«Успокойтесь, здесь нет никаких пиратов!»

       — Не понял, сэр. А, да! Вот что, сэр! Я буду говорить с Вами откровенно. Мне не нравится эта экспедиция, мне не нравятся эти матросы. И, вообще… Что?! Да! Нет, мне вообще ничего не нравится, сэр!              Доиграв партию в карты с Трелони, доктор направился к выходу на палубу. Партия вышла удачной — четыре выигрыша Ливси против трёх проигрышей Трелони, который теперь ноет о своей неудаче внутри кабины. Доктор же, напротив, был в хорошем расположении духа, впрочем, как всегда, однако очередная победа в состязаниях со своим старым приятелем тоже радовала.       Выйдя на верхнюю площадку, доктор вдохнул свежий морской воздух. Славу Богу, он не страдает морской болезнью (иногда кажется, что он не страдает недугами в принципе), иначе как можно было бы насладится столь прекрасными пейзажами, особенно в ночи, когда «Испаньолу» освещает дивный лунный свет. Но помимо корабля свет также падал на капитана Смоллетта, который бродил, как в бреду туда-сюда, выставив перед собой саблю.       — Дежурим, капитан? — с довольным тоном, держа руки в замке за спиной, спросил Ливси, корпусом нагнувшись вперёд, чтобы доставать до габаритов Александра.

      — А?! Что? Кто здесь? — от неожиданности дежурный выставил оружие вперёд, чуть было уже не ткнув им в нос доктора, но, убедившись, что перед ним свой, сабля была убрана в ножен. — Доктор, если Вы ещё раз будете так подходить ко мне, я не ручаюсь за Ваше здоровье!

      — А-ха-ха! За него и не надо ручаться, Уважаемый. Я и сам могу о себе позаботится, в конце концов, я же врач. — всё также с улыбкой ответил доктор.       — Был бы от Вас толк, как от врача… А, да! Зачем Вы сюда пришли? Разве Вы не должны быть в каюте с Трелони?       — Я устал выигрывать ему в карты.       — И?       — Я решил проведать нашего капитана, а Вы тут полуночничаете.       — Я не полуночничаю, сэр! Я дежурю! Я говорил Вам, что мне не нравятся эти матросы? Слишком они… — капитан прислонился к уху доктора, прикрывая сею сцену ладонью, и шёпотом спросил. — подозрительные, а? Не находите? Они точно пираты под прикрытием.       — А-ха-ха-ха! Да какие подозрительные? Обычные, с цингой. — Ливси лишь расхохотался с поведения капитана и выпрямил тело, тем самым отодвинувшись от «чуши» Александра.       — Что? Вы мне не верите?!       — Капитан, при всём уважении, но кажется, у Вас усталость вперемешку с бредом. — тяжёлая с виду, но лёгкая на самом деле рука легла на плечо Смоллетта. — Вам нужен отдых. Завтра утром мы уже прибудем на остров, как Вы предлагаете себе искать сокровища с недосыпом?       — Откуда Вы знаете, что завтра мы уже будем на острове?!       — Прошу, капитан, это неважно. Давайте, а-ха-а, отдохнём? — доктор начал, чуть ли не толкая, провожать Александра в свою кабину.       — Доктор, что Вы имеете в виду?!              Плюхнувшись спиной на койку с помощью доктора, старый солдат ошарашено уставился на статного мужчину. Из-за слабого света керосиновой лампы, что стояла на прикроватном столике, образ доктора становился немного жутким, чем обычно. Его лица толком не было видно, зато глаза, а, особенно зубы выделялись в темноте, вызывав мурашки по коже даже у такого храброго человека как Александра. Однако Ливси никуда уходить не собирался. Это явно было не предложение выспаться, а скорее нечто большее, чем просто «отдохнуть», так как сейчас он навис над испуганным капитаном, разглядывая его, словно жертву пациента.       — Я таки знал, что Вы чёртов убийца, сэр! — с возгласом констатировал, Смоллетт.       — Успокойтесь, капитан, никакой я не убийца. С чего Вы это взяли?       — Ваш противный оскал, Ваш смех, а ещё у Вас руки в перчатках! Вы явно прячете таким образом кровь, которую не смогли отмыть!       — Теория хорошая, однако, капитан, у Вас у самого руки, ха-ха, в перчатках.       — Это для сабли!       — Тоже орудие убийства, знаете ли.       — Так! Не заговаривайте мне зубы, докторишка! Вы явно решили прикончить меня в ночи, но я Вам этого не позволю, а-а-А-А! — бывший моряк уже начал орать на помощь, однако Ливси зажал его рот своей ладонью, в этот раз она уже не казалась такой лёгкой       — Цыц, капитан! Что Вы шумите? Ночь уже, все спят.       Александр лишь со злобой смотрел на доктора, пытаясь выкарабкаться из его хватки, мыча ему в ладонь.       — Уважаемый мой, я не хочу причинить Вам вреда, наоборот, как врач, хочу лишь оказать услугу. Ха-ха, услуга за услугой, Вы меня понимаете?       Капитан перестал барахтаться и затих, готовый слушать условия доктора.       — Давайте Вы поможете мне, а я помогу Вам? — Ливси осторожно убрал ладонь.       — Что Вы хотите этим сказать, доктор?       — Ха-х, Вы сами сейчас всё увидите. Просто расслабьтесь и дайте выполнить врачу его работу.       Смоллетт лишь кивнул в одобрении, правда до конца не понимая, что с ним собрался воротить Ливси, но явно ничего такого, что могло бы угрожать его жизни и здоровью.       Доктор, опираясь на колени, принялся раздевать верх капитана: он аккуратно развязал платок на шее, слегка раздвинул края сюртука, расстегнул ремень и принялся за рубашку. Однако его руки остановил своими Александр: «Это что Вы себе позволяете, сэр?»       — Не мешайте мне, голубчик. Просто доверьтесь процессу. — отбросив руки Смоллетта, попросил Ливси, на что капитан лишь нервно сглотнул. Честно, он понятия не имел как вести себя в такой ситуации. Его раздевает, пожалуй, самый раздражающий его человек из всего экипажа, но если смотреть на то как и с какой педантичностью раздевает, то не такой уж и бесящий человек… Очень даже возбуждающ–… Так!       — Эй! Зачем Вам мои штаны?!       — Тише, успокойтесь. Видите, капитан? Вы придираетесь по мелочам – явный признак расстройства нервной системы.       — Это не мелочь! Вы меня раздеть пытаетесь!       — Пока я справлялся с Вашей рубашкой, Вас, кажется, это не слишком волновало. — протянул Ливси и в качестве доказательства аккуратно провёл указательным пальцем по эрекции капитана от головки до основания, вызвав у того шокированный взгляд и мгновенный румянец.       — Я, э-э… Это не то! Это-о…       Ливси усмехнулся с реакции капитана. Тут нужно хватать дело быстро, пока тот не успеет опомниться. Он, переместившись подальше от капитана, приспустил сначала его штаны, а затем панталоны и перед ним предстал возбуждённый орган Александра, который так и жаждал прикосновений.       — Вот о чём я и говорил, друг мой. Отсюда все психи и психозы, ха-ха-ха. — пока Ливси радовался своей правоте, он параллельно стягивал со своей руки перчатку и, наверное, впервые капитан увидел его обнажённую руку. Ну, рука как рука, ничего особенного, однако: «Ах!»       Ливси начал медленно водить рукой вверх-вниз по члену Смоллетта, раскрывая головку от крайней плоти, тем самым выбивая уже первые капли Куперовой жидкости.       — Стойте-стойте! Ах~ В-Вы чего?! — капитан хотел снова вцепится в руку Ливси, но он даже не успел дотянуться, как его ударили по рукам.       — Вы мне начинаете действовать на нервы, дорогой. Давайте просто спокойно посидим, я же не делаю Вам больно.       Да, он был прав, он не делает больно, он делает чертовски приятно! Александр ввиду того, что не женат даже не помнит, когда в последний раз ему удавалось побывать в цепях женского внимания, это было так давно… А здесь, так сразу, так ещё и так неожиданно! Не сказать, что ему нравился доктор, но сейчас он открывался для него явно с другой стороны.       Ливси же наслаждался видом, его забавлял (оттого и нравился) капитан своим пускай и прескверным, но характером и желанием командовать. Ему нравилось разрушать стену мужественного и сильного командующего, оставляя лишь моряка, который очень старается скрыть свои вздохи и стоны, стесняясь даже посмотреть в глаза. Ливси всё очень даже устраивало.       Рукой он двигал мучительно медленно и вяло, Александр уже хотел его поторопить, как вдруг ощутил влажное и мокрое тепло на своём детородном органе. Ливси взял его в рот! Он громко простонал и в этот раз уже вцепился в голову доктора, тем самым сдвинув его парик с места.       — Ёшкин! Что б Вас, Ливси! — честно, не совсем понятно ругался ли так капитан, либо выражал своё восхищение, но на этот раз доктора никто останавливать не стал, совсем иначе.       Смоллетт старался как можно сильнее насадить доктора на свой хер, поднимая свои бёдра, и, толкаясь ему глубже в глотку, однако доктору хоть бы хны, берёт слишком профессионально, словно ему не в первой. То ли это дело уверенности в себе, то ли у него просто отсутствовал рвотный рефлекс, так или иначе капитану это приносило уйму удовольствия, и он не хотел, чтобы это прекращалось.       Доктор сосал, явственно оттопырив свой зад, сладко причмокивая и заглатывая член капитана. Он нисколько не был против того, что с его париком в порыве страсти вытворяют, и как его чуть ли не пытаются придушить хером. Он получал дикое удовольствие и уже чувствовал, как его собственный член начинает неприятно теснится. Но он не трогает, ещё успеет ублажить себя.       Заглотив по самые яйца, Ливси застыл в таком положении, а Александр одобрительно удерживал его за голову, словно ещё есть место куда лезть. Везде слюна, перемешенная с предэякулятом, и томные постанывания самого доктора, которые еле слышно, но отчётливо можно почувствовать. После такой паузы, доктор резко принялся сосать ещё активнее.       — Ах! А, Ливси! Неужели, э, Вас такому учат в медицине?! Хо-ох, если да, я с бы радостью был Вашим пациентом, доктор, ох~       — Александр, Вы сейчас таковым и являетесь. — отпрянув от члена капитана, подметил доктор, после чего вернулся к делу, не сбавляя оборотов.       Что-то заставило дёрнуться сердце Смоллетта в этот момент. Доктор ещё ни разу не называл его по имени. Это прозвучало в радость, он хотел ещё…       — Всё-всё-всё! Хватит, доктор!       — М-м? — Ливси оторвался от члена капитана, однако массировать рукой его не перестал. — Неужели Вам так это не нравится? Я могу прекратить, если, ха-х, всё так запущено и я Вам неприятен.       — Что? Э-э, да нет же! Я хочу, э… Да! Я хочу сменить положение!       — Ой, прелестно. — усмехнулся Ливси и поднялся с четверенек на колени, продавливая под собой матрас. Нижняя челюсть уже начала неприятно ныть, поэтому небольшой перерыв сейчас в самый раз.       Боже, ну и вид — губы и щёки, запачканные слюной, явные покраснения на самих уголках рта, самого сопровождает румянец, а жабо с париком не пойми как и на чём держались. Доктор, чувствуя дискомфорт от неправильного положения парика, поправил его и, прочистив горло кашлем, поднялся с кровати и направился к своему рабочему столу.       — Доктор, Вы куда?       — А-ха-ха, что? Уже не можете без меня, дорогой Смоллетт?       Капитан, который редко поддаётся сарказму из-за своей прямолинейности, вошёл во вкус и кокетливо продолжил: «Да, сэр, не могу. Я срочно нуждаюсь в Вашей помощи.» На лице доктора засияла ухмылка.       Достав что-то из своего секретера в стеклянном бутыльке, он вернулся на кровать. Бутылёк был поставлен на всё тот же прикроватный столик. Упираясь одним коленом в матрас, он, скинув с себя сюртук на пол, начал расстёгивать свою рубашку, жабо можно было наконец-то снять. Раздевался он быстро, но при этом его руки не путались, акая у юной девицы, доктор знал своё дело. Смоллетт заворожённо смотрел, кажется, на время он забыл, как дышать. Всё-таки часть верха Ливси решил оставить, а штаны явно будут мешать им обоим: расстегнув пуговицы, он стянул их вниз и аккуратно сложил. Тоже самое было проделано с панталонами. Стягивая с себя туфли, доктор забирался на кровать и вот снова оказался на капитане, жизнерадостно улыбаясь ему.       Выглядело всё это очень похабно. На докторе остались лишь его парик, перчатка на левой руке, расстёгнутая рубашка и белые шёлковые гольфы, которые на данный момент придавали его образу звенящую пошлость.       — Ну что, больной, как себя, а-ха-х, чувствуем? — с усмешкой спросил он.       — А-а? — Смоллетт слово вышел из транса. — Да, я… Я прекрасно!       Забравшись поудобнее на капитана, доктор использовал его словно сидение. Он взял всё тот же бутылёк и, потянув его пробку, открыл словно шампанское.       — Это яд?!       — Аха-ха-ха, да нет же, никакой это не яд. Обычное вазелиновое масло. Расслабьтесь уже. Почему Вы мне так не доверяете? Тем более… — Ливси, смочив свои указательный и средний палец в масле, подставил их к своему отверстию. — разве яд вводят ректально?       — Не понял, сэр.       Доктор лишь улыбнулся и принялся за дело, левой рукой упираясь в плечо капитана, а правой разрабатывал себя. Делал он это без толики усилий и показушно. Смоллетт принял это, как намёк к действиям, и плотно вцепился в грудь доктора, горячие мужские руки сжимали и разжимали грудные мышцы, а большие пальцы нетерпеливо теребили соски.       — М-мх~ Ха-ха, чего Вы это устроили?       — Должен признаться, — крепко, сжимая грудь мужчины, начал Смоллетт. — Вы очень мягкий на ощупь, сэр.       — Ха-ха ~       Ливси льстило то, как Александр его жадно трогает, будто он его жёнушка. Боже, каким развратником оказался этот старый капитан!       Тем временем, Ливси достаточно растянулся, иначе он бы не стал пытаться насадить себя сейчас на хер.       — А-ха-ха ~       — Проблемы?       — М-м-м… Как бы сказать, Вы чуть больше, чем я ожидал, Уважаемый, хах.       — Что? Как это понимать?!       — Неважно, просто подсобите мне немного.       Доктор, взяв руку капитана, подвёл её к своему члену. Капитан понял и робко-неумело, но принялся надрачивать докторишке и таки да, дело пошло легче, даже несмотря на то, что руки у капитана были в перчатках. С большей вероятностью, Ливси это только заводило. Сев на всю длину, доктор ещё повозился с тем, как бы ему пристроится и, заняв удобное положение, начал потихоньку двигаться. У Смоллетта снесло крышу оттого как внутри врача узко и под каким давлением находится сейчас его член.       — Доктор, ах! Вы просто… Господи!       Ливси лёгонько скакал на капитане, он был рад наконец-то его оседлать, и всё это время он не спускал глаз с его лица. Он видел, как тот жадно глотал воздух, а когда он усаживался на всю длину, рука того сжималась на члене сильнее. Матрас под ними противно скрипел.       Вскоре рука Александра с груди Ливси переместилась на его зад и ситуация аналогичная — сжимал и тискал будь здоров. Совершенно противоположные люди в обычной жизни, так и в постели: пока один вальяжно и с аккуратностью, второй кое-как, грубо, без чувства ритма и темпа. Кстати, о темпе, Ливси заметно ускорился, заставляя трястись не только матрас, но и всю койку в целом.       — М-м-м~ Ха-ха-ха, капитан! — правда смех уже не звучал так звонко, скорее потрёпанным и заёбанным уставшим. — Вы мне так гематомы оставите. Полегче, голубчик мой.       — Позвольте, сэр, но я понятия не имею, что значат эти Ваши гематомы.       — Ах-ха, — доктор резко остановился и, как будто сейчас в нём не пульсирует огромный хуй, устроил лекцию по медицине. — гематомы — кровоизлияния в мягких тканях тела, которые появляются, ха-ха, из-за разрывов кровеносных сосудов. Вы слишком сильно сжимаете, понимаете?       — А? Кто давал право останавливаться?! — но для него лекции сейчас ни к чему. И в порыве страсти и злости, Смоллетт ударил Ливси по заднице, оставляя громкий, но притупленный перчаткой, шлепок.       — Ах, капитан!       Не успел врач опомниться, как его грохнули на спину со словами: «Называйте меня по имени, доктор.»       — А? — Ливси опешил, всё произошло слишком стремительно, он по началу не догнал смысла слов капитана, всё как белый шум.       — Что? А, да! Называйте меня по имени, доктор!       — А-а-а… Ха-ха-ха, хорошо, капитан. Вернее, Александр. ~ — приобняв за шею и уже тянувшись к губам капитана, промурлыкал Ливси.       Но не успел он дотянуться до них, как его резко воткнули в койку, начав долбить с несусветной силой, кажется, Смоллетту сея ласка для ушей очень понравилась.       — Ах! А-Ах! Александр! Боже! — сполз пугающий оскал с лица доктора, сменившись на уста, из которых без умолку доносились стоны вперемешку с безумным смехом.       По всей комнате распространились влажные шлепки, стоны доктора и кряхтения капитана. Ливси, казалось, пытались сломать пополам, вдалбливая в матрас. Его ноги были зафиксированы за голени руками Александра, он использовал их, как опору. Шёлковые гольфы приятно скользили в его руках, а их обладатель прекрасно принимал его член в своё горячее нутро, которое начало сжиматься сильнее, обволакивая капитана. Признаться, он сам в паре моментов чуть не кончил.       Ливси одной рукой держался за деревянный край кровати, а второй вцепился в простыни, сжимая их.       — А-а-ах! ~ А-Александр, Вы меня так убьёте, а-ха-ха!       Данная фраза заставила капитана остановится.       — Ливси, Вы умираете?!       — А-ха-ха, образно говоря, друг мой, образно. Прошу, не останавливайтесь. Только, секундочку, дайте мне… — Ливси просунув руку, что сдирала простыни, начал стимулировать себя. — Можем продолжать, Александр.       И вот снова его имя, произнесённое таким развратным доктором, заставило покраснеть его до кончиков ушей и трахать врача вновь. С каждым толчком он заставлял ноги Ливси вытягиваться вперёд, а сам уже чуть ли не повис над ним. Оценив такое короткое расстояние между ними, Смоллетт решил покрывать ключицу и шею врача поцелуями, честно — не узнал самого себя, в жизни он так ни разу бы не стал делать.       — А-ха-ха-АХ! ~ Александр! Да! Вот так! Прошу, только не останавливайтесь! Изумительно-о-ах! — капитан явно задел простату, под таким-то углом.       — Сэр, если я не остановлюсь, я, ох!       — Да-да-да, хорошо! Прошу, кончайте! — рука, которой Ливси себе надрачивал, ускорилась до предела, а вторая обхватила шею капитана в качестве поддержки.       — Доктор, я больше не могу-у-у!       — А-ха-ха! Да-да! Т-только не внутрь, а! АХ, АЛЕКСАНДР!       Но, как назло, Смоллетт не успел вытащить, заплутавши в этом горячем акте, и кончил не только внутрь, но и на самого доктора, чему тот явно был не особо рад. После семяизвержения, капитан плюхнулся на Ливси, потихоньку восстанавливая дыхание вместе с ним. Горячее дыхание обжигало шею доктора, а щетина неприятно покалывала и щекотала.       — Ха-ха-ха… — затуманенным взглядом доктор посмотрел на свою ладонь, покрытой спермой, и, приподняв голову, глянул на капитана. — Вы не вытащили, так?       — Да, сэр, прошу простить меня, я не успел.       В ответ на это Ливси лишь устало посмеялся и совсем ослаб, сил не было держать не то, что голову, а даже руку.       — Сэр, только попрошу Вас, никто не должен знать о случившемся. Ясно, сэр?       — Только что хотел, ха-ха, о том же попросить.              Тем временем за стенкой, у Трелони, который всё это время пытался уснуть, дёргалось нижнее веко, а на лице застыла шокированная гримаса.