В танце с мотыльками.

Хочу любить тебя Не могу остановиться И тобой напиться я Хочу любить тебя Не могу остановиться И не остановить меня Текст песни Малиновский — Демоны В седле вампир чувствовал себя спокойнее. Он ощущал биение живого сердца. Гнедой конь, по кличке Шорох, весь вспотел. От шерсти раздавался такой знакомый с детства дух. Умиротворение… В утреннем тумане багряными и желтыми пятнами стояли еще не опавшие деревья. Осень во всей ее красе. Темные свинцовые грозовые тучи в небе заслоняли солнце. Долгожданный холод надвигающейся зимы. Предвкушение нового… Конь мотнул головой. Эйдан натянул повод сильнее. Недовольное ржание. Из головы не выходили слова Виджа, про открытость чувствам. «Пока этот не передумал насчет тебя… Доверяй тому, что здесь». Юноша потер грудь. Габри действительно вызывал у него желание. Впрочем, как и Эмили… Но было ли это банальным влечением. Или это скорее дань благодарности за новые миры. Что же тогда называют этим глупым словом «любовь», из-за которой начинаются все споры и войны? Это она? А что если это все ошибка. Как с Анной, просто привязанность… Жители иных миров не скрывают себя настоящих. Только внешне, но не внутренне. Они уникальны. Людям сложно признавать ошибки, мириться с бытием своего существования, с агрессией, агонией, страстью… А ОНИ могут позволить себе быть теми, кто есть. Черный дар. И в правду нечто большее, чем просто обращение… Габриэль молча двигался рядом. Его серая кобыла вечно спотыкалась и норовила вырвать удела. Вампир устало гладил ее по гриве. — Габри, мне жаль, что так вышло в том доме… ты же не думал, что я позволю тебе стать добычей… — Эйдан осекся. — Чьей добычей? — Эмили ехала в телеге спереди. Она сидела с краю, вместе с чемоданами, и болтала ногами в воздухе. Словно птица на ветке. Хрупкая девушка с силой хищника. Волосы заплела в 2 косы, которые подрагивали на ветру. Синие глаза вновь полны жизни. Эйдан поймал себя на мысли, что при виде нее, ему хочется улыбаться. — Это наше личное. — парень подпихнул коня в бока, сдерживаясь в эмоциях. — У них с Эйданом от тебя секреты? — Жаклин подтрунивала над подругой, расположившись немного в глубине повозки. Девушка обернулась, с обидой поджимая губы. Габриэль промолчал. Видимо «переход» начал сказываться и на нем. Кобыла еще раз запнулась. Парень остановил животное. Устало поднял голову к небу ощущая моросящий дождь по коже. Волосы намокли, прилипли к лбу и щекам спутанными золотыми прядями. Выдохнул пар, спешился. Он поправил подпругу. Лошадь прижимала уши. — Что девочка, тяжело? — молодой человек ласково провел по шее против ворса. Уткнулся носом в бок, слушая дыхание, закрыл глаза и предался воспоминаниям. *** Полумрак улиц. Габриэль должен был забрать новую обувь у сапожника вниз по улице. Сильно задержался, пришел под самое закрытие. Возвращение в ночи было тем еще удовольствием. Минуты одиночества наедине с собственными мыслями. Он наслаждался сырым октябрем. Внезапно тревожный запах. Человеческой крови… Но для охоты поздновато. Принюхался… Уловил еще один аромат. Чужой, но такой знакомый… Перекресток, мимо промчался экипаж. Крови ощущение усилилось. Габриэль насторожился. За углом его ждала картина, будоражащая сознание. Вампир склонился над юношей, опаивая, передавая черный дар. — Хей! — он окликнул незнакомца. Впрочем, когда тот отвлекся от обряда, стало ясно. Азаэль. — Габриэль? Какая встреча. Сладкий отпрыск Аделарда Либенталя! Сколько лет назад мы виделись в последний раз? — Что ты здесь забыл? — прорычал в ответ упырь, сжимая кулаки. — Законы попутал? — Каюсь, застукал. И как поступим? Хочешь, поделюсь. — Белые перчатки были пропитались алыми пятнами — кровь едва живого темноволосого парнишки у стены. На его губах черные разводы… Поздно. Габриэль помедлил. В тусклом свете от ближайшего фонаря этот юноша был так прекрасен. Его правильные черты лица, кудри… Тонкие пальцы, бессильно опустившиеся на каменную дорогу… Очарователен… — Ты его обратил? — неуверенно поинтересовался Габриэль — На кой черт создаешь новых защитников? Первородный оскалился. — Правда достойный экземпляр в коллекцию лучших. Такой хрупкий, словно мотылек… Жаль ты отказался примкнуть к нам, стал бы лучшей версией, чем сейчас. — И не жалею о своем решении. Это не в наших интересах, кусать людей на глазах у живых… Уж кому как не тебе знать. — без эмоций отозвался белобрысый. — И что ты мне сделаешь? — провокационно, как маленький капризный ребенок, спросил Азаэль. Бесит. Габриэль перевел взгляд за спину первородного. — Не я нарушил правила. На нашей территории, я в праве забрать его с собой. Ты думаешь, что раз глава клана имеешь права на лишение жизни невинных… — Кто бы говорил. Разве не прекрасный Клеман когда-то поддался соблазну и обратил хрупкую девушку? Кажется, ты тоже думал, что спасаешь ее… Вампир сжал зубы. Невыносимые, перчатки. Как хотелось затолкать их ему поглубже в глотку, чтоб не слушать хвалебных речей. Ровные платиновые волосы… Он внушал ужас, но не уважение. — Мне надоел этот разговор в духе доброго Аделарда. Я не разделяю его привычек жить по закону. Слишком скучно… Я сыт этим существованием. Все изменится… — Своими действиями ты пошатнешь не только миры иномирия. Ты гонишься за тем, чего не существует… — Наглый невыносимый упырь. Бросаешь вызов мне?! Сам подумай, разве это жизнь, вечно скрываться, защищая этих жалких людишек и слушаясь высокомерных иномирных, которые боятся реальности, как огня? Они сами создали совершенное оружие! Мы не люди, мы не звери — мы идеальны! И еще покажем, на что способны. — Азаэль ухмыльнулся. — Но не советую тебе мне мешать. Не одержишь победы. — Я бы не был так самоуверен — Габриэль быстро приблизился к обидчику. Его глаза горели ненавистью. Азаэль ловко увернулся от первого удара. — Не тебе тягаться со мной, Габриэль! — Посмотрим! — молодой вампир оправился, но почти сразу щеку обожгло ударом острых когтей. Ноги подкосились, но равновесие удержал. — Беги в гнездо, щенок, не мешай мне! Повторного приглашения не будет! Тело напряглось, покрываясь набухшими венами. Габриэль утер губы, размазывая черную жидкость по костюму. Азаэль отвлекся, поворачиваясь спиной. На мгновение, но его хватило. Габриэль в один прыжок преодолел расстояние между ними, загородил лежащего на земле собой. Носки туфель вжались в камень. Клыки вонзились в шею первородного. Где-то по пересекающей улице послышались шаги. Азаэль потерял контроль. — Ты пожалеешь… — рычал он, царапая по спине. Невыносимая боль! Оттолкнул. Молодой вампир замер, глубоко хватая ртом воздух. Гнилые мысли и планы передались в его разум. Как же вовремя. Люди. Приближаются. Вожак северных кланов прикрыл рану и, озлобленно сверкнув глазами, скрылся в полумраке. — Я вернусь за своим приемником… Габриэль сделал вид, что сильно пьян. Юноша на земле не подавал признаков жизни. Отвлек внимание на себя. Проходившая мимо пара не обратила внимания. Только шаг ускорила, от беды подальше. Пронесло. Наконец снова тишина. Запах Азаэля стал слабее. Пусть залечивается, наглец. Габриэль склонился над парнишкой. Он не двигался. Потряс. — Хей, — прикоснулся к мертвенному подбородку. Какой красавчик… — Не смей умирать! Ты моя добыча, не позволю… По ладони из рваной раны сочилась струйка крови. Пока человек. Габри припал на колено, подтягивая бездыханного к себе. Какой вкус у этого юнца? Он кончиком языка облизал укус. Сладкий, но не приторный… Такой нежный. Накатила волна испуга собственных фантазий. Как странно, но ведь и правда подобен бабочке в сети паука. Неподвижен, слаб… А ядом Аморфа отравленное тело уже поглощает его. Габриэль вздохнул. — Ну и что прикажешь с тобой делать? Пожалею я об этом… — вампир взвалил его на загривок. Горячий, словно раскаленный уголь. Будет только хуже, если не сможет принять свое новое «я». Едва слышны были тихие стоны и бредовое бормотание. — Надеюсь смогу объяснить, почему ты… Черт, тяжелее, чем кажешься… — Габриэль, ты уснул? И сейчас этот юный, необузданный пацан, чистый, как роса… Что еще ожидать, почему вообще стоит сомневаться… Эмили не была такой… И она права. Это что-то большее… *** — Габри! — Вампир очнулся. Воспоминания ускользнули. — Мы уже отстали, что не так? — Эйдан остановил коня в паре метров. — Эта лошадь. Похоже сегодня не намерена терпеть меня. — он перехватил узду ближе к морде, — Что ж, пойду пешком. Эйдан вел Шороха рядом. Габри смотрел на него сверху вниз, по-прежнему молча и рассеянно. Изменился. И та ночь преобразовала их. Но обоим пока еще слишком страшно. Дождь усилился. Пыльная дорога превратилась в грязное месиво. Сверкнула молния. Раскаты грома. Разреженный воздух заполонил легкие. — Мы почти на месте, вижу повозки… Лети мотылек, в тот мир, что обещан избранным…