Встретимся на крыше

“... если человек впадает в отчаяние или предаётся плохому настроению, то это неминуемо ведёт его к невзгодам и неудачам. Если я боюсь упасть, то непременно упаду.”

    Вечер тогда был отменный: ярко-красный закат, устилающий весь небосвод, прохладный ветер и отсутсвие людей на улице вынудили уставшего Чон Чонгука выйти из своей мученической обители на свежий воздух, пробежаться по знакомым улочкам и размять тело, ноющее после многочисленных часов, проведенных за подготовкой к экзамену. Парень буквально вчера получил свой школьный аттестат, за идеальность которого многие выпускники пошли бы на убийство. Ещё бы, с самого детства Чон самостоятельно настроил себя на идеальную учебу, в этом он находил успокоение, а постоянная похвала от родителей и учителей стала своеобразным наркотиком, толкающим юношу делать всё больше и больше свершений, выходящих за рамки школьной жизни. Танцы и музыка в совокупности со спортом занимали отдельную, большую часть жизни парня последние лет пять, заставляя того постоянно находится в движении уже и вне стен школы, в которой его ставили на голову выше своих сверстников. К сожалению, или, быть может, даже к счастью, из-за постоянных сравнений одноклассников с Чонгуком, парень так и не смог найти родственную душу среди этой толпы подростков, завистливо сверлящих его спину каждый раз, стоило кому-то упомянуть его имя. Но на расстройства и мысли «что же со мной не так?» времени у выпускника не было: творческий экзамен вот-вот должен был начаться, а Чонгук будет уже не Чон, если не сдаст его в своем лучшем виде, выделяя себе стипендию и лидирующее место в списках на зачисление. Учеба была его стихией, он был словно рыба в воде, занимаясь десятками часов за своим рабочим столом, ведь на что ещё тратить время, когда на носу поступление в лучший вуз страны? Такое упорство сына начало напрягать даже родителей, которые редко могли повлиять на упрямый характер своего чада, только изредка выпихивая того за стены дома, чтобы он совсем не превратился в одного из книжных червей.      Тот вечер стал одним из тех редких, когда Чонгук позволял себе роскошь выйти из дома, отложив переживания и подготовку на второй план. Из-за натруженного графика, парень почти забросил свои занятия спортом, от чего привыкшее к нагрузкам тело раз за разом просило у хозяина хотя бы минимальной разминки,  чем Чон и решил заняться, бегом направляясь вдоль малолюдной улочки, прихватив с собой наушники да флешку, которая всегда была в одном из карманов брюк. Без её присутствия, Чонгук ощущал себя не в своей тарелке, ведь флешка хранила то, над чем он так долго работал — записанный танец под собственную аранжировку, которую парень менял раз за разом, доводя до совершенства каждую деталь, скептически оценивая то, что видел перед собой на экране. Танец должен быть отточен идеально, каждый угол, каждое движение и поворот, всё должно выглядеть так, будто Чон был рожден для сцены, для того, чтобы покорять каждого под светом софитов и всё, записанное на этой флешке, парень должен был в идеале выполнить перед приемной комиссией университета, дабы пройти в список стипендиатов. Это стало буквально целью всей его жизни, а миниатюрная флешка служила неким талисманом, который Чонгук боялся вытащить в любом месте отличном от его дома. Воткнув обычные, проводные наушники в уши  и листая незамысловатый плейлист из самых различных композиций и жанров, кардинально разнящихся друг от друга, парень, легко отталкиваясь от земли, начал со спокойного темпа бега, позволяя лёгкому ветру разбиваться потоками о своё уставшее лицо, вызывая на губах улыбку — все эти мелочи жизни забылись на фоне постоянного напряжения и стресса, поэтому сейчас Чону казалось это высшей степенью умиротворения. Квартал за кварталом, переулок за переулком, дома сменялись, казалось, со скоростью звука, будто ведя Чонгука всё дальше, вглубь родного района, заставляя забыть о ноющей усталости в суставах, исследуя забытые за время отшельничества места и углы. Постепенно ускоряя собственный темп и невольно подпевая ритмичной музыке в наушниках, парень сам не заметил, как в порыве эйфории от спокойного времяпрепровождения забрёл в не особо знакомый квартал, только издалека напоминающий жилую улицу. Полуразрушенные трёхэтажные дома, приправленные большим количеством бумажного мусора, находящимся по всему периметру, еле работающие фонари, освещающие лишь определённые участки улицы, невольно напомнили парню о всех тех рассказах из фильмов про «гетто», только гангстеров не хватало для полноты картины, которые, кстати говоря, очень обещающе  могли появится после захода солнца. Хоть Чонгук и не был из трусливого десятка, мурашки всё же покрыли большую часть его тела, заставляя поёжиться и направиться в одно-единственное место, отдающее чем-то живым — небольшой круглосуточный магазинчик, будто зазывающий местных зевак своей яркой вывеской. Мягко толкая от себя дверь, парень слегка нервной походкой зашёл внутрь, мельком оглядывая магазинчик, который, к большому удивлению, выглядел довольно уютно и аккуратно, заманивая пройтись между грамотно выставленных рядов и подцепить себе какую-то абсолютно бесполезную, но так красиво сверкающую вещицу, из которых буквально и состоял магазин. Взгляд Гука так и бродил между стеллажей, выбирая, куда лучше уйти в случае нападения мнимых гангстеров, пока на наткнулся на стоящего за кассовой стойкой парня, пристально наблюдающим за самим Чоном с некой насмешкой, сжимая меж пальцев зажженную сигарету. Парень выглядел года на три старше Чонгука, темные, кучерявые пряди небрежно спадали на завораживающие глаза, которые даже при такой помехе не становились менее притягательными, черты лица островаты но от этого они не выглядели грубыми, скорее наоборот, от парня веяло неким уютом, губы явно были искусанными, будто кто-то долго и нудно мучал их хозяина, он вполне бы сошел за одну из моделей, которыми так часто восхищалась мама Гука, заставляя сына покупать ей каждый выпуск модного журнала. Но больше взгляд парня зацепили тонкие и длинные пальцы, украшенные разнообразным ассортиментом колец, дополняемым эстетично лежащей сигаретой, которую тот раз за разом подносил ко рту, делая глубокие затяжки, сопровождаемые большим облаком серого пара, распространяющимся по небольшому помещению. Не то, чтобы Чонгук слишком любил сигаретную эстетику, сам табачный дым он считал ядом, а находясь рядом с курящими родственниками невольно начинал задыхаться, уходя как можно дальше от источника загрязнения воздуха. Но от вида этого курящего парня, Гуку не хотелось закатить скандал о неправильности сего действа в присутствии покупателя, нарушающего всякие рамки, скорее наоборот, ему захотелось подольше посмотреть на то, как правильно лежит сигарета меж его пальцев, будто была создана конкретно для этого случая, конкретно для любования Чонгука.   — Здесь тебе не музей, чтобы так пялиться. Либо покупай за чем пришел, либо проваливай, шкет, – из мечтаний Гука вырвал низкий, басистый голос с легкой хрипотцой, будто после сна, хозяин которого явно был недоволен всем происходящим. По поведению парня никогда бы не пришло в голову, что он может быть работником этого места, ни возможная потеря места из-за курения на работе, ни чрезмерная грубость по отношению к потенциальному покупателю нисколько не смущали темноволосого, будто он такой же покупатель как и Гук, возмущённый излишним вниманием к своей персоне. Замешкавшись из-за перебора мыслей за последние десять минут, вызывая явный перегруз мозга, Чонгук не придумал ничего лучше, кроме как схватить первую попавшуюся пачку мыла и поспешно направиться на кассу, положив незамысловатый товар перед лицом кассира.   — Ты верёвку не забыл случайно? Могу показать ту, что попрочнее, – без особого энтузиазма проговорил парень, пробивая товар, будто делая великое одолжение, тем самым вгоняя Чонгука в окончательный ступор. — Слушай, ты до скольки тут стоять собрался? У тебя деньги хоть есть?, – снова этот бархатистый голос, вызывающий странные ощущения внутри Гука и заставляющий шестерёнки в его голове крутится с повышенной скоростью. — Да, извините, – тише, чем обычно, проговорил парень, стараясь избегать зрительный контакт с продавцом, рыская в карманах в поисках мелочи. Общение с людьми давалось ему с трудом, тем более с такими хамовитыми, от чего движения Гука стали более рассеянными, а попытки взять себя в руки выглядели довольно забавно в глазах виновника этой неловкости. Расправившись с непослушными пальцами, то и дело путающимися между собой, парень вывалил на кассу нужную сумму копеек, быстро запихивая ненужное мыло в карман толстовки и, не дождавшись обыденного «хорошего вам дня, приходите ещё», поспешил к выходу из магазина, оставляя за собой лишь легкое звучание дверного колокольчика. Продавец, стоящий за кассой, удивлённо изогнул бровь, провожая странного парня взглядом и, не удосужившись даже пересчитать, сбросил все копейки в кассовый аппарат, собираясь уже вернуться к своей обыденной рутине, как взгляд ненароком упал на отсвечивающую витринный свет серебряную коробочку размером с мизинец, больше напоминающую собой какую-то незамысловатую деталь. Долго не думая, и правильно, чего тут думать, парень подхватил привлекающую внимание коробочку, вертя её облокотившись об кассовую стойку. Деталька на деле оказалась обычной флешкой, вряд-ли содержащей что-то провокационное или интересное, от чего и последовал огорченный вздох сверху. И всё же, выбрасывать свою находку парень не торопился, хоть и особого интереса до конца рабочего дня к ней не проявлял, лишь изредка прокручивая её в пальцах, желание посмотреть содержимое навязчиво мелькало в кучерявой голове.   Чонгук плохо помнил, каким образом он нашёл дорогу к своему дому и как в целом он добрался. Голова слегка болела от пережитого ранее стресса и количества табачного дыма, которым он успел надышаться в присутствии того странного парня, а ноги сами вели его прямиком к кровати, по пути отвлекаясь лишь на вопросы заинтересованных родителей, которые успели забыть, когда последний раз их сын столько времени проводил вне дома. Кое-как добравшись до своей постели, Гук плюхнулся в той же одежде на свою кровать, головой упираясь в прохладную ткань подушки, мысленно благодаря вселенную за пережитый сегодня день. Хоть парень и корил себя за чрезмерно тупое поведение перед тем продавцом, сам день ему действительно понравился, из-за чего даже такие мелочи не казались чем-то достойным его внимания. Да и сам парень, хоть и был довольно груб и резок, оставил на Гуке, к удивлению, хорошее впечатление, а сигарета меж его пальцев до сих пор всплывала в сознании как одна из красивейших картин современности. И правда, хороший выдался денёк.   С этой мыслью Чонгук решил всё же подняться со своей постели, и стаскивая с уставшего тела свободную одежду, с удивлением заметил несвойственную пустоту в левом кармане брюк. Стараясь успокоить нарастающую панику, парень с легкой нервозностью пересмотрел все карманы около трёх раз, обреченно садясь на пол и ухватываясь руками за голову, опустил побледневший взгляд к низу, застыв в одном положении.    —Блядство, флешка.