Архимаг Великой пустыни

      «Дорогой мой друг, в следующую мою историю тебе поверить будет еще сложней, чем в первую, несмотря на то, что я ни слова не приукрасил. Скорее наоборот, о многом умолчал, ибо мало ли кому в руки может попасть письмо.       Как ты должен знать, если конечно получил мое предыдущее письмо, я купил себе дом и познакомился с прекрасной девушкой. Но хотя моя спутница и утверждает, что согласна жить и в хижине, а все же не дело прекрасному цветку расти в треснувшем глиняном кувшине. Но золото с прошлой моей работой почти заканчивалось, и надо было мне искать новое дело.       А началось все с того, что встретил я старую знакомую. И ты бы никогда не поверил, дорогой мой друг, в каких обстоятельствах это произошло. Хотя право же, зная место, в которое завела нас судьба, не было в том ничего удивительного…»              

***

      День начался с того, что я пошел покупать рабыню. Солнце еще не встало, а на улицах Кади-Халем было не протолкнуться, особенно на подходе к кварталу цепей. Женщины, скрытые одеждой, мужчины с дорогими перстнями на пальцах, смуглые пустынники, косо поглядывающие по сторонам, и даже мамоно.       Удивляться обилию народа не нужно было. В Кади-Халем все дела делали либо на рассвете, либо на закате, и рынок рабов не был исключением. К обеду останутся только самые неудачливые торговцы с негодным товаром, все остальные же разойдутся по домам или пойдут в чайхану.       Придерживая рукой ножны с кинжалом, я пробирался через толпу, уступал дорогу паланкинам и в целом вел себя просто как еще один местный житель. Впрочем, как говорила Сари, меня уже давно сложно было отличить от коренных жителей Кади-Халем.       Увидев явно знатную женщину в дорогой синей чадре, скрывавшей лицо, я почтительно шагнул к стене глинобитного барака. И не я один, все перед ней расступались, и не удивительно. За её спиной шла рослая дева-ящерица с большим двуручным мечем, висевшим на перевязи за спиной. Немногие могли позволить себе услуги телохранительницы-мамоно. Конечно, в отличие от обычных охранников она никого не убьет, но руку сломает не задумываясь.       Рабство было еще одной неотъемлемой частью Великой пустыни и Кади-Халем. Рабами здесь торговали еще в те времена, когда строились первые из величественных пирамид, и еще столько же будут торговать. Даже приход мамоно ничего не изменил, а скорее дополнил работорговлю новым специфичным товаром и новыми покупательницами.       При этом нельзя было сказать, что рабство в Кади-Халем отличалось какими-то особыми ужасами. В первую очередь рабов покупали в качестве домашней прислуги, на втором месте шли, конечно же, красивые юноши и девушки для гаремов. Впрочем, с приходом мамоно юноши из гаремов практически исчезли, потому, как монстродевы их активно выкупали. Самыми дешевыми рабами считались некрасивые мужчины и женщины в возрасте, которых брали как работников для мастерских, торговых лавок или крупных хозяйств. Эта категория рабов, кстати говоря, чаще всего получала свободу. Красивая наложница, попав в гарем, останется там навсегда, а вот умелый помощник может сидеть за одним столом с хозяином, а потом еще и выкупиться на свободу и породниться с ним, женившись на одной из дочерей.       И ничего удивительного в таком отношении к рабам не было. Основу хозяйства Кади-Халем составляли многочисленные дехкане, обрабатывавшие поля и рощи. Рабов это делать не заставишь. Каких-то рудников рядом также не было, если не считать нескольких карьеров, куда ссылали каторжан, совершивших тяжкие преступления. Причем ссылали их не столько ради наказания, сколько из-за того, что никто бы в здравом уме не купил бы себе в качестве раба матерого разбойника, на котором и клеймо ставить некуда. А хорошего раба на каторгу не пошлют, потому как он дорого стоит.       В прошлой жизни я и представить не смог, что однажды пойду покупать рабыню, но… это было в прошлой жизни. А в этой у меня было сразу несколько причин, из-за которых я и встал раньше обычного, чтобы пойти на рынок. Во-первых, это статус, в Кади-Халем не иметь ни одного раба, это значит быть простым человеком, если не сказать бедняком. Можно не иметь коня, не иметь паланкина, но если у тебя есть красивая светлокожая рабыня, которая подаст шербет гостям, значит с тобой можно иметь дело.       Кроме этого, даже с небольшим домом нужно было управляться, а мы с Нефертари…. Ну, скажем так, я отлично умел выживать в пустыне на пресных лепешках и вяленом мясе, а Нефертари в прошлой жизни была дочерью фараона, а в этой просто ничему не успела научиться. Нет, она искренне пыталась заниматься домом, но после того как я потушил пожар на кухне, второй раз подпускать её к готовке я не собирался.       Сам рынок рабов представлял собой неширокую, но на удивление прямую улицу, с обеих сторон которой под навесами стояли высокие подиумы, невысокие подставки, а то и просто лежали старые выцветшие ковры. Чуть в стороне и подальше можно было найти закрытые помещения, где зашедшему покупателю предложат сесть на мягкие подушки и поднесут шербет или вино. Там и рабов предлагают других, но меня туда даже и не пустят.       Здесь же искать каких-то юных красавиц или великолепных мастеров не стоило. Поэтому и торговля шла вяло. Рабы равнодушно смотрели на людей, торговцы пытались их расхваливать, но сами не верили в то, что говорили, а покупатели вели себя вяло. Попадались впрочем, и забавности…       Под одним навесом на подушках скучала обнаженная ламия в серебристом ошейнике с тонкой цепочкой, которую держал в руках немного несуразный торговец, потеющий от волнения и часто утирающий пот с лица. Присмотревшись, я понял, что он запихнул под бурнус пару подушек, чтобы выглядеть упитанным, а значит успешным купцом. Но покупатели не спешили подходить к ним и интересоваться ценой — всем было очевидно, что ламия могла без малейших усилий разорвать тонкую цепочку, а затем изнасиловать любого покупателя. Да и так одного взгляда на них хватало, чтобы понять, что если бедный торговец не сможет продать ламию, то скорей всего сам станет её мужем.       А вот к хитрой гёбу-дануки, мастерски скрывающейся под личной обычной женщины, подходили многие, потому что она продавала кикимор. Эти мамоно отличались кротким нравом, услужливостью и вообще славились, как хорошие хозяйки. И на первый взгляд это казалось странным, потому что в других местах мамоно категорические противницы рабства, а тут одна монстродева других продает. Но это лишь на первый взгляд. Кикиморы знали, что в Кади-Халем прислугу не нанимают, а покупают. Поэтому эти «несчастные рабыни» скорей всего еще и платили хитрой енотке, чтобы она ими торговала.       У меня была мысль купить кикимору, но я быстро от неё отказался. Во-первых, все монстродевушки надеются найти в лице хозяина найти мужа, а я себе гарем заводить не собирался. Да и Нефертари будет ревновать, если в доме появится еще одна мамоно.       Дойдя почти до конца улицы, я вдруг заметил среди черноволосых невольниц блеснувшее золото. Присмотревшись, я разглядел сидевшую на ковре светлокожую девушку с золотистыми волосами, завернутую в белое покрывало. Среди рабов сложно найти радостных и веселых, но она даже среди них выделялась каким-то отчаянием, непониманием, если не сказать ужасом, и я понимал почему…       Когда я подошел поближе, вяло обмахивающийся веером торговец в яркой рубахе и темно-зеленой жилетке, поднялся и сразу догадался, кем я заинтересовался.       — Мир вам! — воскликнул он, всплескивая руками. — Какой замечательный девушка! Весь базар пройдите, а такой персик не найдете!       Подойдя к невольнице, торговец рывком заставил её встать и выйти вперед, а затем сдернул с неё покрывало. Дэлия вздрогнула и близоруко сощурилась, пытаясь меня разглядеть, но, к счастью, не узнала и опустила голову.       — Волосы — чистое золото! Белая кожа! Несравненная красота!       Насчет красоты продавец не врал. Дэлия была красивой девушкой, особенно когда её красоту ничего не скрывало. Тонкие черты лица, нос с небольшой горбинкой, чуть припухлые губы, тонкая шея выступающие ключицы, аккуратная и красивая грудь со светлыми ореолами вокруг сосков, ровный живот с треугольником светлых волос внизу, длинные, ровные ноги. И да, светлая кожа, синие глаза и золотые волосы в Кади-Халем всегда ценились.       Таких великолепных красавиц продавали не здесь, их продавали на больших аукционах и отдавали за них больше золота, чем они весят. А Дэлия стояла здесь, и я догадывался почему. Её руки были связаны за спиной шелковой лентой синего цвета, шею перехватывала полоска черной бархатной ткани с серебряной вязью магических символов, а на голенях темнели синяки от ударов палкой.       — А зубы! Посмотрите какие ровные зубы!       Дэлия дернулась было, но торговец заставил её открыть рот.       — И зачем она мне? — скучно протянул я. — Что она умеет делать?       — Всё умеет! — всплеснул руками торговец. — Немного терпения и она выполнит любую вашу просьбу! Она станет отличным украшением вашего сада!       — Я не вещь…       Я презрительно хмыкнул.       — Эти южанки вечно о себе слишком высокого мнения, а у самих головки как гнилые арбузы — снаружи твердые, а внутри жидко!       — Да я прочитала больше книг, чем ты видел… — сквозь зубы прошипела Дэлия.       — Видишь, — я сделал рукой жест, выражающий презрение. — Она еще и читать умеет. Воистину несчастна страна, где женщинам позволяют учиться.       — Ну, у нас, милостью калифа, такого никогда не будет, — согласился со мной продавец. — Но ничего! Ничего! Немного палок и, уверяю, вас, вся эта дурь выйдет из её головы.       — А зачем ей эта лента не шее? — с ленцой спросил я.       — Э… господи, эту ленту лучше не снимать…       Ну еще бы, про себя усмехнулся я. Дэлия не отличалась особой магической силой, но преподаватель Магитека все-таки кое-чего стоил. Интересно, как она вообще оказалась в положении рабыни? Но теперь она практически беспомощная, магический заговор блокирует её силы и задушит, если она попытается сплести хоть сколько-нибудь сильное заклятье.       — И руки связаны… она же буйная! Я пришел купить красивую рабыню и послушную помощницу для жены, а ты мне предлагаешь эту кобылу норовистую?       Я сделал вид, что ухожу, и торговец тут же затараторил.       — Ну и что, что буйная! Подержите её недельку на воде, палками по ногам, чтобы кожу не портить, и она станет послушной, как овечка.       — Овечка? Коза она драная и бодливая…       — Зато кожа белая! Грудь нежная как персики! Вот потрогайте!       Со скучающим видом я подошел поближе и в самом деле провел рукой по нежной коже Дэлии. Она вскинулась, потемнела от гнева, крылья её носа задрожали от ярости, но усилием воли заставила стоять себя на месте.       — Девственна? — спросил я.       Торговец замялся.       — Ну?       — Только юные глупцы ищут себе невинных девиц, знающий мужчина понимает, что нет ничего лучше зрелой и опытной женщины! Талия тонкая, ноги крепкие, глаза ясные! Она здорова и крепка!       — Что толку в её здоровье, если её уже пользовали и не раз? — я обошел Дэлию сзади и раскрытой ладонью ударил по ягодице.       Этого уже Дэлия не выдержала, вырвалась и с блеснувшими на глазах слезами попыталась меня пнуть.       — Животные! Да чтоб вы все сдохли!       — А ну…       Торговец схватил её за связанные руки и дернул назад с такой силой, что Дэлия навзничь.       — Тварь неблагодарная!       Испугавшись, Дэлия, извиваясь, попыталась отползти от разъярённого торговца, но деться ей было некуда. Схватив палку, он с силой хлестнул её по ногам ниже колен. Дэлия вскрикнула от боли, на светлой коже мгновенно выступила кровь. Еще несколько раз хлестнув, но уже с меньшей силой, торговец взял себя в руки и зло выругался. Нагая Дэлия тихо плакала, сжавшись на ковре в комок.        Скучавшие торговцы, клиенты и даже рабы на мгновение отвлеклись на это зрелище. Некоторые отпускали едкие и насмешливые комментарии. Сочувствующих не было.       — Буйная коза, — спокойно проговорил я. — Один золотой за неё.       — Ох, господин, да где же вы видели, чтобы таких девушек так продавали? Пятьдесят, не меньше! И то, только потому, что мне стыдно, что вы видели столь неприятное зрелище!       — Пятьдесят? — я поразился. — Вот за эту невоспитанную, дурную девку? Да я на палки для её воспитания не меньше пяти золотых потрачу! Пять, не больше!       — Вы меня обижаете! Пусть невоспитанная, зато порода какая! Сорок!       — Скажи спасибо, что я её за десять золотых заберу!       — Вы меня без ножа режете, господин! Тридцать пять и только из уважения к вам!       — Больше десяти не отдам!       Увы, торговец каким-то своим чутьем почувствовал, что я заинтересовался Дэлией и уперся. Как я ни старался, но мне не удалось сбить цену ниже двадцати пяти золотых.       — Только одень её и дай обувь, не голой же мне её домой вести… — проворчал я.       Жадный торговец и тут попытался с меня содрать пару монет за старую черную чадру и стоптанные сандалии, но тут я уже уперся. Расплатившись, я взял Дэлию за плечо и повел за собой. Она не сопротивлялась и шла, молча глядя под ноги.       Найти укромное место в Кади-Халем сложно, но мне повезло, и я заметил укромный закоулок между домами. Убедившись, что никто не смотрит, я толкнул в него Дэлию и протиснулся следом.       — Лучше сразу убей меня…       — Ага, хрен тебе, коза бодливая, — я не без труда перешел на родной диалект и щелкнул её по переносице. — Сначала долг отдай.       Дэлия удивленно вскинулась, уставилась на меня, узнала и её лицо немедленно залила краска, когда она поняла, что я только что видел её обнаженной, да еще и трогал. Я ждал вспышки гнева, но она сдержалась.       — Ты… но зачем ты так говорил про меня и... все остальное…       — Я, по-твоему, богач, чтобы покупать наложниц, платя за них золотом? — едко спросил я. — Мне нужно было, чтобы торговец сбросил цену, но я и так отдал за тебя почти все свои деньги. Глупить не будешь?       — Нет… — тихо ответила Дэлия.       — Повернись.       Я достал кинжал и разрезал шелковую ленту, связывающую её запястья.       — Так, спрячь волосы, и лицо тоже постарайся скрыть. На улице голову опускай и иди рядом со мной.       До моего дома идти было далеко, поэтому я сначала решил зайти в чайхану «Ашдирам». Спустившись в неё, я по привычке постоял несколько секунд, привыкая к полумраку, я потом пошел в дальний угол, где в это время точно никого не было.       — Мир вам, Сандер, — весело воскликнула Сари, выходя к нам.       Рататоск как обычно была одета в темно-красное платье, перехваченное на талии синим, женским поясом. Лицо и волосы она не прятала.       — И вам мир, Сари, — ответил я.       — Ты так рано к нам зашел? Да еще и не один?       Сари с любопытством осмотрела Дэлию.       — Чай, пожалуйста, и целебную мазь.       Сари, кивнув, ушла, покачивая пушистым хвостом, а Дэлия тут же вцепилась в меня:       — Это же мамоно!       — Ну да, и что? — удивился я.       — Ты…       — Тебя в рабство мамоно продали? — поинтересовался я. — А по пяткам палкой мамоно били? На твоем месте я бы боялся людей, а не мамоно.       На это Дэлии было нечего сказать. Сари вскоре вернулась, поставила на стол поднос с тремя кружками чая и протянула мне небольшую мисочку с белой мазью. Я бесцеремонно заставил Дэлию задрать подол и помазал следы от ударов палкой. Сари внимательно наблюдала за мной и разглядывала Дэлию.       — Я думала, ты противник гаремов, — чуть усмехаясь, спросила Сари.       Дэлия вскинулась, удивленно и возмущенно глядя на меня, но я жестом заставил её промолчать.       — Да, заводить двух-трех жен я не хочу, — сказал я. — Мне достаточно и одной. Это моя старая знакомая, я выкупил её из рабства.       — Выкупил или купил? — уточнила Сари.       Посмотрев на Дэлию и немного подумав, я ответил:       — Наверное, все же купил.       — Верно, — кивнула Сари. — Ей повезло, что ты её встретил сегодня…       Сари не стала договаривать. Дэлия, конечно же, ничего не поняла из нашего разговора, хотя все было очевидно. Сари знала, что у меня просто не могло хватить денег на столь красивую и стройную наложницу, да еще светлокожую. Ну а дальше все уже было очевидно.       — В Кади-Халем есть такие, кому нравятся строптивые, — вскользь заметила Сари. — Говорят, им постоянно приходится покупать себе новых рабынь. Еще говорят, что они часто отправляют завернутые в грубую ткань тела на свиные фермы…       — О чем вы? — спросила Дэлия.       — О том, что в Кади-Халем бояться надо не мамоно, — ответил я, вытирая руки от мази. — Пей чай и пойдем домой, пока сильно жарко не стало.       — Наш дом слишком далеко…       — Это твой дом далеко, а мой в двух кварталах отсюда.       — Сандер, ты вроде собирался купить себе помощницу для дома? — словно невзначай поинтересовалась Сари, бросая чуть насмешливый взгляд на Дэлию.       — Да, собирался, — со вздохом ответил я. — Осталось что-нибудь?       Сари лукаво улыбнулась, кивнула и молча пошла на кухню. Через пару минут она вернулась и принесла сверток с… интересным блюдом. Сари, в зависимости от настроения, называла его «надежда Сандера» или «подачка голодному». В лаваш заворачивались остатки вчерашнего плова, обрезки мяса, каких-нибудь овощей, иногда зелень и по очень-очень хорошему настроению Сари — немного специй для вкуса.       — Держи. Я вечером приду, — загадочно улыбаясь, добавила она.       — Благодарю, Дэлия, пошли.       Я заставил её вновь спрятать волосы и опустить лицо. Солнце поднималось все выше, еще немного и на улицах Кади-Халема вновь станет невыносимо жарко и душно. К обеду вся жизнь в городе замрет, но пока еще вокруг царила привычная, шумная суета.       

***

      Отмахнувшись от пары разносчиков и отпугнув уличных воришек, я жестом подозвал к себе бродячего торговца фруктами. Невысокий, загоревший до черноты пацаненок протянул мне крупный гранат, забрал медную монету и ловким, незаметным движением спрятал её.       Дойдя до дома, я открыл дверь, пропустил вперед Дэлию и зашел следом за ней. Задвинув засов, я накинул пару сторожевых заклинаний сверху. Шум, духота, жара и суета города осталась снаружи, а внутри, под защитой толстых стен было достаточно прохладно.       — Снимай чадру, в моем доме можешь ходить без всего этого.       — Но… я же совсем голая! — Дэлия сразу мертвой схваткой вцепилась в одежду.       Я думал было пошутить, что я именно про это и говорил, но она сейчас явно была не в лучшем настроении для таких шуток.       — Хорошо, сейчас…       — Сандер, ты уже вернулся?       На шум из внутреннего двора выпорхнула Нефертари и заинтересованно начала разглядывать Дэлию. Дэлия, в свою очередь, онемев от возмущения, уставилась на Нефертари. Моя жена была в своем обычном домашнем наряде — очень короткой белой юбке, подвязанной расшитым женским поясом, а грудь прикрывала просто полоса белого шелка, хитрым образом перекрученная посередине и пропущенная через кольцо, и завязанная на узел за спиной. И это был еще приличный наряд, в котором Нефертари встречала гостей, когда мы оставались одни, она вообще предпочитала ходить по дому без одежды.       — Нефертари, это моя… старая подруга, и мне пришлось купить её вместо служанки. Дэлия, это моя жена Нефертари.       Я думал, что Дэлия возмутится или даже устроит скандал, но она просто со странным выражением на лице посмотрела на меня.       — Нефертари, Дэлии нужна какая-нибудь одежда, и… — я задумчиво посмотрел на жену. — Наверное, что-то более закрытое.       — Хм… хорошо, я поняла, — пропела Нефертари и так же легко упорхнула обратно.       Пока она выбирала наряд, я провел Дэлию вглубь дома. Показывать ей, в общем-то, было особо нечего. С её точки зрения у меня был не дом, а хижина, раньше я бы так тоже сказал.       — Ты здесь живешь?       — Да, и заработать на этот дом было не так просто, — ответил я.       — Сандер… — вздохнула Дэлия и покачала головой.       В центре дома располагался небольшой дворик под почти открытым небом, сверху его прикрывал навес из грубо сплетенной ткани, пропускавшей лишь часть света и задерживающей пыль и насекомых. Богатые люди делали в центре такого дворика бассейн, но мы с Нефертари не могли себе такого позволить, поэтому у нас здесь рос небольшой сад и вокруг каменного столика стояли две кушетки.       Комнаты располагались квадратом вокруг внутреннего двора и строго делились на части. Справа от входа была мужская часть дома, а слева — женская. Прямо возле входа находилась небольшая кухня, кладовые и помещения для чистых хозяйственных нужд. Комнаты для грязных дел находились с другой стороны и дополнительно были отгорожены от дворика перегородкой.       — Какие еще грязные дела? — поинтересовалась Дэлия.       — Например, туалет, а также комната, в которой можно разделывать животных и рыбу. Если делать это возле входа, то налетят мухи и потом могут соседи пожаловаться. Впрочем, в Кади-Халем сейчас редко кто покупает живых животных, обычно их разделывают за городом и сюда приносят только мясо. Ванная находится там же. Вода у нас еще осталась, так что можешь помыться сегодня, пойдем, покажу.       — Подожди, Сандер, — Дэлия остановила меня. — А что означает, что ты меня купил?       Я пожал плечами.       — А как это еще можно понимать? Я тебя купил и ты теперь моя рабыня, — прямо сказал я, глядя в глаза Дэлии.       — Сандер, ты… — в её глазах появилась какая-то растерянность, испуг и даже обида с непониманием.       — Ты, похоже, перегрелась, — вздохнул я. — Дэлия, тебе сейчас безопасней быть в статусе моей рабыни. Ты не знаешь город и не понимаешь местных порядков. Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать и даже посуду мыть не заставлю.       — Я надеялась, что ты отпустишь меня.       — Куда отпущу?       — Домой! Куда же еще?! И ты должен вернуться вместе со мной, Сандер, тебе не место здесь… в этой… с этой…       Схватив Дэлию за руку, я потащил её за собой и открыл дверь на улицу.       — Вперед. Иди.       — Куда? — испугалась Дэлия.       — А я не знаю! — я развел руками. — Я не знаю, как ты собралась идти домой через пустыню без еды и денег?       — Сандер…       — Что, Сандер? Я последние деньги потратил на то, чтобы купить тебя! Мне теперь опять придется экономить на еде и воде! И сразу предупреждаю, — я понизил голос и нагнулся к ней. — Только посмей оскорбить Нефертари и наша былая дружба не помешает мне тебя тут же вышвырнуть из дома.       — Извини…       — И вообще, как ты собралась возвращаться домой, хочешь в застенки Ордена попасть?       — Я чистая! Я не контактировала с мамоно!       — Ты меня пытаешься обмануть или себя? — спокойно спросил я. — Ты вся в демонической энергии.       Дэлия мне не ответила и вообще опустила голову и замолчала. Она сама прекрасно все понимала, но пыталась убедить саму себя, что все в порядке. Но нет, все было не в порядке. Мамоно не вмешивались напрямую в работорговлю, но я точно знал, что там действуют агенты Армии радикалов. Они подмешивают демоническую энергию в воду и еду, чтобы воздействовать на рабынь, которых затем купят в гаремы знатных людей Кади-Халем.       Обращение произойдет не сразу, лишь потом, когда новая наложница войдет в гарем, подружится с другими, понравится хозяину, а затем вдруг с каждым днем будет становиться все привлекательней и привлекательней, пока в один замечательный момент не обратится в мамоно. К этому времени, скорей всего, её хозяину уже будет наплевать на это и он станет инкубом. Таким нехитрым способом радикалки медленно, но верно брали под свой контроль Кади-Халем.       Возможно, Дэлия попала случайно под влияние демонической энергии, возможно, это было сделано намеренно, так как вряд ли агенты Армии радикалов прошли бы мимо золотоволосой рабыни с хорошим магическим даром. В любом случае задержись она еще на пару дней, и скорей всего ей обращение в мамоно стало бы неизбежным.       — Может быть, ты еще сможешь остаться человеком, — сказал я, чтобы успокоить её. — В нашем районе мамоно мало и с демонической энергией ты не встретишься.       — Хорошо…       — Это еще одна причина, по которой тебе лучше побыть рядом со мной. Если я тебя отпущу, то скорей всего первая же встречная суккуба или демонесса нападет на тебя.       — Я понимаю…       Мы вернулись обратно, и Нефертари сразу увела Дэлию, чтобы переодеть. На всякий случай я пошел за ними и стал подслушивать, но все обошлось. Дэлия отвечала односложно, с Нефертари почти не спорила, только отказалась от нескольких предложенных нарядов.       — Сандер, заходи! — позвала меня Нефертари.       Зайдя в комнату, я немного удивился. Нефертари отдала Дэлии один из самых дорогих своих нарядов — интересное платье из полупрозрачного шелка арахн, легкое, достаточно открытое и украшенное позолоченным металлом. Одежда закрывала грудь, но оставляла открытой спину и плечи, застежки собирали складки ткани таким образом, чтобы прикрывать интимные места, а подол был собран сразу из нескольких слоев полупрозрачной ткани разной длины.       — Под такое платье еще бы чулки не помешали и сандалии красивые, — заметила Нефертари. — Но, увы, даже нижнего белья подходящего нет.       — Ну и как я выгляжу? — ничего не выражающим тоном поинтересовалась Дэлия.       — Ты выглядишь просто отлично, хоть сейчас на прием в Магиетеке, — честно сказал я.       Хорошего зеркала у меня не было, поэтому я магией уплотнил воздух и изменил его отражающие свойства, чтобы создать подобие магического зеркала. Дэлия несколько минут разглядывала свое отражение и молчала.       — Тебе не нравится? — обеспокоено спросила Нефертари.       — Платье красивое, но…       — Не переживай, никто, кроме нас тебя в этом наряде не увидит, — успокоил я Дэлию. — А потом я постараюсь раздобыть что-нибудь другое.       — Ты не привыкла к нашей жаре, поэтому тебе будет легче в этом платье.       — Легче мне станет, когда я вернусь домой, — тихо проговорила она.       — Вернешься, — сказал я, — если будешь вести себя правильно и слушать, что я говорю. Дэлия, обещаешь не делать глупостей?       Она кивнула. Я подошел к ней, распутал заклинание и снял с неё ленту из черного бархата, блокировавшую её магию. Дэлия закрыла глаза, подняла голову, глубоко вдохнула и шумно выдохнула, на мгновение она даже улыбнулась.       — Спасибо…       — Не глупи, — повторил я. — Тебе сейчас нельзя использовать магию.       — Сандер, я все-таки преподаватель, — напомнила она. — Конечно же, я знаю это.       Женщинам было сложнее очищать себя от демонической энергии, так как они не создавали достаточного количества духовной энергии. С магами ситуация обстояла еще тяжелее, женщины-маги, даже получив небольшую дозу демонической энергии, оказывались в патовой ситуации. Любая попытка использовать ману вела к тому, что демоническая энергия сильнее их заражала и проникала в мысли.       — Ладно, хватит разговоров, идем обедать и спать, скоро начнется жара.              Мы с Нефертари предпочитали обедать во дворике, любуясь растущими цветами и травой. Дэлия ела вместе с нами, но молчала. Мы с Нефертари пока не трогали её. Сразу после обеда, выпив чай, Дэлия ушла спать. Я разрешил ей выбрать любую комнату на женской половине.       — Странная она, — сказала Нефертари, проводив Дэлию взглядом.       — Ей слишком тяжело сейчас, — объяснил я. — Вспомни, как ты сама была пленницей у Сетхат.       — Это я понимаю, но ведь сейчас ей ничего не угрожает? А она ведет себя так, словно я ей враг.       — Ты мамоно, а она маг Ордена, хоть и не боевой. Ты для неё и есть враг.       — Понятно.       Мы сидели на кушетке у стола. Нефертари прильнула ко мне, прижалась к шее чуть ниже уха и шумно вдохнула воздух.       — От тебя опять пахнет белкой.       — Не ври, — ответил я. — Я к ней даже не прикасался, только взял еду.       — Не вру. Ты невнимательный, а она опять пометила тебя своим запахом.       — Выдумываешь…       Я потянулся к жене и провел рукой по спине сначала вниз до поясницы, потом вверх, запустил пальцы в густые волосы и поглаживая и почесывая её затылок.       — А-ах… нечестно…       — А выдумывать, что от меня другими мамоно пахнет, честно?       — Но ведь пахнет?       — Вся чайхана пропахла Сари, а она пропахла чайханой, вот ты и не можешь отличить один запах от другого. И вообще, не ревнуй.       — Я не ревную, — Нефертари оторвалась от меня и посмотрела в глаза. — Я люблю тебя, но если ты решишь взять еще одну жену — я не буду против. Главное, чтобы они все были младшими!       — Не говори глупости…       Чтобы остановить глупый разговор, я поцеловал Нефертари и через пару секунд сам забыл обо всем лишнем. Она сводила меня с ума. Её нежная, похожая на шелк кожа, горячие губы, едва уловимый и ни на что не похожий запах тела и волос, черные глаза…       Нащупав узелок, я развязал его, стягивая с Нефертари лиф и обнажая грудь. Но едва я потянулся, чтобы поцеловать её, как Нефертари вдруг мягко меня отстранила. Проследив за её взглядом, я увидел замершую у двери Дэлии.       — Извините, я не хотела вам помешать, — сухо сказала она. — Просто я не нашла в комнате покрывала.       — Сейчас, подожди, — Нефертари слезла с меня и ушла.       Между мной и Дэлией сразу повисла неловкая пауза. Вроде ничего такого и не случилось, а все равно неудобно. Мы с Нефертари привыкли не только обедать во внутреннем дворике, но и любовью занимались здесь же.       — Держи, — Нефертари быстро вернулась и протянула Дэлии два свертка ткани. — Толстое положи на матрас, чтобы лежать было удобней, а тонким укрывайся.       Дэлия сухо поблагодарила и ушла на женскую половину дома. Нефертари подняла с пола полосу белой ткани, которой прикрывала грудь, и позвала меня в нашу спальню.       — Лучше там, она может опять выйти…       — Я думал, мамоно не стесняются заниматься развратом на глазах у других, — попытался пошутить я.       Нефертари обернулась, изогнула бровь и ответила:       — Муж мой, я-то могу и на площади, а вот тебя там советами замучают. Мне Дэлия не мешает, а вот мы ей — мешаем.       Тут не поспоришь. Уже в спальне, снимая с себя рубаху, я вдруг подумал о том, что так и не спросил у Дэлии, каким образом она оказалась в рабстве? Внезапно проснувшееся чутье мне подсказало, что тут что-то неладное… но взглянув на обнаженную жену, я вновь выбросил из головы все лишнее.              «Дорогой мой друг, я даже и представить себе не мог, во что меня втянет случайная встреча со старой знакомой и чем все это закончится…»