Восхождение

      К приоткрытому окну замка отчаянно взмахивая крыльями летел вампир с гитарным чехлом наперевес.       Стрелка рассветометра убежала за шесть утра, первые лучи пробивались из-за гор и грозили обжечь выбившуюся из сил мышь.       Добравшись до рамы, она ввалилась внутрь, развоплотилась в падении и уронила поклажу на пол. Струны противно задребезжали и беглец шумно втянул воздух сквозь зубы. - Ай-ай-ай! Прости, прости! - он быстро поднял гитару и намеревался пролезть в дыру в стене, когда рядом возник силуэт. - Клод Тратцум.       Названный замер. С годами голоса племянника и дяди становятся всё более похожими, но поняв, кто всё-таки его поймал, Клод выдохнул с облегчением и улыбнулся. - Доброе утро, Оскар. А я вот... иду спать.       Молодой фон Ужасающий, выросший в фамильные черты, стоял в будничном серо-зелёном костюме, ибо и не думал готовиться ко сну. Уголки его губ и брови, несмотря на напускную серьёзность, устремились вверх и одно лишь лицо говорило: "Да неужели?" - Знаешь, что будет, когда тебя настигнет граф? - спокойно спросил он. - Не "когда", а "если"! - сверкнул глазами Клод и улыбнулся шире.       Оскар вздохнул и подпер щёку рукой.       Талант - бремя каждого в их классе. Со временем оно опустилось на плечи маленького Тратцума: как говорил Клаус, музыкальные способности у него в крови, нужно лишь немного подождать.       Зал содрогался от оргáнных аккордов, но Клопика интересовали аккорды немного другие. Первую гитару ему подарил Склеполаз.       С тех пор Клод воевал на двух фронтах: ожидания родителей и его собственные стремления. Оскару это до боли знакомо.       Кроме того, малец был опасно очарователен: большие чёрные глаза с хитрым прищуром, белоснежная кожа, ангельски нежное лицо и сияющая улыбка, в которой год от года всё больше наглости. Он не видел себя в зеркале, но с детства знал, какое влияние может оказывать на окружающих, стоит ему подобрать правильное выражение.       Он знал своему дару цену и знал меру. Будь он капризным, этот шарм не стоил бы ничего: он нужен для избегания наказания, а не для испытывания чужого терпения.       Оскар видел Клода насквозь и считал своей обязанностью не допустить, чтобы он начал бросать своим поведением вызов, надеясь на победу обаяния. - Прячь давай.       Тратцум пролез в замурованный склеп, оставил инструмент, куртку группы, с которой сегодня играл, и, поднимаясь, отряхнул чёрные джинсы. - Не смотри на меня так. - Как не смотреть? - Переживательски. Ужасающий рассмеялся и пригладил топорщущиеся каштановые волосы. - Горе ты луковое. Идём уже.       Клод едва поспевал за скорым шагом внезапно выросшего приятеля. Он громким сбивчивым шёпотом рассказывал о концерте, о том, как опоздал на репетицию и о том, как за него вступился Драко. Предупреждая вопрос Оскара, он сказал, что у того всё хорошо и велел передавать всем привет.       Они подошли к склепу, служившему Клоду музыкальным классом и спальней. До получения аттестата зрелости ещё необходимо было где-то "дозреть", а в их прежнем подвале уже поселился новый набор учеников. - Ты знал, что у тебя помада на щеке? - сказал виконт, оттирая след своим платком. - Это всё фанатки! - засиял Тратцум, - Знал бы ты, как они меня обожают! "Я догадываюсь", - хотел сказать Оскар, но не стал.       Почти закрыв дверь, Клопик вдруг тихо окликнул фон Ужасающего. - Ты честно-честно не расскажешь графу? - Клянусь! - кивком заверил его юноша. "Хозяин замка чувствует перемещения его жильцов" - возникло в памяти признание дяди с того самого разговора о тех самых полётах к тому самому дому.       Оскар предупредил мальчика. Но теперь нужно поговорить и с Драко. Популярность и попустительство - плохое сочетание.