спичка.

ты выгорел. выгорел, как спичка. чиркает зажигалка, сера загорается. феликс неспешно орудует ножницами, вырезая кружочек из марли. акуратно приклеивает к нему пластырь. — можно я раскрашу? зонтик намотал прядь тёмно-голубых волос на палец и бросил смущённый взгляд в сторону четвёртого. — конечно! по комнате разнёсся лёгкий запах спиртовых маркеров. треф раскрашивал осторожно, время от времени касаясь подушечками пальцев мягкой марли. закончив, он тихо хихикнул и приклеил готовый смайлик феликсу на нос, мимоходом целуя того в висок. червовый быстро перехватил поцелуй, чмокая шестого в губы. отстранившись, он заливисто смеётся, смотря на смущение зонтика, и берёт его за руку. — пойдём? — куда? — марля закончилась. старая дверь квартири тихо скрипнула, послышалось звяканье ключей в замке, а затем глухой топот кроссовок по лестнице. воздух на улице дышит цветами, свежестью, небом и счастьем. феликс прыгает в лужу. обрызгивая холодной водой трефа и лучезарно улыбаясь в ответ на его обиженно-смущённое бормотание. матовые двери аптеки с трудом открываются под натиском плеча четвёртого, после чего парни подходят к небольшому свободному окошечку. молоденькая брюнетка за стойкой приветливо улыбается. — опять вы? — в её голосе не звучит ничего, кроме радости и лёгкой усталости. — как обычно? — да, будьте добры. — феликс взял из рук девушки упаковку пластырей и марлю. — а можно ещё карамельного петушка? — фель, я пошутил…- зонтик дёргает черва за рукав, смущаясь всё сильнее. — о, это ваша девушка? — фармацевт улыбнулась. — извините, я парень… — треф, казалось, готов сгореть со стыда. — ой, извините… — не волнуйтесь, всё в порядке. — улыбается блондин, принимая леденец и целуя зонтика в щёку. — вы очень милая пара. — улыбается брюнетка, задорно сверкая серо-зелёными глазами. — спасибо. до свидания! — кричит феликс уже на выходе. протягивает шестому петушка и утягивая за руку в сторону парка, совсем забыв про план просто купить и вернуться домой. зонтик смеётся тихим, нежным смехом и бежит вслед за четвёртым. весна. апрель. спичка горит дальше. огонь съел добрую половину. скрипит дверь балкона. ветер дует в лицо, играется со светлыми прядями, словно приветствуя старого друга. пальцы легли на привычно холодные перила, погладили старую краску. четыре утра. небо потихоньку светлеет, лишь тучи становятся темнее, будто ещё больше хмурятся. в одной из них сверкнула зарница, осветила верхушки деревьев. феликс поджёг сигарету, перевёл взгляд на тучи. выдохнул сизый дым в светлеющее небо, поднял руку и улыбнулся, разглядывая марлевые пластыри-смайлы. червовый шагнул на кухню. — феликс? испуганные, огненно-янтарные глаза наткнулись на взгляд синих, словно две маленькие льдинки. из ослабевших пальцев выпала сигарета, покатилась по полу. — ты куришь? безэмоциональный голос крылатым эхом отразился от стен, и вернулся в голову червового острыми штыками. — зонтик, я… — слова застряли в горле неприятным комком. по щекам шестого покатились струйки горячих слез, и тот машинально утер их руками. спрятать. — почему…почему ты куришь?! — крик разбил вдребезги тишину утра, заставив блондина вздрогнуть и сделать неуверенный шаг вперёд, навстречу плачущему трефу. — зонть...прости, прости меня… — подойдя вплотную и острожно заправив прядь лазурных волос за ухо, он обнял его, утыкаясь носом в шею. ответных объятий не последовало. лето. июль. спичка догорела. огонь больно обжег пальцы. — зонтик? мягко приобняв трефа за плечи, феликс поцеловал того в висок. — ты почему еще не спишь? — повернувшись на стуле, шестой чуть приподнял брови, отчего блондин хихикнул. — чай тебе сделал. — спасиб- неприятный писк будильника раскаленным гвоздем вонзился в висок, заставляя блондина резко открыть потускневшие глаза. искусанные пальцы с мозолями на подушечках с силой сжали скомканное одеяло. из глаз брызнули слёзы, похожие на раскаленное золото, оно обжигало щеки, губы, покрытые ранками, руки, со следами укусов на предплечьях. феликс прижал к себе ткань, зарываясь одной рукой в растрепанные волосы. худые, узкие плечи мелко-мелко дрожали, заставляя грязно-бежевую футболку обнажить бледную, в синяках и царапинах кожу. вот бы это был не сон. вот бы никогда не просыпаться. сев в кровати, продолжая сжимать в объятиях кусочек одеяла, червовый судорожно схватил с тумбочки пачку сигарет, вытаскивая трясущимися руками еще десять минут забытья. поджёг, закурил. табачно-вишневый дым отозвался во рту горьким, тяжёлым вкусом. горячие слёзы дикой, разрывающей боли вновь брызнули из глаз. боли, сжигающей внутренности в пепел, в пепел тех сигарет, из-за которых все это началось. с силой сжав прядь отросших волос, феликс беззвучно закричал. кричал, пытаясь выпустить боль, накопившуюся за те два месяца. за те два месяца он выкурил бесчисленное количество сигарет, пытаясь сжечь тянущее чувство вины. ожоги, укусы, раны, синяки и царапины, всё это - жалкие попытки скрыть, спрятать, убить. убить... осень. ноябрь. спичка догорела. пепел сдуло ледяным ветром. скрип распахнутого окна эхом отскакивал от стен. зимний ветер покачивал висящее над кроватью тело. пепел от последней докуренной сигареты разметался по дощатому полу. ты выгорел. выгорел, как спичка.