Боги снимают маски (быв. Эллиада)

Анубиса проводили в его комнату. — Гермес, посиди-ка со мной. Поговорим о делах. — М? Просишь меня остаться на ночь? Заманчивое предложение. — Сядь. Гермес недовольно вздохнул, но все же сел. — Пу-пу-пууу… Ладно, давай. — Для чего я тебе? — Конкретного плана у меня еще нет. Суть вот в чем: наша компашка, большую часть из которой ты увидел сегодня, точит зуб на здешнего правителя. Сами мы убить его не можем… по многим причинам. Благословение бога смерти может решить проблему, но он заперт в нижнем мире. Я хочу, чтобы ты вместе со мной спустился в нижний мир за его благословением, а затем подобрался к нашему ублюдку поближе и убил. — Ты можешь спуститься к нему и после спокойно вернуться? — Да, а что? — Почему бы тебе самому не взять на себя это благословение? — Сила бога смерти убивает все, что не принадлежит царству мертвых. Я вхож туда, но принадлежу миру живых. Я всего лишь посол. Благословение меня попросту убьет. — И взамен я получу Сета? — Ты хочешь что-то еще? Анубис задумался, кажется, думал, стоит ли озвучивать свои мысли. — … Мне нужно знать ваш план действий. Хотя бы примерный. Как подберетесь к царю, что если что-то пойдет не по плану? — Хм. Ну, техническим вопросом мы еще занимаемся. Это может быть, например праздник. Они тут постоянно происходят. — Что будет после его смерти? Кто станет правителем? — А это тебе зачем? — Мое положение слишком шаткое. Извини уж, но мне нужна полная картина происходящего. — Справедливо. Я хочу посадить на трон Апполона. Того белобрысого, что нес Сета. — «Посадить»? А сам он сесть не хочет? — Не особо, но он бы прекрасно с этим справился. — Он может отказаться в какой-то момент? — Может. В таком случае я буду на стороне Афины. — Она этого хочет? Почему бы с самого начала не встать на ее сторону. — Она не против стать царицей, но не готова выступить против отца напрямую. — Она его дочь?! Анубис округлил глаза. И что его так удивило? Египтяне такие семейные? — Пхпхахах! Мы все его дети! — Думаешь, сможешь убить собственного отца? — Ты себе представить не можешь, как долго я об этом мечтаю. — Что он тебе сделал? — Он каждому олимпийцу с лихвой кровь попортил. Поверь, никто не будет плакать над его тушкой. — У него есть еще наследники? Какая вообще последовательность наследования? — Ну, вообще на очереди Арес. Ай! Забудь об этом! У Зевса детей больше чем звезд на небе. Не забивай себе голову. — Как ты можешь быть уверен, что на трон сядет Апполон или Афина? Афина может навредить Апполону? Гермес заерзал на небольшом пуфике и развел руки. — Что ты! Нет! Мы же семья! Афине не за чем убивать Апполона! Мы мало что можем сделать против Зевса, но вот с кем-то другим разобраться — дело другое. — То есть вполне может начаться война за престол. — Почему ты так много спрашиваешь именно о том, что будет после смерти Зевса? Анубис сложил руки на груди и недовольно свел брови. — А почему ты хочешь чтобы меня это не волновало? — Вопросом на вопрос не отвечают. Я ведь все как есть тебе говорю. — Откуда мне знать? Все, что ты говорил раньше было ложью. — А? — Вся эта сомнительная история со сном — просто способ потянуть время. А, Сет, приплыл с нами одним рейсом на том же корабле, не так ли? — Да с чего ты взял?! Я же уже… — Ты был нервным и запыхавшимся, вы с Апполоном пришли со стороны порта. В разговоре с Афиной я вывел ее из себя, но она словно одернула сама себя и продолжила пытаться отвлечь меня. С твоих слов Сет здесь давно, но он был слабоват, словно только что отошел от трав. Апполон прекрасно с ним справлялся. Ударь он его пару раз — Сет был бы беспомощен. Не было необходимости продлевать действие дурмана, особенно учитывая, что это опасно для жизни. Я-то вам нужен на длительный срок. Обмануть меня один раз недостаточно. Как тебе такое умозаключение? Гермес оцепенел. Это конец. Он солгал богу загробного мира. Еще и сыну бога войны. — … Не бей по лицу, ладно? — Я не собираюсь тебя бить… Пока… Но и верить и единому твоему слову до конца не буду. Гермес как то странно и неестественно рассмеялся. Даже немного оскалился, словно его действительно ударили по лицу — Ха-ха-ха… Ты меня раскусил! Ха-ха! Кзм! Ладно, прости. Я зарекомендовал себя как не самый лучший партнер для сотрудничества, но все что я сказал тебе о наших делах здесь — чистая правда. Думаю, у нас есть немного времени. Завтра можешь обойти здесь все что захочешь. Спрашивай кого угодно о чем угодно. — Как благородно. — Я не только благороден, но и красив, не находишь? А еще хороший собеседник. Может, пропустим по бокалу вина? Заодно познакомимся поближе. Кто знает? Может ты поддашься моему очарованию и останешься здесь? — Что ты несешь? — Хуууу. Почему все Египтяне такие неприветливые? Мое сердце разбивается раз за разом! — Я должен плясать от радости из-за того, что ты внезапно начал разговаривать со мной как с какой-то девицей на выданье? — Что плохого я сказал? — Это звучит как флирт. Зачем так делать? Гермес хитро сощурился и поддался ближе к Анубису. — Наверное, за тем, что я и правда флиртую с тобой. Чему ты так удивлен? — Что за чушь. Мы оба мужчины. — Разве это проблема? — Ты какой-то извращенец? Это противоестественно. — Да что тебе не нравится? Разве только мужчины с женщинами могут получать удовольствие от времени проведенного вместе? — Это другое! — Почему? В чем разница? Я прошу тебя выпить со мной, а не родить мне ребенка. — Просьба отклоняется. Мне это не интересно. Иди своей дорогой. Поздно уже. — Но богам ведь необязательно спать. На улице так темно и страшно. Собираешься выгнать меня? — Именно. Насколько я помню, мне обещали отдельную комнату. Иди к себе! Анубис силой выпихнул Гермеса за дверь и запер ее на замок. — Что за бессердечный мужчина! Гермес поворчал еще с минуту в проходе и побрел в свою комнату. Анубис остался наедине со своими мыслями. Ох, столько всего за один день. Проснулся в Египте, а засыпает уже в Греции… Рассказ Сета никак не выходит из головы. Как лучше поступить? Сейчас нет никакой гарантии, что Сет не врёт. Не исключено, что он просто злобный бог, который не постесняется нести любой бред лишь бы он был ему на руку. Но Сет вовсе не выглядел злым… Его реакции могли быть не в меру разрушительными и яркими, но у его гнева всегда была причина. Пойти против Осириса… Эта мысль давалась ужасно тяжело. Анубису было сложно выбить из своей головы установку «он же мой отец». Но ведь это так и есть! Неужели Осирис действительно совершил столько злодеяний? Неужели Анубис всегда был инструментом в его руках? Только это? Или у Осириса тоже есть свои причины? И почему? Почему так хочется закутаться в простынь и разрыдаться? Почему мысли об этих двоих приносят столько боли? Почему он чувствует столько обиды? Как поступить? Кому верить? Верить ли вообще кому-то? Почему Анубис обязан делать такой выбор? Ему никто толком ничего не объясняет, каждый тянет в свою сторону, а ему — расхлебывай! Как же бесит! Но разве он уверен в том, что ему есть на что злиться? Кажется, ночь будет длинной.