал глазами по машине, словно ища ответ. Спустя небольшой отрывок времени, он решительно вздохнул, наконец приготовив предложение. — Короче, поехали на дачу ко мне? — В воздухе вновь ненадолго задержалась тишина. Лёва обработал в голове, что только что сказал Шура. — Откуда у тебя дача в Питере? — Лёва говорил негромко, но смотрел на того с таким удивлением, будто услышал дату конца света. — Не совсем в Питере, немного дальше. — Когда ты успел? — Голубые глаза округлились. Как бы он не старался, вспомнить про Питерскую дачу не удавалось. — Если чего-то сильно захотеть, то ты это получишь, — Шура как будто сразу знал, куда они поедут, но для галочки поинтересовался мнением Лёвы. Он действительно не предупреждал о никакой даче, либо Лёва просто случайно прослушал. — А если я захочу колонизировать солнце, тогда что? — Интересные у тебя желания, — Усмехнулся Уман, смотря в окно машины. Потихоньку начинался дождь. Капельки сначала падали изредка, но позже более активно и в большом количестве. — Эх, печаль какая, — Вздохнув, сказал Шура, опять глядя на Бортника. Такая погода действительно наводила тоску. — Только им печаль такую в твоём сердце не унять..... — Пропел Лёва, очень тихим, успокаивающим голосом. Это звучало как колыбельная, от чего Шура ненадолго завис. Вообще, когда Лёва пел таким голосом, чувство тревоги и прочие негативные эмоции разбивались вдребезги. Это был своего рода гипноз голосом. — Ты чё? — Засмеялся Бортник, когда увидел зависшее лицо Умана. — Вроде песню эту до дыр уже знаем. Играли, слушали, а звучание не надоело..... Лёв, твой голос по истине уникальный, — начал Шура, смотря на Бортника с округленными глазами. — Шура, вы заставляете меня смущаться перед вами, — так же тихо ответил Бортник, иногда посмеиваясь. Они оба переглянулись и мягко улыбнулись друг другу. Атмосфера была настолько приятной, что они наслаждались ей как только могли. Машина, дождь, романтика. Не хватает горячего кофе и ноутбука с каким нибудь сериалом. Но этого конечно не хотелось в машине, а скорее в доме. У них были такие вечера и ночи, и они считались особыми для Лёвы и Шуры, ведь это приносило радость и большое удовольствие. — Я тебя люблю, — Три слова в одном предложении, которые способны растопить душу человека за пару секунд. Шура говорил это спокойно, негромко, но так искренне..... — А я то тебя как, — Еле заметно улыбнувшись, Лёва завёл машину. Ему действительно было хорошо в этот момент с Шурой. Это ощущение он не забудет никогда и ни за что. Ощущение, которое принесло столько хороших чувств..... Они поехали туда, куда предложил Шура. Бортник и не знал, что у Умана есть дача в Питере. Лёва только был в курсе про дачу в Бобруйске, которая была почти заброшенной. Поездка была спокойной, без происшествий. За окном машины постоянно менялись картинки. То они ехали в довольно "живых" местах, а теперь где-то в темноте, где даже не ездили машины и не было видно людей. Дождь шёл всё с размахом. Казалось, что вот-вот, и всё затопит. Лёва до сих пор помнил, что он видел, о чём они разговаривал с Шурой, какое было настроение, места, локации... Всё это так осело в памяти, что вытряхнуть не получалось. Оно и к лучшему. За сколько времени они доехали, не помнит, но про место, где они остановились, явно Лёва не забыл. Чем дальше они ехали, тем больше становилось холоднее и дождливее. Машина остановилась. Лёва услышал просьбу Шуры остановить машину у обочины. Вокруг был сплошной лес. Бортник даже и не поверил, что здесь могут быть дачи или какая-либо цивилизация. Дождь лил с такой силой, что капли чуть ли не превращались в град. Деревья так и шатались в разные стороны от ветра и плотно падающих капель. Лишь уличные фонари и свет от фар машины освещали элементы дороги. В лужах словно взрывались салюты от умеренно капающих дождинок. Транспорт в этом месте перемещался редко. Было уже довольно позднее время, да и в глуши такой людям делать особо нечего. Дорога была словно заброшенной. Лёва включил свет в своей машине и повернулся к Шуре. Уман сидел с лёгкой, согревающей улыбкой. Он с прищуром рассматривал всё то, что было за окном. Спустя секунд тридцать, Лёва наконец отлип от мечтательной физиономии Шуры. — По дождю пойдём? — Тихо спросил Бортник, словно боясь помешать Шуре разглядывать деревья за окном, которые шатались из стороны в сторону. — Видимо, придётся ночевать в машине. Отсюда топать по этому лесу ещё минут тридцать. Для машин там проезда нет, — Шура немного приоткрыл дверь машины и тут же захлопнул её, так как дождь так и летел в лицо, — Да, там дождь так и льёт..... Так что в машине будем. — Бля... — Очень тихо выругался Лёва, что Шура этого даже не расслышал, — Проще было в гостинице переночевать, а на следующий день к тебе на дачу бы рванули, — проныл он, со страдальческим выдохом в конце. Так бы действительно было немного логичнее. — Да ладно тебе! До следующего концерта неделя, за это время ещё наотдыхаемся, а сегодня лучше поспать в машине, — Шура всячески подбадривал Бортника. Лёва решительно вздохнул. Он ещё немного потупил взгляд на большие, добрейшие глаза Шуры, и вышел из машины. Дверь открылась и Лёва сел на задние сидения, чтобы поспать на плече Шуры и немного понежиться. Тот одобрительно окинул его взглядом и немного опустил сидения, дабы принять удобное положение для сна. Лёву немного намочило дождём, когда он перешёл на задние сидения. Бортник вплотную подполз к Шуре и положил одну руку ему на грудь, а другую закинул Шуре на шею. Его щека мягко касалась другой щеке. Лёва чувствовал тихое сопение Шуры. Тот в свою очередь, приобнял Бортника за талию, немного прижимая к себе. Его серо-голубые глаза блестели и наполняли Шуру лёгкостью. Карие зеркала души также нежно смотрели в ответ. Они вдвоём, в прогретой машине, ливень за окном мягко стучит по стеклу, одно удовольствие... Засыпать было легко и охотно. Никакого страха, ведь рядом был целый мир для Лёвы. Целый мир... — Лёв? — Шептал Уман над ухом спящего Бортника, — Просыпайся, дождь прошёл, а утро прибыло заместо него, — он усмехнулся, оставив дверь машины открытой. Внутрь так и тянуло прохладой. Одновременно лучи солнца озаряли лицо Бортника. Лёва мечтал поставить голос Шуры на будильник, ведь он звучал как чарующая мелодия. Уман же на это отзывался: "Дурачок, ты слишком одержим мной." — М? — С утренней хрипотцой промычал Лёва, пытаясь разлепить сонные глаза. — Вставай уже! Дача ждёт, — Шура добавил в конце своё фирменное "Хе-хе". От него так и шла утренняя бодрость. — Мгм, — Единственное, что смог вымолвить сонный Лёва. Ноги не чувствовались. Жутко хотелось спать, потому что в машине ночевать было неудобно. Лёва услышал, как дверь машины открылась, и повеяло запахом сырости. Глубоко вдохнув свежий, влажный воздух и запустив его в свои лёгкие, Лёва смог хоть немного понять, что происходит вокруг него. Взглянув на то, что было за окном, Лёва еле заметно улыбнулся. Всё было таким зелёным, будто они в изумрудном городе. Дождь лить перестал, и это было ненадолго, ведь передавали, что ночью он будет идти ещё сильнее. У обочины трассы было так тихо. Машины проезжали примерно раз в десять минут. Бортник скинул с себя куртку, которой его накрыл Шура, чтобы он не спал в холоде и не простудился. Лёва наконец осознал, что пора выходить из машины и идти за Шурой. Когда дверь машины открылась, Лёва вышел на свежий воздух. Шура спокойно курил у обочины дороги. Потемневший от дождя асфальт хаотично пах влагой. Шура выкинул окурок от сигареты и чуть прищурив глаза, посмотрел на сонного Бортника. — Выспался? — Заботливо поинтересовался Шура, доставая из кармана свои очки. Вскоре, его глаза скрылись за ними. — Ага, конечно, — Лёва размашисто зевнул, — Бока болят пиздец... — Скривив лицо, он положил руку на правый бок. — Да уж, в машинах спать - идея не совсем умная, — Со вздохом, высказался Шура, — Ну а что ещё оставалось делать? — Логичнее было бы поехать в гостиницу, но мы же "творческие личности", приключения на жопу - наше кредо, — Устало вымолвил Лёва. Он подошёл ближе к Шуре и ждал, пока тот что-то разглядывал, — Куда идти? — Подожди ты... — Шура припустил очки ближе к носу, — Вон туда! — Его палец указал за дорожный барьер. В том месте была утоптанная тропинка на зелёной, влажной траве. От того места не прекращало веять чем-то освежающим и знакомым. Ветер дуть быстро перестал и стало немного теплее. Лёва успел переодеться в персиковый свитер, а Шура был в кожанке, которую не хотел снимать даже в тёплую погоду. Лёва прищурил глаза и посмотрел на Шуру, — А почему нет другой дороги? Более человеческой что ли. — А эта что? Волчья что ли? — Передразнил Шура, коротко усмехаясь, — Есть другая дорога, но я там шину проколол, и не раз... Возвращаться тяжело было потом. — Всё равно моей машине колёса менять, — тихо отозвался Бортник. — Ты сам-то подумай, что ещё есть дорога назад, и как мы? Пешком будем идти? Лучше уж по лесу идти, но с целыми шинами, — Шура снял с себя рюкзак и достал воду, — Тут идти-то! Часик может. — Развеемся, чего уж там, — На выдохе сказал Лёва. Он внимательно оглянулся по сторонам, — Машины ни одной не видно, что за глушь? — Шура подал Лёве бутылку воды, когда тот сделал характерный жест: "дай сюда". — Специально такое место нашёл, чтобы не шумно было, но насчёт хуёвой дороги вот не подумал, — Вода вновь оказалась в руках Шуры, он быстро положил её в боковой карман рюкзака. — Ладно, не будем церемониться, пойдём уже? — Бортник махнул рукой в сторону зелёных дебрей. Ему нетерпелось походить вместе с Шурой и наконец дойти до его дачи, про которую он впервые слышит. — Ну пойдём, пойдём, — Шурик решительно вздохнул, и оступившись, пошёл перелезать через дорожный, старый барьер. Лёва сразу же пошёл за ним. Ноги ощутили даже через ботинки нежное щекотание травы. Если поднять голову вверх, то небо развидеть было трудно, ведь его скрывала густая листва деревьев. Из-за плохого освещения в этом месте было темновато. Вокруг не лежал мусор, было на удивление чисто. Обычно, в лесах или полулесах можно было наткнуться на потушенный костёр, банки от алкогольных и газированных напитков или упаковок от еды. Всё это вызывало отвращение, и нежелание находиться наедине с природой. Но в этом месте было так волшебно. Иногда можно было услышать стук от дятла, шелест листьев, но на первом плане был треск веток под ногами и голос Шуры. Лёва шёл и внимательно слушал его рассказы об этой даче. Как купил, где нашёл, что его на это подтолкнуло. Он находился словно в кинотеатре, где фильм был о природе. Не хватало попкорна, но заместо него был шоколадный батончик "Milky-way". Сладкий вкус так и таял во рту. От этого ненадолго сводило челюсть. Шура внимательно смотрел на Лёву, который мечтательно разглядывал деревья вокруг. Эта спокойная обстановка отрезвляла и давала освежить свой разум от городской суеты. — Я даже усталости не чувствую, — Тихим тоном и с сияющей улыбкой, сказал Лёва. Было видно, как его голубые глаза блестели. — Разумеется! И не будешь чувствовать, потому что это место ох-уен-ное, — По слогам разложил Шура. — Да, — Согласился Бортник, который выглядел как довольный кот. Ему по истине нравилась эта невинная атмосфера природы. Всё было как в сказке... — Лёва, смотри! Фазан! — Громким шёпотом восклицал Шура, когда вдали увидел силуэт птицы. Его появление было резким и неожиданным. Бортник даже дёрнулся от того, что кто-то взлетел вверх. — Твою мать, я испугался..... — С учащённым дыханием, Лёва положил руки на согнутые колени. — Милая птичка, чего бояться? — Усмехнулся Шура, аккуратно похлопав Лёву по спине, — Чуть-чуть кстати идти осталось. — Жаль, я бы ещё погулял, — С нотками печали, отозвался Бортник. Так не хотелось покидать зелёный рай. — Нас ещё ждёт прогулка по даче и переулкам, раз ты не устал, — В Шуриных очках отражался Лёва, и это порой смущало, — это будет что-то вроде экскурсии. — Отлично, — С энтузиазмом отозвался он. Было так приятно находиться на природе с любимым человеком... Шура лишь хмыкнул в ответ и продолжил смотреть под ноги, ведь споткнуться о корень дерева или упавшую ветку не было желания. Солнце всё это время светило слабовато, но сейчас оно вообще потухло,скрывшись за густыми тучами. Шура снял очки, так как они довольно сильно затемняли вид. Бортнику было приятно вновь увидеть его большие, карие глаза. Дорога продолжилась. Идти всё также было легко. Места вокруг менялись, появлялись новые звуки и вскоре голоса людей. Из-за листвы показалась дорога, которая действительно выглядела не по новому. Серые, высокие ворота встречали их. — Это она? — Лёва указал на серые ворота, возле которых они проходили. Они были достаточно высокими, поэтому от дома была видна только крыша. Шура остановился, — Да нет, у моей дачи забора не имеется, — он усмехнулся и продолжил идти по камнистой дороге. — Рисково, — Бортник стал идти чуть медленнее. — У нас воры не лазают, можешь не волноваться, — Засмеялся Шура, хлопая Лёву по спине. — За твоей дачей хоть приглядывает кто-то? — голос Лёвы немного дрогнул, потому что он немного споткнулся. — Да, я ж тебе уже говорил, что соседка моя, тёть Нина, — Шура оглянулся на Лёву. — А... — Тихо прошептал Бортник, отводя взгляд в сторону. Он посмотрел на тучное небо над головой. Кажется, что сегодня снова пойдёт дождь. — Видишь коричневый дом с карамельной крышей? Во-о-он та-а-ам! — Протянул Шура, указывая на дом через дорогу. — Вижу, вижу... — Щурясь с улыбкой на лице, отозвался Бортник. Он действительно разглядел большой, красивый дом вдалеке. — Это и есть то место, ради которого мы ночевали в машине, — С гордостью говорил Шура, словно они совершили действительно гениальный поступок. — Оно того стоило, — Шаг Лёвы вдруг ускорился. Желание исследовать дачу выходило за рамки. — Куда шпаришь так быстро! Никуда моя дача не убежит, — Усмехнулся Шура, тоже ускорив шаг. Обоим не терпелось отдохнуть на даче, посмотреть телевизор, нормально перекусить и хорошо выспаться. Когда они приближались к этому месту, то заметили женщину, которая поливала на территории Шуры цветы. Коротко стриженная женщина, в сиреневом халате, явно в теле, кропотливо поливала каждый цветочек. Когда парни подошли ближе, он подняла голову и взялась рукой за поясницу. Женщина прищурилась, в попытках разглядеть молодых. Через пару секунд она уже подошла к Шуре и крепко его обняла. — Мать ты моя! А я и не узнала! Чего не предупредил? — Приятный, добрый голос окутал Шуру с ног до головы. Это была та самая тётушка Нина. — Тёть Нин, телефон разрядился! Я бы с удовольствием, — Шура обнял женщину и отстранился ближе к Лёве, — Знакомьтесь, это Лёва, мой друг. — Здравствуйте, — Бортник неловко улыбнулся, смотря на красивую, пышную даму. — Ну, здравствуй! — Нина протянула свою руку, откидывая шланг в сторону. Она уверенно сделала рукопожатие. — Что вы, цветы поливаете? Шура посмотрел на хризантемы неподалёку. — Усадьбу твою украсила хоть, а то ни цветочка не растёт! — с её лица так и не спадала лучезарная улыбка. — Вы в своём репертуаре! — Не сдержался Шура от смеха. Ему было действительно приятно, что соседка ухаживала за его дачей, так ещё и бесплатно, — Давайте я вам хоть заплачу? — Виновато спросил Шура. Женщина сменилась в лице и подошла к Шуре. Она не сильно ущипнула его за нос, — Сдурел совсем? — Ну тёть Нин! Это же труд, который надо оплачивать! Примите деньги! — Возмущённо твердил Шура. — Сашка, ты иди своего друга обустрой! Мне денег не суй, всё! — женщина категорично не принимала деньги Шуры. —Ох, ну... — Не успел Шура и слова вымолвить, как Нина его тут же заткнула. — Не нукай! Ты мне сына спас, я тебе до конца жизни благодарна буду. Лёва вопросительно взглянул на Шуру, который немного поменялся в лице. Позже, он перевёл взгляд на женщину, — Сына спас? — Переспросил он. — Сашка мне сына моего единственного спас. Тот на дорогу выскочил, а ему пять лет, не соображает ничего ещё, а Саша мимо шёл, с дороги быстро убрал. Ещё чуть-чуть, и не успел бы... — На её лице прокатилась слеза, как тут же она её вытерла. Видимо, это случилось давно, но вспоминать об этом было страшно и печально. — Тёть Нин, ну было и было! Главное — что живой остался, — Шура нежно улыбнулся, чувствуя взгляд Нины и Лёвы на себе. — Благодаря тебе, Сашка, — Нина улыбнулась, не прекращая смотреть в глаза Шуры. Шура промолчал. Он находился в лёгком смущении. Бортник же наблюдал за ними, топчась на месте. Дача оказалась по истине такой комфортной, и впрямь как в рассказах Шуры. Яркий, зеленый газон покрывал территорию, росли хвойные деревья, цветы, которые посадила тётя Нина, и большой, красивый дом. Эта усадьба выглядела очень аристократично и ухоженно, словно оттуда никто никогда не уезжал. Лёва в этом месте ещё никогда не был, ему хотелось исследовать каждый угол и насладиться свободными минутами именно здесь. Дача была очень тихой, хоть и иногда слышались голоса людей или лай собак. От нахождения здесь, становилось легко и уютно на душе. Бортник и не заметил, как Шура уже вышел из диалога с тётей Ниной. — Ау? Чего завис? — Шурик картинно выгнул левую бровь и заглянул в глаза Лёвы, которые выглядели весьма задумчивыми. — А? — Лёвчик отвис и обратил своё внимание на происходящее, — Кайф словил. — Ты его не раз словишь, — Шура посмотрел на чемодан Лёвы, а затем и на самого него, — Устал тащить? — А ты? — Бортник взглянул на два чемодана, которые всё это время пёр Шура. — Пустяки! — Усмехнулся тот, направляясь к двери своего дачного дома. Он был необычного, шоколадного цвета. — Так я и поверил, — Пробубнел Лёва, хвостиком спеша за Шурой. Чемоданы уже стояли в углу коридора. Внутри было прохладно, но обстановка была очень необычной. На высоких подоконниках стояли растения, листья которых доставали аж до пола, большие кресла и телевизор, также там стоял камин в дальней части зала. Вообще, коридора там не было, вход шёл сразу в зал. Лёва всё разглядывал с большим интересом. Дом был действительно уютным и красивым. — Где я буду спать? — Громко сказал Лёва, чтобы Шура услышал его голос с кухни. — А? — Шура, не услышав вопрос Лёвы, выглянул из дверного проёма. Он выглядел таким... домашним... От этого сердце Лёвы обливалось любовью к Шуре. — Я говорю, спать где мне? — Немного перефразировал Борник. — Со мной либо в зале, — Шура хитро улыбнулся, позже опять скрылся за дверным проёмом. — Отлично, а у тебя что ли одна комната? — Ты имеешь ввиду - спальня? — Ага, — Лёва тихо зашёл в кухню. Он иногда крал овощи, которые нарезал Шура для салата, по озорному хихикая и наблюдая за реакцией Шуры. — Да хватит жрать, на салат не останется, — Шура покачал головой и ухмыльнулся. — Ну, так сколько спален? — Не отставал Бортник. Он ходил по кухне и рассматривал что-то в окне. Иногда он подходил к Шуре и нежно обвивал его талию своими руками. — Одна, одна..... — Шура сосредоточено пересыпал овощи в большую, синюю миску. Он чувствовал касания Бортника, от которых так и пробегали мурашки по коже. — С дороги, и сразу готовить? Может отдохнёшь? — Лёва приподнял одну бровь. Он продолжал трогать Шуру, ведь замечал, как было тому приятно от такой тактильности. Любовь можно передать и через руки, как бы двухсмысленно это не звучало. — Не голодом же сидеть? — Шура посмотрел на Бортника, который так и млел при касаниях к Шуре. — Факт, — Лёва отстранился с улыбкой, осторожно выглянув в окно. Он заметил, что неподалёку была какая-то пристройка, — Сарай что ли? — Бортник прищурил свои глаза, чтобы лучше разглядеть объект за окном. — Где? — Шура подошёл к окну и тоже прищурил свои глаза, — Дурень, это баня, — Он коротко засмеялся, разворачиваясь к кухонному столу. — Баня? — Лёва, словно не поверив словам Шуры, смотрел то на него, то на баню. — Она самая. Если хочешь, можем вечером сходить, я затоплю. — Шикарная задумка, я бы с удовольствием, — жуя небольшую веточку укропа, согласился он. — Реально на сарай похожа? — С улыбкой и лёгким возмущением в тоне, спросил Шурик. — Есть такое, — Лёва решил честно ответить на вопрос Шуры. — Покрасить её надо бы..... Облезла вон как, — Шура продолжил стоять у окна и смотреть на баню. — Главное - чтобы внутри была чистой. — Само собой, — Шура отошёл от окна и наконец поставил салат на стол. После небольшой трапезы оба пошли отдыхать от долгого пути к даче. Когда они добрались до кровати, то все части тела словно побывали в раю. Была небольшая боль в стопах, но она не доставляла неудобств. Они действительно быстро уснули, ведь были уставшими. У Лёвы в голове мигали картинки при ходьбе по лесу. Было так красиво и атмосферно, что вид не исчезал из головы. Если бы не физиология человека, то Лёва целыми днями без перестану гулял бы по лесу с Шуриком. Тепло, зелено, пахнет сыростью из-за дождя, который шёл всю ночь, одним словом - умиротворение. Сон был крепким, глубоким и спокойным. Первым проснулся Шура. Он сдержал своё обещание затопить баню. Из-за скрипа дверей, который открыл Шура, Бортник проснулся. На дворе уже вечер, даже не вечер, а почти ночь. Лёва открыл глаза и наблюдал за Шурой. Видимо, он пытался что-то найти. — Боже... Который час? — Лёва зевнул и слегка потянулся, не сводя глаз с действий Шуры. Ощущение времени немного потерялось, ведь сон был действительно долгим. — А хер его знает, я слишком увлёкся топлением бани, — Шура шмыгнул и вытер нос рукой. Он взглянул на часы и немного приоткрыл рот, — Долго, однако, ты дрыхнул... — отрывисто проговорил Шура и усмехнулся, — Одиннадцатый час. — Еба... — прошептал Бортник, утыкаясь носом в подушку и через небольшой отрывок времени поднялся с постели, — Ты серьёзно баню топишь? — Лёва очень близко подошёл к Шуре, смотря на него сонными глазами. — Конечно, — невозмутимо ответил он, — А ты что, передумал? — Не-а, наоборот, больше захотел, — Лёва повторно зевнул и слегка приобнял Шуру. Тот ответил на объятия и прижал Бортника к себе. — Ты знал, что ты до жути сексуальный после сна? — Шура приблизился к губам Лёвы. — Дурак, — румянец разлился по лицу Лёвы. Он неловко усмехнулся и не сводил глаз с Шуры. — Бля, я ж за углём пришёл, — Шуру осенило только после того, как его обнял Лёва. Вывод: объятия Лёвы отрезвляют. Лёва засмеялся с комментария Шуры и снова сел на кровать, — Когда идём уже? — Скоро затопится... подожди немного, — Шура хотел выйти из спальни, но позже что-то вспомнил сказать Лёве, — У нас кстати пиво есть... и закуски... — Шура хитро улыбался, глядя на доволную реакцию Лёвы. — Шикарно, а главное, гармонично, — спокойно и так счастилво отреагировал Бортник. Шура и Лёва вышли во двор из бани, чтобы выпить пива. Было так жарко, что оба не смогли продержаться там и часу. Бортник сел в беседку, Шура хотел на скамейку, но позже быстро перестроил маршрут. Они сели в беседку, которая так и пахла свежим деревом. Лёва поставил бокалы с пивом на небольшой стол. Шура же пытался нормально отдышаться после пекла. — Дед старый, — усмехаясь, сказал Лёва, делая глоток прохладного пива. Шура вымученно усмехнулся, глядя на Бортника, — А сам-то? Красный как..... слов не подобрать, — Шурик, говоря это, потянулся взять пиво со стола. Он сделал долгожданный глоток, после которого послышалось насладительное "ммммм...". — Пить пиво после бани - это отдельный вид искусства, — Лёва чуть прищурил свои голубые глаза, бросая взгляд то на Шуру, то на своё пиво. После бани оба пошли в дом, ведь долго на улице сидеть бы не получилось. Было прохладно, поскольку стояла ночь. Парни отдохнули прекрасно, и спали, конечно, как младенцы, после проведённого времени в бане. Этот день и эта ночь очень хорошо запомнились Лёве. Он помнил каждое слово Шуры, каждое действие Шуры, каждый его взгляд... Всё было так легко, так приятно и умиротворённо... Шура был рядом, он мог видеть, чувствовать и проявлять свои чувства к Лёве. Если бы только Бортник знал, как скоро погибнет Шура, он бы не отпускал и не отходил бы от него ни на шаг. Он бы обнял его так крепко и одновременно очень нежно. Лёва хотел бы остаться с Шурой на этой даче... проводить с ним каждую секунду со счастливым чувством в груди, видеть и слышать его прекрасный голос, чувствовать его мягкие прикосновения. Теперь его нет, и это приносить огромную боль, которая терзает и не хочет отпускать. Боль, которая принесла столько страданий и безмерной тоски. Что-то колет иглами в сердце, которое и так потихоньку переставало биться. Оно словно потеряло всю кровь и перестало доставлять её по венам. Всё закончилось так быстро и болезненно... Так быстро и болезненно..... Лёва с трудом вырвался из своих воспоминаний, которые поглотили его в троллейбусе. Открывать глаза сейчас не хотелось вообще. Было тоскливо, было так плохо... Открыть глаза, и вновь перед ним увидеть Макса. Это место, где находился Лёва сейчас, могло отвлечь, это место было хоть и неизвестным, но рядом с Андреем и Яном чувствовалась безопасность. Макс нарушал это. Не хотелось видеть его, совсем не хотелось... Кровь в жилах застыла, по коже прошли мурашки, в горле появилось то самое ноющее чувство. Хотелось кричать и выбежать из троллейбуса, чтобы никогда не видеть его перед собой. Как Лёва уже понял, он явно не в порядке. Всё происходящее вокруг — что-то ненормальное. Это сон? Это галлюцинация? Может он вообще умер? Здесь главное было держать себя в руках, но это давалось так трудно без Шуры... Жизнь была не той... Без него... — Андрей! — Лёва встал с места, пятясь назад от Макса. Но тот душил его своим взглядом. Бортник жалостно звал Андрея, который сидел впереди рядом с водителем. Макс сидел не двигаясь, как кукла... со стеклянными глазами, с жаждой насладиться страхом и досадой Бортника. Он наслаждался этим... Хотел смерти... или растягивать это ужасное удовольствие в троллейбусе. — Да? — Андрей повернул свою голову назад. Его глаза округлились. Паника подходила к горлу и заставляла дышать быстрее. Сердце ускорило темп и волна мурашек прокатилась с ног до головы, — Пришёл всё-таки... — прошептал Звонков, переводя взгляд на машиниста. Он решительно кивнул ему, словно подавая какой-то знак. Звонков явно что-то знал. Он был готов к приходу Макса. Он действовал уверенно, но страх всё же присутствовал в его глазах. Что-то могло пойти не так, и это пугало его. Пугало, ведь Лёву нужно было спасти... всеми силами постараться вытащить его. — Андрей! — Лёва оказался в конце троллейбуса, панически глядя на Макса. Бортника качнуло к двери троллейбуса от внезапного ускорения, — Нахер ты ускорился!? — Лёва врезался лицом в стекло. С его разбитой брови потекла небольшая струйка крови. Понять происходящее сейчас было невозможно. Шум троллейбуса, паника Лёвы, беспокойство Андрея... — Лёв, выбегай с троллейбуса! — крикнул Андрей, со страхом смотря на Лёву. Он знал, что делает, хоть и находился в небольшом страхе перед происходящим. — Ты с ума сошёл? Что тут блять творится? — Глаза Лёвы округлились от такого странного совета Звонкова. Бортника качало из стороны в сторону, ведь троллейбус сильно трясся. В суматохе он выглянул в разбитое окно, — Скорость сбавьте! — уже умоляющим тоном выкрикнул Лёва. Он не мог понять, почему Макс сидел неподвижно, откуда он взялся и главное зачем? Всё происходило быстро, на скорости, соображать вообще не получалось. — Я открываю дверь, прыгай! — крикнул Звонков. Дверь действительно медленно открылась с характерным звуком. Потянуло холодным ветром внутрь троллейбуса. Он ехал действительно быстро, прыгать было опасно, но у Лёвы не было выбора. Он действительно осознал, что окончательно сошёл с ума и идёт на поводу своей больной фантазии. Что оставалось делать? Только прыгать. Лёва в последний раз взглянул на Андрея и на Макса, который кажется, поднялся с места? Время замедлилось, дыхание замедлилось, всё словно постепенно останавливалось... Бортника откинуло на землю с большой скоростью. Всё происходящее казалось бредом. Лёве было всё равно, умрёт он сейчас или нет. Хотелось лишь покоя... Закрыть глаза и больше их не открыть... никогда... Уйти к Шуре и пропасть в его нежных объятиях... Утонуть в своих чувствах к нему... Не тут-то было. Бортник жив. Он видит, он дышит и чувствует холод, который проходил по его коже. Снег обжигал его щёки и руки, которые тоже были в снегу. Бортник лежал в сугробе. На секунду ему показалось, что всё наконец закончилось, прошло как страшный, бредовый сон, но это чувство ушло... Бортник не хотел подниматься, не хотел видеть жизнь вокруг себя, не хотел ничего слышать и чувствовать. Подниматься всё-таки пришлось, ведь от холода немело тело. Вокруг лишь лес и очищенная дорога для транспорта. Троллейбуса не было вблизи. Его звука даже не было слышно. Лёва опёрся руками об пол, но они проваливались в снегу. Его взгляд был совершенно пустым... Кровь с разбитой губы ниточкой потянулась за поднимающейся головой Лёвы. Небольшое пятно крови осталось на снегу. Бортник всё же нашёл в себе силы подняться со снега. Он оглядывался, надеясь найти хоть одну живую душу. Вокруг гробовая тишина. Было непонятно, куда делся троллейбус с Андреем и Максом. Все словно исчезли, стёрлись с лица земли, провалились под землю... Лишь деревья вокруг, сугробы и горы... Это было похоже на тайгу. Лёва продолжал разглядывать местность, но не было видно совершенно никого... Бортник посмотрел на след от своего тела на снегу, который... Пропал? Ноги подкосились, страх сковал его и так опустошённое тело... Лёва взглянул на свои дрожащие руки. Они были такими бледными... Такими мёртвыми... Бортник ещё раз осмотрел территорию. Он сам и не заметил, как пошёл в глубь тайги. Он больше не осознавал куда идёт, что делает, что видит, что ощущает... Просто идёт на зов своей истощенной души. Куда-то в глубь тайги, где было очень холодно, где стояли высокие деревья, где веяло смертельной тоской... — Очень холодно, очень холодно, — шепча и заикаясь молвил Лёва, обхватив себя руками от нещадящего холода. На ресницах появился иней. Щёки колол ветер, глаза сильно слезились. Ветки иногда били его по плечам или спине. Тишина и мороз вокруг окружал Лёву, который просто шёл без оглядки и малейшего осознания, — Холодно... Очень холодно... — Он закрывал свои глаза, сильнее сжимая себя руками. Было больно от холода, который так и обжигал... Была ли смерть близко? Шла ли она за Лёвой? Он чувствовал это, он хотел этого... Скорее отказаться в тишине и покое, где никто его не посмеет достать. Желание жить напрочь исчезло. Это был конец... Это был печальный конец, который настиг Бортника в тайге... Лёва упал где-то под соснами. Он сполз спиной вниз опираясь об дерево. Сплошная боль чувствовалась по всему телу. Не щадящий мороз и истощённость души постепенно убивало его в этой глубокой тайге. Последняя слеза скатилась с глаз по щеке. Он был готов умереть, готов попасть туда, где сейчас находился Шура. Бортник был готов встретить смерть... Он устал терпеть весь этот ужас вокруг себя. Всё было запутанно и невозможно для понимания. Везде ждал подвох, который приносил много бед. Всё потеряло смыл, которого кажется и не было. Потерялась надежда, которая тоже угасала с каждым новым событием. Терпение закончилось. Хотелось лишь смерти. Но прежде чем отдаться ей, Лёва хотел в последний раз услышать себя... Звук его души... Последнюю песню, которая проводит его к смерти... Эта та самая песня, которая смешала в себе столько оттенков печали, тоски... Но искра жизни в ней точно присутствовала. Сейчас хотелось петь именно её..... Прощаться с миром, где Лёву уже явно не приветствовала жизнь. Это была последняя капля, которая содержала в себе один гремучий тлен. Лёва пытался выровнять дыхание, но холод не позволял ему этого сделать. С дрожью в голосе, Лёва смог вымолвить слова своей последней песни..... ♪ Би-2 - "серебро" (акустическая версия.) — Я не вернусь... — Дрожь прошла по его телу от собственного, хриплого голоса. Казалось, что это уже не его голос, а просто звуки боли, — Так говорил когда-то... — он закрыл свои глаза, не давая слезам течь... Но их было не остановить, — И туман... — слезы не переставали литься. Всё чувства словно рвались наружу через голос Лёвы, — Глотал мои слова... — уже громче пропел Бортник, вытирая слезы и прижимая колени к груди, — И превращал их в воду... — уже всхлипывая и болезненно крича, всё пел Лёва... — Я всё отдам... — он продолжал, ни смотря на сильную боль где-то в душе... Если она вообще была. Она просто испепелилась, — За продолжение пути... Оставлю позади... — дрожь в голосе превратилась в громкие всхлипы, — Свою беспечную свободу... Лёва откинул голову и посмотрел в небо. Оно было таким чистым сейчас... Его глаза были пропитаны болью и ужасной усталостью. — Не потерять бы в серебре... — Уже шёпотом продолжил он, вспоминая лицо Шуры. Последний взгляд, последний вздох, последняя слеза... — Её... одну... — жизнь уже не кажется такой яркой и насыщенной, — за-а-ветную... — Бортник закрыл глаза. Ветер дуть перестал. Холод больше не тревожил его. Боли больше нет. Всё закончилось? Тьма, покой... Умиротворение? Тело перестало чувствовать боль... Это и есть смерть... Та самая неизбежная и долгожданная для Лёвы смерть... — Лёв? — нежный, приятный голос разлился в пространстве, — Ты меня слышишь? — Он продолжал... Не утихая... — открой глаза, прошу... — ласковый голос манил, прижимал к себе... — Я так скучал по тебе.....