Муки выбора

Без неё было все не то. Солнце не светило ярко на небосводе, птицы не радовали душу своим пением, еда казалась пресной, а выпивка не вставляющей. Евгения заворочалась на взмокшей постели — даже анальные хомяки притихли и уже не радовали с тех самых пор как Ирина покинула её. И вдруг, словно по заказу, раздался звонок в дверь. — Ну вот, что за дурная привычка — ворчать, когда тебя будят? — подумала Евгения и пошла открывать. На пороге стоял мужчина с большим букетом цветов и коробкой конфет. — Извините, но я перепутал адрес. Вы Евгения Аскольская? — А вы собственно кто? — спросила она, осматривая незнакомца. — Я? — переспросил он. — По-моему, это очевидно. Я — Бог. А это вам просила передать Богиня Картона. — Кого там нелёгкая принесла? Евгения вздрогнула, совершенно забыв: она ведь теперь живёт не одна, а со своей новой женой, Анной. — Анна, к тебе пришли. Анна, которая наконец-то подошла к двери, с удивлением увидела на пороге своего мужа. Она не могла понять: зачем он пришёл, и почему так странно себя ведёт. Он же, увидев Анну, даже не поздоровался, а просто молча вошёл в квартиру. — Что случилось, Саша? Саша посмотрел на неё каким-то невидящим взглядом, сказал: «Я не Саша», и молча прошёл в комнату. Анна растерялась. — А кто ты тогда? Все проследовали за незнакомцем, который прошёл в их спальню и театрально развалился на их супружеском ложе. Никто не смел нарушать молчание, лишь Евгения отметила, что хомяки как-то подозрительно оживились. — Отгадаете загадку — и я скажу кто я, — с ехидной ухмылкой пропел «Саша». Анна с Евгенией переглянулись, но промолчали. «Саша» с интересом смотрел на них. Наконец, Анна решилась: — Если ты скажешь, кто ты, то мы уберём из этой комнаты хомяков. Лицо незнакомца стало ещё более самодовольным, он не спеша поднялся с постели и, подойдя к клетке с хомяками, открыл её. Хомяки выскочили и тут же принялись играть, носиться по комнате, а потом, усевшись на полу, принялись грызть друг у друга хвосты. Анна брезгливо взвизгнула, а у Евгении перехватило дыхание: только один человек в её жизни мог так влиять на хомяков! Непослушными губами она тихо пролепетала: — Ты не Саша, ты — Ирина… И в тот же миг незнакомец начал трансформироваться. Из него стали появляться новые лица, одно за другим. Они вырастали, как грибы после дождя, и исчезали. Но вот последнее лицо стало обретать знакомые черты. И действительно, перед ними стояла Ирина. Только выглядела она совсем иначе. Ее лицо, словно сделанное из камня, было бесстрастным и холодным, в глазах застыл лёд, а в голове — безбрежный океан. В таком виде Ирина вошла в комнату и остановилась, не говоря ни слова. Она молча смотрела на Евгению и Анну, а те стояли, не смея даже шевельнуться. — Зачем ты здесь? — дрожащим от волнения голосом вскрикнула Евгения. — Потому что люблю тебя, дуреха! — выпалила в ответ Ирина. — И потому что ты должна быть только моей! С этими словами она метнула гневный взгляд на Анну. Та сжалась от страха и едва слышно произнесла: — Уходи! Уходи, пока я не убила тебя! Ирина ничего не ответила, лишь со злостью посмотрела на неё и сказала: — Хорошо, но это не конец, я ещё вернусь! Затем она развернулась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Евгения перевела дух и присела на край дивана. Анна села рядом, и они молча сидели, смотря друг на друга. Анна была бледна, ее руки тряслись, а по щекам текли слезы. Евгения же смотрела на нее с удивлением. Она и не представляла, что Анна способна на такие чувства. — Конфетку будешь? — решив как-то сгладить обстановку, тихо спросила Евгения, открывая принесенную Ириной коробку. Анна лишь кивнула и зашелестела оберткой. Хомяки зашелестели лапками по полу в ответ и направились снова в клетку. Евгении подумалось что это и правда не конец и сердце радостно заныло в предвкушении новой встречи и в страхе что же будет дальше с её новообретенной семьёй…