целлофановый пакет.

|| останься со мной на подольше, мы всё сильнее верим в любовь, где дом на окраине города уйдёт в серую мрачную ночь. || не листья на деревьях, не одуванчики, что распускаются возле подъезда, не сама погода, которая дарит тепло и солнца свет, а явно намекают даже не галлюциноген, ни эйфоретик, ебучим утром напоминает о весне целлофановый пакетик, что висит на дереве. настроение такое, что хочется рисовать чёрно-белую радугу, а после на ней же рассыпать белый порошок, после втягивая его носом. настроение такое, что хочется затянуться, втянуться и почувствовав жжение в носу, назвать себя живым и творческим человеком. настроение такое, что вставать с кровати не то что лень, на это нет даже сил, что уж говорить про желание. настроение такое, что "все мудилы и дебилы". общая задача жизни - вклеить в душу красоту, а после в этой душе насрать, уходя в закат. наша общая задача - ждать весну как коты на снегу, а после переступать через текущее говно, проклиная погоду и само существование в целом. Кацуки думает, что если бы ОН был бы наркотиком поколения - то стопудов пустил бы по вене. Он готов поклоняться ему как богиням Греции и Венере. К нему идеально подходит поговорка "сумасшедший - значит гений". Хотя и в одноразовом пакете звезды тускло светят - он любит его, любит настолько сильно, что пальцы дрожат, сжимая крепко в кулаке член. Он готов любить его под самым жёстким трипом, самым сильным эйфоретиком, готов любить его за все проёбы и косяки, лишь бы тот был с ним рядом. Прижимая чужую голову к груди он думает, как бы не задохнуться в запахе весны от осознания что человек рядом. Одноразовые люди не нуждаются в совете, а Бакуго ему готов дать хоть тысячи советов и зажигалок, сжимая крашенные зелёные кудри, откидывая голову назад, долбясь хуем в глотку и выстанывая тихое "Деку". Хоть и Изуку недавно блевал на чужом районе, в чужой квартире, над чужим унитазом, после того как какому-то мудаку сломал рога - всё равно любит. Любит за каждую измену, за каждую шлюху на фотографии в ленте соц. сетей. Он будет любить даже когда тот уйдёт, оставив после себя лишь воспоминания, сломанную пополам сигарету и душу в целлофановом пакете, а куда её класть ещё? Потеря памяти, но Кацуки готов по головам идти вслед за своей любовью со шрамами, которая оставляет такие же метки и на нём. Шрамы на руках, шрамы на ногах, рёбрах и шее, они словно сшивали веснушчатого по заплаткам, выстраивая нового человека. Шрам за шрамом, закрыть бинтом и идти дальше, разваливаясь на куски и теряя себя. "Не плюй им в душу, тебе ещё с ними жить и работать", — фраза которую сказал Изуку, обнимая и прижимая к себе уставшее тело Кацуки. Порой Кацуки кажется, что Деку похуй на ту же радугу, он грибами простужен, что ему ещё от жизни надо, кроме как рифмы слова для Баха. И Кацуки объективно не понимает, что Мидории ещё нужно, чтобы стать счастливым. Слепой безрукого бахнул, а он набивает косяк травой, собирая дым в целлофановый пакет. Он разбивает те души, превращается в ноль, но Кацуки лишь хочется чтобы его взяли под контроль и пустили из горла кровь. Он, не как веснушчатый, не предаст никого за бумажную соль. Ему кажется, что пока у всех тараканы - у него в голове правят бегемоты, иначе он не может понять, как не находит смысла в рифмах. Шаг за шагом, шрам за шрамом, весна прошла, а трип остался.