Тебе нужна помощь

      Треф почувствовал, как что-то в его груди сжалось, стоило ему услышать знакомый голос, доносящийся со стороны двери. Возможно, то был страх, но из-за чего именно — сказать наверняка было затруднительно. То ли из-за голоса пикового, который звучал грозно, то ли из-за мысли о созревающем конфликте между королями, которые сейчас буквально прожигали друг друга взглядами. Пик смотрел на трефового с достаточно заметным раздражением, в то время как Куромаку отвечал ему равнодушным взглядом.       — Я сказал что-то не то, пиковый король? — прервал минутную тишину серый кардинал, который поправил очки и спокойно отпил немного кофе, как будто никакого напряжения в комнате и не было.       — Мне просто интересно, чем же тебе так не угодила пиковая масть, раз ты так о нас отзываешься, — процедил сквозь зубы Пик, не подходя ни на шаг ближе и продолжая стоять в дверном проеме.       — Друзья мои, в чем дело? — попытался вмешаться Данте, внимательно наблюдая за двумя королями. — Давайте мирно побеседуем за чашечкой чая или кофе, — предложил решить все мирным путем бубновый, хотя и понимал, что те его не послушают. К сожалению, он оказался прав.       — Заняться мне больше нечем, — грозно ответил Пик, складывая руки на груди.       Несмотря на попытку Данте смягчить обстановку, казалось, все стало лишь хуже. По крайней мере, так это видел Зонтик, чью грудную клетку сдавила тревога. Сердцебиение как назло ускорилось, а дышать стало тяжелее. Что дальше? Куромаку и Пик начнут ссориться? Вдруг произойдет непоправимое? Все больше беспокойных мыслей начало заполнять черепную коробку шестого, подкидывая с каждой секундой все более ужасные исходы событий, которых трефовый валет так сильно боялся. Он сжал сильнее кружку в своих руках, чтобы хоть немного успокоить дрожь, вот только это совсем не помогало. Только потом Зонтик заметил, что слышит все будто бы через стекло, совсем еле-еле различая чужие голоса, которые постепенно стихали.       На плечо внезапно упала чья-то рука, заставившая трефа дернуться и поднять взгляд со своих рук, натыкаясь на взгляд красных глаз, которые смотрели на него с тревогой. Кажется, Данте о чем-то говорил, но Зонтик не мог услышать ни звука.       В следующую секунду все погрузилось в темноту.              Пик даже не заметил присутствия трефового валета, устремляя все свое внимание на его короля, который всего несколькими словами успел разозлить его. Да, пиковые были не примером идеала, однако он не собирался выслушивать что-то подобное от других, даже от Куромаку, с которым у него, вроде, сложились не такие плохие отношения.       Всю злость как рукой сняло, когда он услышал, как Данте зовет Зонтика. Оба короля, которые чуть не начали ссору, обратили все свое внимание на валета, глаз которого было невозможно увидеть под густой челкой бирюзовых волос. А после чужое тело накренилось влево, норовя упасть, вот только бубновый успел среагировать и поймать его, придерживая. Кружка перевернулась, а ее содержимое вылилось на стол. В комнате воцарилась тишина, но она не продлилась слишком долго.       — Зонтик!       Куромаку, который обычно был сдержанным и спокойным, не мог оставаться таковым, стоило ему понять, что Зонт потерял сознание, — каким бы равнодушным он ни выглядел, он на самом деле волновался о своем валете, являвшимся для него одним из самых значимых людей. Да, возможно, иногда он был грубым и слишком толстокожим, но это ничего не меняло.       Пик и сам дернулся, но не решился подойти, потому что понимал, что сейчас ему было там не место, как бы ни было неприятно это осознавать.

***

      Так тихо и спокойно… слишком уж непривычно, но все-таки это именно то, в чем каждый хотя бы иногда, но нуждался. Наверняка даже Феликс или Вару уставали от извечного шума и криков и порой тоже желали остаться в умиротворенной тишине, которая позволяла перевести дух и отдохнуть от всей этой окружающей их суеты. И сейчас он мог официально назвать себя самым настоящим счастливчиком, потому что именно его удостоили чести сейчас расслабиться в тишине и…       Стоп. В тишине? Разве он не был на кухне, когда…       Зонтик резко вскочил и тут же почувствовал неприятное головокружение, вслед за которым появилась и слабость во всем теле, заставившая шестого лечь обратно с приложенной к голове рукой. Ладно, резко вставать — не лучшая его идея, однако вопрос о том, что произошло, до сих пор оставался открытым. Он просто помнил приход Пика, ту напряженную атмосферу между ним и Куромаку, а после темноту. Боже, неужели он потерял сознание прямо у них на глазах? Стыд-то какой…       Ощутив внезапную боль в районе висков, треф зажмурился и издал тихое недовольное мычание, что, к сожалению, никак не могло избавить его от этого ощущения, которое только усиливалось с каждой секундой. Все-таки медленно приподнявшись на кровати, Зонтик вновь открыл глаза и наконец-то смог понять, где находится. В своей комнате. Это было крайне удачно, особенно со знанием того, что в шкафчике рядом с рабочим столом должна была находиться маленькая аптечка, в которой в свою очередь должны были лежать таблетки от головной боли. Жаль, что за водой все-таки придется пойти на кухню.       Повторять своих ошибок с резким поднятием он не стал и потому встал довольно медленно, чтобы не спровоцировать еще один прилив головокружения, которого ему так не хватало. Ламинат под ногами неприятно скрипнул, но был абсолютно проигнорирован шестым клоном, идущим неспешным шагом к тому самому шкафу, где у него должно было лежать все самое необходимое. И он оказался прав: за деревянной дверцей оказалась маленькая аптечка, которую Зонт купил себе «на всякий случай». Как только таблетка от головной боли оказалась в его руке, он только начал оборачиваться, как вновь услышал скрип, на который на этот раз решил обратить внимание.       — Зонтик?       Обернувшись на чужой голос, треф увидел Габриэля, который слегка дернул одним из своих вытянутых ушей и смотрел на него привычным вопросительным взглядом. В его руке был прозрачный стакан с, кажется, водой, как будто он прочитал мысли Зонтика и уже знал, что тому было нужно.       — Здравствуй… — все-таки решил сказать хоть что-то голубоглазый, чувствуя на себе пронизывающий взгляд первого клона.        Нет, Габриэль был очень даже милым и добрым, скорее всего, самым чистым и невинным клоном из всех них, однако порой он немного напрягал, как будто все и обо всех знал. Особенно это не могло не напрягать пугливого Зонтика, чья паранойя с каждым разом выходила на больший уровень.       — Ты ведь спал? А почему ты спал днем? — сразу же начал спрашивать эльф, и прежде чем тот завалил бы его вопросами, треф решил перебить его:       — Да. я спал. П-просто не выспался ночью, поэтому заснул днем, — это было не совсем правдой, но заставлять волноваться Габри совершенно не хотелось.       — А почему ты не высыпаешься ночью? Данте говорит, что ночь нам подарена для отдыха и сна. Хотя я и не понял, кем она была подарена и зачем… — начал бормотать бубновый валет, задумчиво щурясь и немного хмурясь.       — Данте верно говорит, — произнес Зонтик, привлекая к себе чужое внимание. — Не высыпаюсь я из-за…       — Тебе снятся плохие сны? — перебил его Габриэль, сразу же высказывая свое предположение.       — Да, ты прав… — слегка прикусив щеку изнутри, подтвердил его слова голубоглазый.       Бубновый по природе своей был очень любознательным, и все уже даже успели привыкнуть к этому. Зонтик вообще всегда спокойно относился к этой его отличительной черте, однако сейчас слушать еще сотню вопросов не хотелось от слова совсем, потому что головная боль с каждой секундой лишь усиливалась. Слабая улыбка на лице шестого окончательно пропала.       — А что это? — спросил он, указав на стакан в руках Габриэля, который тут же протянул его трефовому.       — Куромаку сказал принести тебе на всякий случай. Я, правда, не знаю, что за случай такой — «всякий», спросил его, а он не стал говорить… Но вот.       Зонтик не стал отказываться, тем более сейчас, когда выходить из комнаты совсем-совсем не хотелось, прекрасно понимая, что если его заметят бодрствующим, то сразу польется множество вопросов, отвечать на которые ему, если честно, не особо хотелось. Хотелось подольше побыть в тишине собственной комнаты, в которой валету было намного спокойнее, чем где-либо еще в этом доме.       — Спасибо… — пробормотал треф и осторожно взял стакан из рук первого клона. — Габри, я м-могу кое о чем тебя попросить?.. — немного неуверенно начал Зонтик, наблюдая за тем, как вышеупомянутый с непониманием смотрит на него и как-то по-птичьи наклоняет свою голову набок. — Можешь никому не говорить, что я проснулся? Просто мне хочется побыть здесь немного одному.       Шестой думал, что сейчас его осыпят просто горой вопросов, но в ответ получил лишь улыбку и кивок со стороны Габриэля, который тут же развернулся и вышел из комнаты, тихонько прикрывая дверь. Что ж… этот эльф не переставал иногда удивлять Зонтика, причем именно в хорошем смысле. На его лице даже появилась улыбка, которая сразу испарилась, как только головная боль вновь дала о себе знать. Таблетка уже через секунду оказалась запитой прохладной водой, которая еще и немного освежила трефа.       Теперь оставалось просто ждать, когда боль наконец покинет тело голубоглазого, вот только когда это произойдет — неизвестно. Обычно он бы скоротал время за рисованием чего-либо, однако с такой болью у него уж точно ничего не получится, поэтому он не придумал ничего лучше, кроме как просто лечь на кровать и начать смотреть в белый потолок, который обрамляли редкие узоры нежно-голубого цвета. Кажется, он где-то читал о том, что голубой цвет отличается своим успокаивающим эффектом, и эта мысль вызвала слабую улыбку, которая пропала в тот же миг.       Ему этот цвет уж точно не подходил. Весь из себя успокаивающий, нежный, такой приятный, он совсем не подходил Зонтику, который, по его же собственному мнению, просто был плаксивым неудачником, не вызывавший ничего, кроме жалости и презрения. Наверняка ему бы больше подошел какой-нибудь неприятный цвет, на который и взглянуть-то не захочется… Какая-нибудь смесь зеленого и коричневого, о которой он когда-то читал, когда пытался разобраться в привлекательных и отталкивающих цветах. Он уже не помнил, как он точно назывался, но тот, что был самым неприятным, вполне мог ему подойти.       Кажется, он слишком сильно погряз в своих мыслях.       Радовало в данный момент Зонта лишь то, что головная боль все-таки медленно уходила на зданий план, и он решил направить свои мысли в другое русло — заняться рисованием, надеясь на то, что во время него эти мысли покинут трефа, как это обычно бывало. Встав со своего места, он взял скетчбук, на обложке которого были изображены различные растения, а затем еще и карандаш с ластиком нашел, после чего вернулся обратно на кровать.       Этот скетчбук он купил на свои собственные деньги совсем недавно, после первой зарплаты с работы, на которую ему помогла устроиться его знакомая — Вероника.       Познакомились они вообще самым глупым образом. Зима, которая в этом году решила внезапно похвастаться своим морозом, еще и ко всему прочему своим характером напоминала трефу Вару. Как бы глупо это сравнение не звучало, но то, как она ловко прятала скользкий лед под слоем снега, нельзя было не сравнить с неожиданными и иногда подлыми шутками валета пик. Зонтик не отличался особыми способностями фигуриста, поэтому удержаться на льду не смог: левая нога, ступившая на якобы снег, внезапно скользнула вперед, а голубоглазый просто не смог удержать равновесия и начал заваливаться назад, как вдруг его успел кто-то подхватить, а именно та самая Вероника, чье имя он узнал чуточку позже.       Он до сих пор помнит, какой жуткий стыд испытал за свою неуклюжесть, в которой он на самом деле и не был виноват — все дело было во льду, однако это все равно ничего для Зонта не меняло.       — Ой-ёй, ты в порядке? — спросила девушка с блестящими серыми глазами и русыми волосами, которые внутри были окрашены в бордовый цвет, сразу же привлекший внимание валета, которому помогли нормально встать на ноги и на этот раз уж точно не упасть.       — Да, с-спасибо, — пробормотал он, чувствуя, как щеки теперь краснеют не только от мороза, но еще и от стыда, который сразу же захотелось скрыть своим уходом, однако его продолжали держать за локоть, а вырываться было… как-то неправильно.       — Да не за что, ты, главное, будь аккуратнее, а то можно больно ушибиться, — с улыбкой ответила ему незнакомка и отвела к месту, где льда не было и где Зонтик мог спокойно выдохнуть.       — Ты… отпустишь меня? — спустя минуту неловких — для него — гляделок, спросил треф.       Девушка сначала с непониманием посмотрела на него, после чего ойкнула и, отпустив руку, отпрыгнула от него чуть ли не на метр. Но вот в чем проблема: отпрыгнула она прямо на лед, из-за чего в тот же момент поскользнулась. Зонтик попытался поймать ее, но не успел, и в итоге девушка шлепнулась в кучу снега.       — П-прости! — сразу испуганно воскликнул Зонт и начал помогать ей вставать. — Все хорошо? Не сильно ушиблась? — пробормотал он, наблюдая за тем, как она начинает отряхиваться, и просто желая провалиться под этот чертов лед от стыда.       А затем она просто внезапно назвала свое имя и предложила пойти в кафе, чтобы как раз отогреться — на улице тогда было достаточно холодно, и Зонтик нуждался в тепле как никто другой, да и ей после валяния в снегу стоило бы погреться. А после оказалось, что это было кафе ее двойняшки, который тут же накинулся на свою сестру.       — Ну и почему ты опять в таком виде? Еще и без шапки, — потирая переносицу, произнес парень, который был практически точной копией Вероники, вот только его волосы не были крашенными, в отличии от той же сестры, а после посмотрел уже на шестого. — Я надеюсь, моя сестра не успела ничего ужасного натворить?       — Эй! — сразу недовольно воскликнула девушка, а вот Зонтик неловко улыбнулся.       — Н-нет, все хорошо… И это моя вина, что…       — Я же сказала тебе, что ты не виноват, — вздохнула Ника и приобняла трефа за плечи, будто он был ее давним другом. — Зонтик, это Юра, Юрец, это Зонтик.       — Зонтик? — переспросил Юра, со скепсисом смотря на свою сестру.        — Что ты на меня так смотришь? — недовольно пробубнила девушка и прижала валета к себе еще сильнее.       — Это и правда мое имя… — неловко пробормотал он, опуская взгляд вниз. Возможно, все-таки клонам стоило согласиться с идеей Куромаку сменить имена на более реальные.       — Не успела познакомить, а ты его уже обижаешь!       — Мх… — парень зачесал рукой свои русые волосы назад, после чего тихо вздохнул. — Прости, Зонтик. Рад знакомству, — приулыбнулся и протянул руку.       На данный момент он знаком с двойняшками уже где-то около четырех месяцев, и около месяца назад Ника предложила шестому поработать в кафе ее брата, которому как раз не хватало работников, правда перед этим ему предстояло выучить разные рецепты кофе и многое другое, чтобы считаться хотя бы частично неплохим баристой. Было… довольно много проблем, однако Зонтик все-таки сумел справиться благодаря поддержке Вероники и Юры. Он бы назвал это интересным опытом. С его социофобией эта профессия могла бы стать самым настоящим адом, если бы не двойняшки, которые верили в него до конца, несмотря на сомнения самого Зонтика. Возможно, благодаря им он стал смелее — даже заикание все реже портило его речь, хотя и не прошло окончательно. И все же это уже было огромным прогрессом.       Вернемся к настоящему времени. Сейчас Зонтик сидел на своей кровати со скрещенными ногами, выводя на белоснежной бумаге хаотичные линии, которые постепенно начинали превращаться в знакомые образы, которых со временем становилось все больше, пока не дошло до числа семь. На лице непроизвольно появилась нежная улыбка. Сколько бы проблем они все не приносили и какими бы шумными они ни были, голубоглазый действительно любил их всех. Всех, без исключения. Даже Вару и Пика, с которыми у него были самые напряженные отношения.       — Надеюсь, мы сможем когда-нибудь поладить... — пробормотал Зонтик, всматриваясь в свой рисунок и проводя по нему пальцами, почти не касаясь бумаги подушечками, чтобы, не дай бог, ничего не испортить.       Спустя мгновение он продолжил свое дело, на этот раз начиная использовать цветные карандаши, которыми довольно давно не пользовался, заменив их на некоторое время краской. Рисунок был относительно простым, поэтому закончил он с его раскрашиванием довольно скоро, вытягивая его перед собой и разглядывая каждую деталь. Ему нравилось.       — Неплохо, — послышался чей-то голос из-за спины, заставивший Зонтика буквально подпрыгнуть на месте и резко обернуться. — Ох, прости, не хотел напугать, — на лице Данте, как и всегда, была мягкая улыбка.       «Это всего лишь Данте», — постарался успокоить свое сердце треф, прижимая скетчбук к своей груди.       — Я рад, что ты очнулся, друг мой. Как себя чувствуешь? — спросил бубновый у так ничего и не сказавшего валета.       — Я... все нормально. Надеюсь, я не причинил вам никаких н-неудобств, — пробормотал Зонт, отводя взгляд в сторону и заметно напрягаясь.       Он и сам не понимал, почему так сильно начал нервничать, особенно если это был Данте, с которым ему всегда было комфортно. Бубновые вообще были, наверное, единственными, с кем при общении Зонтик ни разу не ощущал какого-либо дискомфорта, однако именно в этот момент тревога начала накапливаться в груди и сковывать его тело.       — Не беспокойся из-за этого, ты никогда не приносишь неудобства, — покачал головой король. — Я могу присесть рядом?       Ответом на вопрос стал положительный кивок трефа, после которого Данте сел рядом с ним и вновь устремил свой взгляд на скетчбук, все еще прижатый к чужой груди. Заметив, куда именно был направлен его взгляд, Зонтик неуверенно опустил скетчбук на свои колени, так, чтобы бубновому был виден рисунок.       — Если ты не хочешь показывать, то не заставляй себя, — внезапно произнес тот.       Данте... слишком хорошо его читает и подмечает каждую деталь. Это шестой заметил уже давно, однако все равно иногда удивлялся этой необычной способности, как и его уверенности в собственных словах.       — Я... просто не уверен, что кому-то другому такое может понравиться, — честно ответил голубоглазый, буквально заставляя себя поднять взгляд на третьего клона. — Но я действительно не против, чтобы т-ты посмотрел.       На его слова бубновый задумчиво кивнул, показывая тем самым, что понял его, а после все-таки взглянул на рисунок. Улыбка на его лице стала чуть шире, но после Зонтик заметил в его взгляде какую-то... грусть? Неужели что-то было не так? Однако спросить он все-таки не решился, ожидая хоть каких-то слов от короля.       — Это и правда очень красиво, Зонтик. Как писал Лев Николаевич Толстой, искусство есть высочайшее проявление могущества в человеке, — произнес наконец Данте и, посмотрев на неуверенного валета, расправил руки в стороны.       Валет сначала не понял, чего от него хотят, а когда до него все-таки дошло, на лице появилась нежная улыбка, а сам он через секунду уже находился в чужих объятиях.       — Большое спасибо, — прошептал Зонтик.       Теперь он чувствовал себя намного лучше.

***

      — Ну так че случилось, рогатый? Пришел сюда, понимаете ли, словно царь в свои хоромы, — недовольным тоном спросил Вару, сидя на своей кровати и чуть ли не прыгая от нетерпения. — Ну не тяни кота за яйца!       — Блядь... — пробормотал Пик. А ведь он знал, что наведываться к Вару — отвратительная идея, и все равно ведь пошел. — Не торопи меня и хватит скакать на кровати. Новую тебе никто не купит, — раздраженно произнес восьмой, наблюдая за тем, как его валет все-таки немного успокаивается, но продолжает испепелять взглядом, который ощущается даже через зелёные стекла этих дурацких очков. — Это насчет Зонта.       — Эй, кроме того ведра с краской, я больше ничего не делал! — тут же воскликнул Вару, будто его хотели начать в чем-то обвинять.       — Да знаю я, — сложил руки на груди лидер и облокотился спиной на холодную стену болотного цвета. — Ты замечал, что с ним в последнее время что-то не так?       — А с чего бы тебе беспокоиться о тряпке? — вскинул бровь зеленый и, закинув руки за голову, разлегся на кровати. С его губ сорвался тихий, но такой чертовски гадкий смешок. — Неужели наш холодный волк-одиночка Пиковый король влюбился в нюню?       Нет, ему точно нельзя было идти к Вару. Знал же, что именно этим все и закончится, но нет, здравый смысл решил покинуть его. Медленно выдохнув, чтобы сдержаться и не одарить валета нехилым подзатыльником, Пик серьезно посмотрел на пятого:       — Оставь свои шуточки на потом, я серьезно. В последнее время он...       — Менее эмоциональный? — подхватил его мысль Вару, на что король тут же кивнул.       — Именно. Даже твоя краска уже перестала на него действовать, — подметил Пик, на что Вару разочарованно простонал.       Хотя на самом деле лидер не был до конца уверен, как именно влияли шуточки его валета на Зонтика. Утром он был похож на себя обычного, однако после той ситуации на него будто резко накатила какая-то апатия, что не могло не напрягать. Кроме того, как заметил Пик еще пару недель назад, треф стал более рассеянным и спокойным, хотя он бы назвал его более безразличным. Это ему не нравилось.       — Ладно, я пошел, — хмуро произнес король, отталкиваясь от стены и направляясь в сторону двери. — И не трогай пока Зонтика, уяснил?       — И оставляешь меня тут одного?! Предатель! — прикрикнул Вару, на что получил средний палец, который тут же скрылся за дверью. — Реально, что ли, в Зонта втюрился..?       Пику нужно было узнать, что происходит с Зонтиком, но как — он был без понятия. Вряд ли тот сразу же ответит, если его спросить, а другие, скорее всего, не знали, иначе это бы не продолжалось так долго.

— Неужели наш холодный волк-одиночка Пиковый король влюбился в нюню?

       Еще и слова Вару никак не хотели выходить из его головы. Блядство.       Хотя изначально Пик собирался пойти к Данте, чтобы посоветоваться с ним, в итоге он оказался на уже привычном балконе с пачкой сигарет в руках. Вытащив оттуда одну, он сразу же подпалил ее огнем из зажигалки и медленно затянулся, вглядываясь в серые облака, которые закрывали весь вид на прекрасное голубое небо. Чем-то это напоминало Зонтика с его ситуацией, которого поглощало... что-то. Король все еще не знал, что именно происходит с трефовым, из-за чего хотелось скрипнуть зубами. Раздражает. Впрочем, как и то, что в последнее время все его мысли были наполнены этим клоном.

— Неужели наш холодный волк-одиночка Пиковый король влюбился в нюню?

      Влюбился, причем по уши. В того самого трефового валета, который раньше казался ему настоящей тряпкой и просто лишним клоном, от исчезновения которого ничего не изменится. И все же сейчас измениться может буквально все, в особенности жизнь Пика, который впервые пожелал чего-то, кроме свободы.       Но несмотря на свои желания, он продолжал медлить, наблюдая за Зонтиком чаще всего со стороны и довольствуясь хотя бы подобной возможностью, однако сейчас, видимо, пришло время перейти к действиям.