Nel sonno

— Ты неважно выглядишь. Поставив перед Димой полную чашку чая с ромашкой, я осмотрела его внешний вид. И честно сказать, выглядел он не очень. Я бы сказала, что он помотан жизнью и работой, а круги под глазами просто из-за его проблемы с кожей и переутомления. Но он сидел с поникшей головой, у него была бледная кожа, контрастирующая с тёмными мешками под глазами, и не удивлюсь, если у него поднялась температура. — Всё нормально, — словно бы сжавшись в комочек из-за холода, Дима поскорее обхватил тёплую кружку двумя руками, отпивая немного горячего чая. — Я же вижу, что нет. Подними голову, — обойдя стол, я встала с правой от него стороны, — Я жду. Видимо понимая, что против меня в таком состоянии у него нет шансов, Дима поднял свою голову вверх, подставляя своё лицо моим рукам. Обхватив его щёки ладонями, я придвинулась ближе к нему, касаясь губами его лба. Он был горячий и я чувствовала, как быстро бьётся его сердце, перегоняя кровь по венам. Я уверена, что он простудился из-за кондиционера, который был включён вплоть до моего прихода. И плюсом свою роль сыграла нагрузка из-за видео, когда он не спал ночами. — Неси градусник, будем тебя лечить, болезный, — потрепав его по голове, я направилась за аптечкой, чтобы достать терафлю от простуды и заодно от температуры, если та действительно есть, — И не мухлюй. — Я не мухлюю! — выкрикнув мне из соседней комнаты, Дима видимо что-то уронил. — Тогда иди сюда вместе с градусником, чтобы я видела всё своими глазами, — достав с верхней полки стеклянную чашку, я поставила её на стол. Достав один пакетик терафлю, я засыпала его в посуду, ожидая, пока Масленников соизволит прийти на кухню, — Дима, саботаж наказывается. — Да иду я. Вернувшись обратно в комнату со слишком взъерошенными волосами, он положил градусник на стол передо мной. Как я и предполагала, он был сброшен и результат не показывался, а этот умник, который хочет сделать вид, что всё в порядке встал позади меня, обнимая со спины. Положив свою голову мне на плечо, он уткнулся носом в мою шею, и я готова была поклясться, что превращусь в пар из-за жара, исходящего от его тела. Ему срочно нужно лечиться: чем раньше, тем лучше. — Со мной всё в порядке, и я не болею, — пробормотав мне в шею, он сильнее сжал свои объятья, — Давай ты лучше расскажешь мне, что случилось? — Дима, ты простудился. — Всё хорошо. — Масленников, если я сейчас выйду из себя, ты ляжешь с температурой прямо здесь. У тебя выходной и поэтому давай я позабочусь о тебе, чтобы ты, чёртов трудоголик продолжил и дальше нагибать себя, — развернувшись к нему лицом, я обхватила его тело двумя руками, — Просто померяй температуру и выпей то, что я тебе наведу, а потом ложись в кровать. И не смотри так на меня, я знаю, что ты большой мальчик. — По сравнению с тобой, да, — еле заметно улыбнувшись, Дима порывисто поцеловал меня в губы, после хватаясь за градусник, — Есть условие, — указав градусником в мою сторону, он присел за стол, подперев голову одной рукой, — Я всё сделаю и признаю, что заболел, если сейчас ты ляжешь со мной и всё расскажешь. — Идёт, — махнув на него рукой, я развернулась к горячему чайнику, — Меряй давай. Было забавно наблюдать, как Дима сидит за столом с ртутным градусником, буравя взглядом чашку с жёлтым порошком. Все 6 минут он смотрел только в одну точку, пока я носилась по кухне, выискивая продукты чтобы накормить это больное создание. Терафлю я заварила через несколько минут после того, как он достал градусник, хмуро смотря на ртутный столбец, видимо достигший чего-то небывалого. Забрав градусник из его протянутой руки, я посмотрела на результат — 37.8, что я и ожидала, глядя на его состояние. Обычно Никита выглядел точно так же, когда заболевал и делал вид, что всё в порядке. Видимо не зря их свела судьба, раз что первый, что второй как маленькие пытаются меня обмануть, строя из себя сильных мужчин, которым любая простуда не почём. — Выпей терафлю и пойдём. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы выпить содержимое чашки. Не знаю, как он умудрился не обжечься, учитывая, что чайник был горячий и согрелся он недавно, но по видимому его это совершенно не остановило. Дима как-то слишком быстро приободрился. Поставив чашку в раковину, он ухватился за мою руку, забрав из моей правой ладони доску, которую я достала для того, чтобы приготовить поесть. Масленников буквально летел в спальню на всех порах, пока я собиралась с мыслями, чтобы рассказать про Орлова. Если бы он не напомнил, я бы уже давно позабыла о сути, которую хотела до него донести и вспомнила бы не раньше, чем встретила бы этого Андрея. И вроде хорошо, что я всё ему расскажу, но с другой стороны, я понятия не имею, как начать разговор. Уже будучи в спальне, когда Дима забрался под одеяло, подложив себе подушку под спину и голову, я села рядом с ним на постеленную кровать подогнув ноги под себя. Устроившись поудобнее, мужчина выжидающе уставился на меня. — О чём ты хотела поговорить? — Помнишь, я была на благотворительном вечере? — Как такое можно забыть, — если в начале его лицо было спокойное, теперь он стал хмурым и каким-то недовольным. — Там был один человек, который весь вечер таскался за мной по пятам. Даже познакомиться хотел. Я видела, как с каждым моим словом брови Димы хмурились и он даже пододвинулся ближе ко мне, будто готовился к нападению. Я не придумала ничего лучше, чем взять его за руку, крепко сжав в своих ладонях. Я чувствовала его напряжение, подпитываемое его эмоциям и простудой, но Масленников молчал, не говоря ни слова. — Я ему отказала в общении. Ушла подальше и была с Соней и Стасом, — поглаживая тыльную сторону его ладони, я старалась смотреть ему глаза, — От них я узнала, что он богач до мозга костей и ещё тот бабник. Соня сказала, он как охотник выбирает себе девушек, которые состоят в отношениях и пытается завоевать их расположение. Стоило этим словам слететь с моих губ, как Дима резко положил руку на мою шею, порывисто поддавшись вперёд. Впечатавшись своими губами в мои, он сразу углубил поцелуй, и я почувствовала на языке слегка кисловатый лимонный вкус от лекарства. Он не сдерживался, грубо сминая мои губы слегка покусывая их и проводя кончиком языка по образовавшимся ранкам. Дима совсем позабыл о своём самочувствии и ему как будто крышу снесло от моих слов, сделав его несдержанным в своих порывах. Мужчина всё так же держал меня одной рукой за шею, а вторую же запустил в мои волосы, оттягивая их у самых корней. Кислород заканчивался, но Диме было фиолетово на это. Поцелуй продолжался с ещё более сильным напором, и я уже подумывала, что скоро рухну на спину из-за той силы, с которой он на меня напирал. Я не сомневалась, что в нём разыгралась ревность. Любому бы снесло крышу, услышь тот, что к его девушке липнет какой-то тип со странными наклонностями. И по-видимому, именно это и послужило точной невозврата для Масленникова, когда под действием простуды он сделал первое, что пришло ему на ум — выместил свой гнев на меня в довольно странной форме. — Давай я сначала договорю, а уже потом ты будешь вымещать свою недовольство? — когда Дима хотел вновь припасть к моим губам, я отодвинулась назад, почти что, грохнувшись спиной на постель. — Можешь не продолжать. Мне уже не нравится. — Это важно. — Ладно, слушаю. Сдавшись, Дима недовольно поморщился, и я думала, что он вновь ляжет под одеяло, но, по-видимому, он не собирался этого делать, сидя всё так же напротив меня. — В общем, этот Андрей Орлов заявился сегодня в мой университет. Из-за него мне пришлось туда приехать, хотя я понятия не имела, что когда-нибудь ещё встречу этого придурка. Оказалось, что он стал нашим спонсором проектов и узнал моё имя. — Что этому бессмертному нужно от тебя? — Без понятия, но он как-то нашёл меня. Или это совпадение, или он специально это сделал, когда я ему отказала. — Поэтому ты так хотела поговорить? — протянув свою руку, Дима коснулся моей щеки, заправляя прядь волос за ухо. — А что мне ещё делать? Я не хотела скрывать и утаивать. Ты бы всё равно об этом узнал. А так, я теперь с чистой совестью. — И моей сильной ревностью, — досадно усмехнувшись, он откинулся назад, опираясь на свои руки. — Тут нет повода для ревности. Просто неприятный тип и довольно ужасная ситуация. — Нет повода? Я готова была поклясться на чём угодно, но я была уверена, что на мгновенье его глаза вспыхнули. Игра разума или света, но цвет стал каким-то не таким как раньше. Глубокие и чистые глаза стали холодными и непроницаемыми, придавая своему владельцу ауру опасного человека (насмотрелась дорам в край). — Этот тип лезет к моей девушке. Я не собираюсь делать вид, что это просто неприятная ситуация. Кать, ты не думала, что надеяться на лучшее и оставить так, как есть глупо? Дима впервые повысил голос в моём присутствии. Это было похоже на тот случай, когда я впервые приехала к нему в квартиру и он был сам не свой. Тогда он злился на меня и даже повысил голос, когда пытался понять, зачем я вновь и вновь к нему возвращаюсь. Теперь же он ужасно ревнует и злиться, что какой-то парень преследует меня по пятам, а он узнаёт об этом только сейчас. Наверное, если бы я была хоть чуточку умнее, рассказала бы ему сразу, как встретила этого Орлова. — Неужели мне нужно быть с тобой 24/7, чтобы никакие придурки к тебе не лезли? Сначала Томас, теперь этот Андрей. Кто следующий? — А я причём? Думаешь, я специально это делаю? — На кой хрен ты вообще туда пошла? Не могла ей нет сказать? Или хотя бы надеть что-то попроще? — Попроще? Может простыню сразу? А, знаю, костюм болотный, чтобы точно никто не смотрел, а лучшее вообще всю жизнь дома сидеть! Наш разговор на повышенных тонах плавно перетёк в ссору почти вселенских масштабов. Мы начали спорить и ругаться, я ужасно злилась на Диму, пока он почти что с потолка брал информацию и кидал её в меня на повышенных тонах. Его точно заклинило на этой теме, и он всё не мог прийти в себя из-за жара и горькой ревности. — Отличная идея! Будешь сидеть дома вместе со мной. — Да я свихнусь с тобой! Если продолжишь в том же духе, я ещё подумаю над тем, жить с тобой или нет! Я почти не отдавала себе отчёта, когда говорила последнюю фразу. Надеясь на разговор и нормальную реакцию, я напоролась на ссору и почти что скандал, где в итоге сама же сказанула лишнее. И я знаю, что не должна был этого говорить, так как глядя на то, как Дима поменялся в лице, я поняла, что совершила ошибку и задела его за живое. “Браво Катя, ты гений”, — смотря прямо в его глаза, я видела в них сожаление и печаль. Его ревность испарилась с моими последними словами, как снег на палящем солнце. Только сейчас я поняла, что могла сказать то, что он слышал от своих бывших перед расставанием. Мне подумалось, что будет лучше, если я уйду в другую комнату, а Дима немного остынет и придёт в чувства. Когда ему станет лучше, я обязательно перед ним извинюсь и мы поговорим в более спокойной обстановке. К тому же, мне, как и ему нужно остыть, чтобы не сказануть лишнего. Вставая с кровати, я думала о том, что бываю слишком резкой и могу с лёгкостью ранить человека, а потом кусать локти и винить себя за длинный язык. На выходе из комнаты, я ужасно хотела обернуться и посмотреть на него. Я почти что поддалась порыву, но почему-то сдержалась, готовясь шагнуть за порог спальни. И каким же для меня было удивлением, когда прямо перед моим носом с грохотом захлопнулась деревянная дверь. Я оказалась в ловушке из рук Димы: его ладони упирались в дверь по обе стороны от моей головы, а его тело прижималось к моей спине. Я затылком чувствовала его горячее дыхание и то, как он часто дышит. С каждым шагом он всё сильнее прижимал меня к шершавой светлой поверхностью, и я уже попросту вжалась грудью в дерево, потому что места не осталось от слова совсем. Руки Масленникова соскользнули с поверхности двери и вот они уже лежат на моей талии, а его голова склоняется ближе к моей шее, слегка покусывая мочку моего уха. — Свалить после этого не получится, дорогая. Резко развернув меня к себе лицом, он вновь впечатал меня в дверь, прижав своим телом. Склонившись к моему лицу, он медленно провёл губами по моей скуле, остановившись у самых моих губ. Он почти что коснулся их, но в последнюю секунду отстранился с довольно ухмылкой глядя на моё озадаченное лицо. — Пора бы отвечать за свои слова. — Я не хотела. Оно само. Прости, пожалуйста, — уперевшись ему в грудь двумя руками я надеялась, что его убедят мои слова. — Так не пойдёт, — мотнув головой, Дима опустил свои руки мне под бёдра, поднимая меня на руки, — Меня не устраивает твоё извинение. — Ты болеешь, умник, — повиснув на нём, я ухватилась за его шею, пока Дима нёс меня обратно в кровать. — Я хотел ещё с утра, но ты убежала по своим делам, — рухнув вместе со мной на кровать, он навис надо мной сверху, — А сейчас я злой, недовольный и ревную. И мне не нравятся твои извинения. — А давай в другой раз, а? Я хотела выскользнуть из-под его тела, но Масленников грубо перевернул меня на живот, сжав мои бёдра своими коленями. Проведя своей рукой по моей спине, Дима снял свою футболку, кинув на край кровати. Обхватив мою талию двумя руками, он резко потянул меня на себя, от чего я упёрлась ягодицами в его пах. — Ты же не серьёзно? — Я похож на шутника? — приблизившись к моему уху, мужчина опалил его горячим дыханием, — Я может и приболел, но я способен показать тебе, насколько я люблю тебя.