Сон, где мы вдвоем

- Дыши, Эндрю! Господи! - Эбби вцепилась слабыми руками в плечо Миньярда, - Дэвид, помоги мне! - Эндрю! Отпусти его, скорая едет! - тренер попытался оттащить Эндрю, но он, уже зная, что это - конец, крепко держал Нила в объятиях и даже не пытался вздохнуть. Воздух куда-то делся. Сердце болело. Не там, где заживала умело зашитая рана, а там, где умирала его любовь. Он не помнил, как преодолел эти несколько метров и упал на колени рядом с Нилом. Попытался поднять, но...было так много крови! Она - такая теплая, нежная на ощупь, текла по его ладоням, смывая грязь. Глаза Нила чуть приоткрылись, пронзительно синие, такими синими Эндрю видел их последний раз на песчаном пляже, когда склонился для поцелуя... - Нил, Нил, это - я, Нил! - прошептал он, но глаза закрылись, и Эндрю вдруг перестал дышать. К ним со всех сторон бежали люди. Тренер, оставив дверь машины распахнутой, подоспел первым, но в последний момент Эбби на правах врача опередила его, хотя ничего уже не смогла сделать: - Дыши, Эндрю, - плача, шептала она. Ники резко остановился, не веря своим глазам: - Как он это вынесет?! - в панике он вцепился в руку оказавшегося рядом Кевина, который, стремительно бледнея, смотрел на кровь, стекающую по ладоням Эндрю. - О, Боже! Нет, нет, нет, только не это! Где-то рядом горько заплакала Элисон. Она тоже не могла долго вздохнуть от душивших ее слез, и Рене, сама в полуобморочном состоянии, поддержала ее, обняв за талию. Аарон упал на колени рядом с братом. Взгляд его был прикован к груди и животу Нила, через которые наискосок шли черные следы от пуль. Синяя мастерка чернела от крови прямо на глазах. Аарон нащупал предплечье Эндрю и сжал, понимая, что слова только навредят и причинят брату лишнюю боль. - Я не хочу больше жить, - прошептал Эндрю и покачнулся. Аарон подхватил его, крепко обняв за плечи. - Не надо так говорить. Может, еще все обойдется! - Я не хочу больше жить, - Эндрю взял руку Нила, поднес к губам, - мальчик мой, зачем?... - Пульса нет! - прошептала Эбби на ухо Ваймаку, слезы текли по ее щекам, не останавливаясь, - он умер, Дэвид. - О, Господи! - Ваймак закрыл лицо руками. Скорая подъехала через минуту. Подтвердили остановку сердца, но в реанимацию повезли, предпринимая необходимые меры в машине. Лисы ехали следом. Никому даже в голову не пришло смириться и отпустить их Нила с чужими людьми в неизвестность. Светлый коридор перед реанимационной палатой оканчивался высоким окном с выходом в больничный двор. Солнце садилось, оранжевыми сполохами касаясь стен и светло-серой плитки на полу. Эндрю шел по коридору в сторону окна, касаясь ладонью стены. Слезы катились по его щекам, не останавливаясь. Окликать его больше никто не пробовал, потому что Эндрю, обезумев от своего горя, грозился пустить себе пулю прямо здесь, чтобы далеко не ходить. Пистолет за поясом его джинсов выглядел весьма убедительно, особенно учитывая, с каким хладнокровием Миньярд уложил Фрая. Эндрю шел на свет, и ладонь его в засохшей крови Нила касалась стены, удерживая последнюю связь с этим миром. Нил. Мой Нил. Я полюбил тебя наверное сразу, как увидел. По крайней мере, с первой минуты нашего знакомства ты отнял мой покой, и я уже не был прежним. Я жил в своем больном бреду, и тебя долгое время считал плодом своего воображения. Нил... Не поступай так со мной, не уходи. Ты же не приснился мне? Хотя я стал видеть тебя во сне сразу после разборки в Колумбии. Что ты был такое? Секс, дерзкий взгляд голубых глаз, мучение, дни, когда нельзя дотронуться до тебя, а ты рядом, так близко... И близко твои губы. Ты в моей крови несешься к сердцу вместе с алкоголем и наркотиками. Я схожу с ума от желания впечатать тебя в стену и взять всего сразу, и целовать потом, и держать крепко-крепко... Просыпаться с тобой. Курить вместе на ледяной крыше, чтобы дым от наших сигарет смешивался в февральском воздухе. Согревать тебя. Я так ждал тебя, Нил, тогда, придешь или нет. А ты - наглый, упрямый, мог и не прийти... Я вел себя с тобой, как сволочь. Ударил из страха потерять. Никогда бы я так не сделал больше! И что я услышал в ответ? "Мне никто не нужен, кроме тебя, Эндрю!" Эти чужие взгляды, бесконечно останавливающиеся на твоем лице... Тот придурок тоже был просто взглядом, на который не следовало обращать внимания, но я так бесился! Прости меня. Кто ты , Нил? - думал я тогда. Зачем ты появился в моей жизни? Ты в моей ДНК. Ты - это я. Умрешь ты - умру я. Меня никто никогда не любил. Только ты. Эндрю повернул обратно. Прошел весь путь, касаясь уже другой ладонью стены. Повернул. Снова пошел на свет. Солнце уже садилось, а он шел и видел сон, где они вдвоем. Потом - туда, и снова назад. Ребята всей командой разместились на мягких лавочках вдоль стены, ясно дав понять, что не сдвинутся с места, пока не станет ясна судьба их любимого Лиса - непокорного, рыжего, дерзкого. Он не мог умереть, только не он. Рене принесла стаканчик кофе тренеру и села рядом, взяв его под руку. По другую руку от Ваймака сидела бледная Дэн уже с обручальным кольцом на пальце, а Мэт обнимал ее за плечи и кусал губы. Наконец приехал Стюарт. Не веря своим глазам, он присел на край лавочки, совершенно сломленный от горя и чувства вины. Дойдя до окна, Эндрю повернул обратно. Бледное лицо его , залитое слезами, ничего не выражало. Кевин завороженно смотрел на него, и мучился вместе с ним, потому что однажды, нечаянно открыв дверь в комнату, он понял, всем сердцем осознал, и разумом - тоже, как сильно это чувство. Он тогда вообще ни о чем не думал. Просто бежал позвать Нила и Эндрю на ночную тренировку. Предстояла серия безумных игр, и Лисы почти не спали готовясь разорвать противников в клочья. - Где эти влюбленные?! - рявкнул Ваймак, - Кевин, тащи их сюда! И он распахнул дверь, а потом забыл, зачем пришел. Они смотрели друг другу в глаза, стоя близко-близко, и свет лампы пылал на их волосах. Эндрю нежно улыбался, спокойный, красивый, молодой мужчина, совершенно другой... Он взял Нила за подбородок, приподнял его... Черт, если бы кто-нибудь рассказал Кевину, что Миньярд способен на нежность, от души врезал бы за вранье! Пальцы Нила с видимым наслаждением погрузились в волосы Эндрю. Шаг, еще. Губы их коснулись друг друга, руки сначала сплелись, а потом сжались в объятиях. Короткие, рваные вдохи, шепот, объятия еще крепче... Шли минуты, а поцелуй все длился и длился. Они словно стали единым целым, с презрением отвергая весь окружающий их мир. Первым Кевина заметил Эндрю. С сожалением оторвавшись от губ Нила, он с досадой обронил: - Уже идем. И Кевин закрыл за собой дверь, став совершенно другим человеком. - Простите меня, - шепнул он закрытой двери, и пошел прочь, и сцена их страстной любви, навсегда пропечатавшись в его памяти, преследовала его. Дверь реанимационной палаты открылась. На пороге появился доктор - мужчина средних лет, со светло-серыми глазами и печалью на лице: - Мне очень жаль, - произнес он. - Если есть родные, можете войти попрощаться. Эндрю подошел к палате, пронзил холодным взглядом, поднявшегося, было, Стюарта и молча двинулся внутрь. Стюарт привалился к стене, тяжело вздохнул и тихо произнес: - Пусть он сначала... Нил лежал, укрытый белой простыней. Свет специальной лампы приглушили за ненадобностью, и лицо его казалось вылепленным из воска. Эндрю приблизился, взял его за руку; взгляд его заледенел. Даже слезы высохли на щеках. - Очень тяжелое ранение, - доктор с сожалением на лице подошел к Эндрю, - пять пуль. Мы провели операцию, сердце запускали три раза, но последний раз совсем на короткое время. Сильный парень, но пять пулевых - это перебор. Эндрю сплел пальцы с пальцами Нила в последний раз. Наматывая круги по коридору, он молился о чуде, о еще одном чуде, чтобы сон, где они вдвоем, стал явью, соединив их навеки, как в клятве, которую они дали друг другу: "Пока смерть не разлучит нас!" И вот она разлучает. Он склонился к лицу Нила, прикоснулся лбом к его лбу." Что мне теперь делать без тебя?" Эндрю стал целовать его. "Одна, вторая, третья", - губы касались веснушек, - "Четвертая - на носу, пятая - на скуле, где был ожог. Родной мой", - Эндрю тихо заплакал, обессиленно прикоснувшись щекой к щеке Нила. Пальцы его дрожали, когда он в последний раз погладил шею Нила, еще теплую, ухо, рыжие пряди, и дрожь эта никак не покидала и сердце, и все тело. Рыдания, почти незнакомые ему, тяжелые, без возможности вздохнуть, без проблеска надежды, душили его. Он целовал Нила, борясь за каждый свой вдох, губы задержались на шее... Эндрю резко выпрямился: - Доктор! - Что случилось?! - Пульс! - Не может быть! - Проверьте! Доктор торопливо подключил приборы и, замирая прошептал: - Давление девяносто на сорок пять! Господи! Бригаду сюда! немедленно!!! Одна из медсестер бросилась к микрофону: - Бригада в реанимацию номер три! Повторяю, бригада... Эндрю медленно отошел на несколько шагов. Сердце замерло. Рука опять, в поисках опоры, потянулась к стене, уже любой. Распахнув дверь, Эндрю появился в проеме с выражением смертельной усталости. Стюарт подхватил его, уже теряющего сознание, и перенес на вмиг освобожденную ребятами лавочку. Эбби побежала искать нашатырь, а тренер, похлопав Эндрю по щекам, велел открыть все окна. - У меня сейчас сердечный приступ будет! - ни к кому не обращаясь, пролепетал Ники. - Ничего с тобой не случится! - одернул его Аарон и пощупал пульс у брата. - Вот ему реально хреново! Эбби принесла нашатырь. Эндрю протестующее сморщил нос и отвернул голову от противного тампона: - Вдохни еще раз, - попросила его Эбби. - Теперь я точно знаю, ты - самый необыкновенный человек на свете! - Рене присела перед Эндрю на колени и взяла его руку, - ты умеешь оживлять людей! - Что с Нилом? - шепнул Эндрю, посмотрев на нее. Глаза его стали совсем прозрачными. - Жив! - она заплакала, закрыв рот ладонями. - Это просто чудо, Эндрю! И это сделал ты!