Псих. Однажды и Навсегда

Когда я приехал домой Рафаэль и Хью уже помогали Беатриче накрывать на стол. Мужчины привезли сопровождение в виде вина. Жена была счастлива. Бея шагнула в мои объятья и сладко поцеловала. Я запустил руку в ее волосы, нежно посасывая губы. — Если бы папа не уточнил, что привезти на ужин, я даже не знала бы что они приедут! — оторвавшись прошептала Бея. — Ты против сюрприза? — обнимая ее за талию уточнил я. — Нет, спасибо, — мы разделили еще один поцелуй. — Эй, влюбленные, еда остывает, — усмехнулся Хьюго. — Правда? Моя еда, наоборот, горит, — ухмыльнулся я, смотря как щеки Беатриче краснеют. Только сейчас я увидел елку и рождественские украшения. Беатриче сменила скатерть на столе. — Когда ты успела? — удивился я, рассматривая украшения. — Я купила их еще до свадьбы. Ты ведь не против? — взволнованно уточнила Бея, я покачал головой. — Пока мой кабинет не тронут, и в моем гардеробе нет идиотского свитера с оленем и рождественской пижамы, все отлично. — Не ходи пока в кабинет и гардеробную. Мне нужно в срочном порядке убрать рождественские наклейки с ноутбука, и красный пиджак в белую полоску тоже, — наигранно выдохнула Бея. Беатриче наполняла наши тарелки. Я встал за ее спиной, убирая волосы на плечо. Опустив голову к изгибу шеи, я вдохнул парфюм, поднимая голову до ушка. — Я много чего могу сделать с тобой… — хрипло выдохнул я. Дыхание сбилось, ей бы понравилось наказание за извращение над моим личным пространством. В любом случае она бы кричала от удовольствия после наказания. Бея и так это знала. За это я и люблю ее. Ужин прошел хорошо, Хью шутил, Рафаэль рассказывал о делах. Это наш с Беей первый семейный ужин, так что я хотел, чтобы она провела его не только со мной, но и своей семьей. Мы с Беей убрали со стола, а после проводили мужчин. — Я очень благодарна тебе, — улыбаясь прошептала Бея, целуя меня в щеку. — Можем устроить семейную пятницу, — пожал плечами я. — Иногда есть дома вместе с ними, и время от времени выбираться за пределы квартиры. Я не против чтобы у тебя была семья или подруги. Но я хочу, чтобы ты возвращалась ко мне домой, — прошептал я, целуя ее в лоб. Отделять Беатриче от семьи – глупо. Рафаэль и Хью привязаны к ней, а она к ним. Рафаэль пригласил меня в свой дом и слова не сказал, когда я спал в постели его дочери, даже если слышал, как я доводил ее до экстаза. Почему я должен отказать ему в совместных праздниках или ужинах? — Я все еще эмоциональна, — сдерживая слезы прошептала Бея. — Спасибо. Правда. После того как Хью пришел к нам и хотел забрать меня домой, я думала ты на порог его не пустишь. Я рада, что у меня есть ты и моя семья. Я счастлива, что могу не делить вас. — обнимая меня за талию прошептала Бея. — Я понимаю Хью. Мне нужно поработать, я жалею, что заметил проблемы только сейчас. Ложись, я приду, как только закончу, — как бы я не хотел бросать Бею, работа требует внимания. — Давай возьмем вино, и я помогу тебе? Могу предложить свежий взгляд и идеи, — я кивнул. Мой кабинет был не тронут, я знал это еще до того, как вошел, правда слой пыли исчез. Значит Бея успела похозяйничать. Я подвинул кресло к столу, и занял свое. Сделав глоток вина, я рассказал Беатриче о проблемах. Держа бокал за ножку, Бея покрутила жидкость. — Почти Рождество, мы не успеем выдать людям тринадцатую зарплату, — выдохнула жена. — Что за тринадцатая зарплата? — Это как подарок за работу. Папа выделяет средства, чтобы порадовать людей, которые служат у него. Это позволяет купить подарки, оплатить счета, ужин и многое другое. Деньги лишними не бывают, — пожала плечами Бея. Я посмотрел на время, еще не так поздно, так что я набрал отца. — Слушаю. — Что, если выплатить людям тринадцатую зарплату в честь Рождества? — Всем? — уточнил отец, заскрипело кресло, когда он откинулся. — Всем. Я готов выделить деньги, но сможем ли мы реализовать это за сутки, даже меньше? — Ты представляешь сумму или хочешь обеспечить только Нью-Йорк? — отец что-то листал. — Она будет огромной, но я хочу обеспечить всех. — Ну если ты уверен, я распоряжусь, у меня хватает средств, будет тебе подарком на Рождество. Это все? — сухо уточнил отец. — Ты не спросишь мои мотивы? — даже удивился я. — Раз ты позвонил мне ночь – это важно. Не сомневайся в принимаемых решениях. Не забудь сообщить Капо откуда у них появились деньги и куда они должны пойти, сейчас самое время, — сбрасывая бросил отец. Я обзвонил Капо и кратко объяснил им что за деньги они должны получить. И тут мысль почти дала мне пощечину. Рождество. Рождественские подарки. У меня есть жена, которая поставила елку. У меня нет для нее подарка. Я потер переносицу, стоило подумать об этом раньше. Беатриче опустила ножки на мои бедра, пытаясь отвлечь меня от мыслей. Я опустил ладонь на стопу, разминая ее. — О чем ты думаешь? Босс вроде хорошо принял идею, — поджимая пальчики ног уточнила Бея. — У меня нет для тебя подарка, — серьезно сказал я, качая головой. — Я не покупаю подарки на Рождество. Точнее делал это всего пару раз за жизнь. У моей матери чего только нет, со Стефано все просто, мы напиваемся и празднуем, — Бея покачала головой, делая глоток вина. — Не думай об этом. Мы можем обменяться подарками после нового года. Я рада, что ты подумал обо всех. Ты прав, что с этой проблемой нужно работать. Если Босс не мог справиться с ней, то наша жизнь в твоих руках, — я все равно виноват. — Я придумаю что нибудь. Мне уже пора думать, что дарить тебе на день влюбленных и другие праздники, я даже не знаю сколько их, — Беатриче рассмеялась, качая головой. — Для меня тоже многое будет впервые, но я буду тонко намекать тебе, когда пора подумать о подарке, — усмехнулась Бея. — Ты идеальная жена. Правда, любая женщина устроила бы мне вынос мозга, — я даже не хотел думать о другой женщине рядом. — Я люблю тебя, — с улыбкой прошептала Бея. — И я люблю тебя. Мы допили вино. Беатриче вела меня в душ, а я следовал, держа ее за руку. Лукавая улыбка была на губах жены, и она заражала. Пиджак полетел на пол, Бея осторожно сняла кобуру и положила на столешницу раковины. Вставая на носочки Беатриче, поцеловала меня в губы, медленно расстегивая пуговицы. — Ужин выше всяких похвал, — хрипло выдохнул я. — Спасибо, — резко вытягивая рубашку из брюк ухмыльнулась Бея. Я накрыл ее губы, толкаясь в рот языком, пока они не сплетались, а с губ Беатриче не сорвался стон. Смутно помню, как переступил брюки и стянул узкое платье. На удивление, когда я снял трусики, Бея была мокрой. — О чем ты думаешь, прелесть? — облизывая губы уточнил я. — Я вспомнила как мы занимались сексом в душе, — она встала под тропический душ, поднимая голову вверх. Волосы промокли, а соски затвердели от прохладной воды, во рту пересохло. Я ощутил голод, и его могла утолить только моя жена. Поэтому я шагнул к ней, и повернул кран, не позволю ей купаться в холодной. — Я почти поверил, что ты снова совершила преступление, прелесть, — ухмыльнулся я, закрывая дверцу, наступая на Бею. — А если я совершила его? — с вызовом смотря на меня уточнила Бея. Я опустил ладонь между ее ног, поглаживая клитор, медленно толкаясь в нее пальцами. — Мне придется воспользоваться властью и наказать тебя, — прохрипел я. Бея закатила глаза, кусая губу от удовольствия, пар поднимался, стекла запотели. Опустив губы на твердый сосок, я с удовольствием посасывал его, пока потребность не отзывалась между ног. Ногти впивались в плечи, мне нравилась ее страсть. Прикусив сосок, я оставил его пульсировать, и перешел к другому, потирая вершину между пальцев. Я поглаживал переднюю стенку, круговыми движениями лаская клитор, пока Беатриче не закричала в экстазе. Я испытывал неописуемое удовлетворение, когда Бея смотрела на меня после оргазма. Она нуждалась во мне не только для того, чтобы устоять на ногах. Мы были нужны друг другу. Устроив руки Беатриче на шее, я поднял ее под бедра. Привычная смазка и медленное движение, я закатил глаза. Как можно было привыкнуть к тесноте и жару? Я поцеловал Беатриче в шею, нежно сжимая ее ягодицы. Могли ли мы еще больше подходить? — Хочешь попробовать? — в миллиметре от губ прошептал я. — Хочу, — даже не уточняя что я предлагал бросила Бея. — Опираясь о руки попробуй подняться и опуститься. Со стоном Бея проконтролировала несколько движений, прежде чем власть вернулась в мои руки. Поглаживая клитор, я довел Беатриче до пика. — Егор…— простонала Беатриче обмякнув в моих руках. Я кончил со следующим толчком, опуская голову ей в шею. Когда я сказал ей имя, я знал, что она будет использовать его время от времени. Похоже она принципиально связывала его с оргазмами. Как я могу ненавидеть имя, из-за которого меня дразнили, если сейчас моя жена стонет его во время экстаза?