Лишь незнакомка для тебя

      Ветер пел шелестом жёлтой туманности из листьев осины. Бессонной ночи, казалось, и не было, однако покрасневшие капилляры глаз выдавали её с поличным. То ли от истерики, то ли от курения? Никто не знает, да и спрашивать было некому.       Обычный день, как и сотни других. По небу чинно катятся облака, застилающие почти всё небо, лишь островками виднеется голубизна, словно луч последней надежды.       Окинув взглядом комнату, которая уже не смогла бы выдать признаков, что она тут когда-то жила, незнакомка, подойдя к зеркалу, поправила непослушную прядь и взяла свой чемодан. На и без того расшатанные нервы действовал омерзительный треск лампочки, что освещала помещение абсолютно отвратительным жёлтым светом. От всей этой нелепости становилось ещё более тошно, поэтому героиня поспешила к чёрной двери, на выход.       На улице ощущался остаток ночного мороза, по коже прошлись мурашки. Последнее стёртое пальто и заношенные туфли, к сожалению, уже были бессильны перед серединой этой осени. Бездушный, одинокий город, который боле в ней не нуждается. Или она в городе не нуждается?       Ещё раз издалека взглянув на дом и печально выдохнув, она закурила и отправилась по каменной дороге. Суета местных переулков осталась незамеченной, незнакомка увязла в своих мыслях о Ней, что осталась лишь пеплом на Набережной Неисцелимых. Нежные руки, свет от заката, падающий на её грубо очерченное, но такое прекрасное лицо, корабли с их скрипящими мачтами, хрипловатый голос, что в песне звучит слаще, чем клубника с южных плантаций – всё это пронеслось в голове, будто происходит здесь и сейчас. Такая простая, но такая элегантная. Она как этот самый кусочек голубого неба среди облаков. Яркая, жёлтая среди серых... С глазами цвета Байкала, такими живыми! Боже мой, как прекрасна!..       Она помнила всё, каждую деталь, хотя и покусилась на грязную ложь о том, что забыла. Их последний пламенный поцелуй оставил ожоги, а потом и сжёг до тла.       Теперь же холодает. Докурив, она бросает окурок на землю. Быть может, от злости, быть может, в большой печали.       «Останусь для тебя, как и была, незнакомкой. Моя осень – пора прощаний. Прощений».       Она завернула за угол, к дороге на вокзальную площадь. Хотела было потянуться за сигаретой, но поняла, что выкурила последнюю, присев на потрёпанную бордовую лавку у перрона.       «Теперь всё кончено. Прощай».       Незнакомка бросила пустой взгляд на табло с прибытием. Ничего не выражало в нём жизни. Синеглазый, тусклый омут, где, кажется, живут только черви. Минута до прибытия.       Когда она посмотрела вглубь мрачной подземки, сначала подумала, что бредит. Но сознание, даже после бессонной ночи, было ясно, как её «забытые» чувства к Ней. Тот самый гречишный локон... И сердце упало, и снова зажглось.