Пленник королевской крови

Узкая ладонь потянулась к тиаре с камнями, потом ниже, к уголку губ, поправляя краску помады, жемчужное ожерелье, удушающее как ошейник, но необходимое, и дальше вниз к платью из тончайшего нежно-голубого шелка. Пальцы поправили незаметные складки на плоском животе и нырнули в рукава расшитого кафтана. Ночью будет прохладно. Из зеркала смотрела красивая молодая девушка, но его глазами. Большими голубыми глазами наследного принца. Сейчас густо накрашенными тушью, с подведенными кошачьими стрелками. Ему это не нравилось, но куда деваться? Выбора не было. На его жизнь участились покушения, а отец настаивал на усиленной безопасности. Хорошо, что хотя бы позволил самому разработать план тайного отъезда из дворца. Десять одинаковых карет с наложницами выедут в одно время из дворцовых ворот и разъедутся в разные стороны, разумеется, принц будет только в одной из них, направляющийся в старый замок дяди и крестного по совместительству. Там он переждет некоторое время и вернётся в столицу к коронации. Изначально принц хотел и здесь схитрить, вообще не садиться внутрь и отправить десятую девушку вместо себя. Но уж очень ему хотелось узнать, кто же все-таки предатель, кто именно стоит за покушениями и явно охотится на трон. У принца не было людей, которым он мог бы доверять. Да и где он должен их искать? Придворные льстиво заискивали и всегда преследовали свою выгоду. Слуги могли быть подкуплены и всегда смотрели снизу-вверх, боясь произнести лишнее слово. А водить дружбу с подданными отца и их детьми принц не стремился. Видел их насквозь и эти подковёрные игры и дворцовые интриги ненавидел всей душой. Но такова была его жизнь, и он мастерски выучил ее правила. Об этом он думал, скрывая печальный взгляд за полупрозрачной вуалью и покачиваясь в такт движению кареты. Замок уже далеко позади, каменная мощеная дорога сменилась пригородной земляной, судя по столбам пыли от копыт лошадей. В карете с ним еще два рыцаря, одетых как торговцы, но вооруженных. Один постоянно дергает коленом и нервно озирается в окно. Другой не сводит пристального взгляда с фигуры напротив. Принц нутром чувствовал что-то неладное. — Господа, разве мы не должны ехать полем? — Лесом быстрее доберемся, Ваше Высочество. — Поспешно ответил второй. Принцу это не понравилось. Изменение плана без его согласования, да еще и поездка через восточный лес, который наводнен беглыми каторжниками и преступниками. Как только принц взойдет на престол после отца, то первым делом наведет там порядок. Если выживет, конечно. А это уже было маловероятно, судя по быстрому переглядыванию рыцарей и тому, как синхронно их руки потянулись к ножнам. Принц тоже потянулся к своему кинжалу на поясе, вовремя выставил у лица. Металл звонко лязгнул, принц вскочил на ноги, встал на мягкое сиденье, попутно подпрыгивая и поджимая вверх ноги. Меч прошелся по краю платья, не достав до ступней. Принц воспользовался замешательством и вонзил кинжал в чужое предплечье, не скрытое кольчугой. Однако бой всё еще был неравный. Принц был прижат к стене, залит своей и чужой кровью и скалил зубы, выставляя кинжал в защитной стойке. Он решил, что если и умрет вот так, в бабском платье, посреди леса и от рук предателей, то хотя бы не дастся просто так. Помощь пришла откуда он и не ждал. Дверцы распахнулись, на шеи напавших быстро накинуты веревки, вытаскивающие их из кареты прочь. Принц не сразу понял, что произошло. Свист, звуки быстро закончившейся битвы, а он уже стоит на коленях среди трупов своей охраны со связанными за спиной запястьями. На то, чтобы отбиться от «своих», ушли все силы, и он был ранен в плечо, а более ловкие и непредсказуемые разбойники из леса взяли его в плен без усилий. В живых оставили его и еще одного рыцаря, напавшего на него в карете. Раздели и отволокли связанного куда-то подальше. Принц рассчитывал на подобную участь, но его явно ждало что-то похуже, судя по мерзкому хохоту, сальным взглядам и пошляцким фразочкам в его адрес. Да уж, умереть в бою было бы предпочтительней. В нос бил тошнотворный запах крови, потных тел и зловонного дыхания. Пряди налипли на лицо, мешая видеть окружавших. Да и в темноте ночного леса различимы были лишь силуэты. Принц старался дышать ровно, насколько позволяла ситуация и неостанавливающееся кровотечение из раны, и абстрагироваться от чужих грязных рук, хватающих его за одежду, волосы и лицо, от тех гадких слов, которые визгливо вскрикивали разбойники вразнобой. — Вот так улов, ну что за прелестная девочка нам сегодня попалась! Мой хуй сделает тебя женщиной, крошка… — В очередь, сука, я первый ее увидел! — А я связал! Она еще рыпалась, сбежать хотела, укусила меня тварь. Может, зубы ей выбить сразу? — Ага, удобно будет отсасывать. — Уверен, она и так прекрасно справится. Наверное, наложница, шмотки вон какие роскошные. Тут целый мешок драгоценных камней можно срезать. — Ну так забирай себе тряпки, а я возьму себе девку. — Эй, ахуел? — Да дырок на всех хватит, на нас троих точно. Остальные потом. — Бля, жаль сисек совсем нет. — Зато вон какая жопа рабочая. Прям мне по вкусу, с нее и начну. — А я со рта. Смотри какие губешки пухлые и нежные. Грязная лапа потянулась к губам, принц брезгливо отвернулся, но рука повисла не дотянувшись, когда до этого молчавший сказал: — Уберите от девки лапы, пока Като не узнал, что вы трогали его добычу. Голос был едва слышным и низким, но все разом стихли. — А что Като? Бабы не по его части. — А ну брысь с дороги. Некто, кто явно был тем самым Като, появился бесшумно. Вальяжно ступая через расступающуюся свиту. Принц не видел ничего кроме высокого силуэта и потертых кожаных сапог, остановившихся перед ним. Грубые мозолистые пальцы схватили за подбородок и потянули вверх. Даже через полутьму и налипшие на лицо пряди принц разглядел его глаза. Алчный, наглый и дерзкий взгляд двух черных агатов. Оценивал, изучал, колюче трогал скулы, нос, рот. Като хмыкнул каким-то своим мыслям и усмехнулся, когда сжал шею в ладони. Потом содрал с нее широкий жемчужный ошейник. — Блять, кадык! Мужики, это не баба. — Да ну! Като, ты как знал. — Ёпсель-мопсель, что ж это значит, нам ничего не достанется? — Вам в любом случае ничего не досталось бы, придурки. — Заговорил Като, продолжая разглядывать размалеванное ярким макияжем лицо. — Раз как баба одет, значит, бежал. Значит, за него кто-то заплатит. Тот, от кого бежал или к кому. И судя по шмоткам — дорого. Очень дорого. Говорить-то можешь? Эй! Тяжелая рука сухо шлепнула по щеке. Принц вернул яростный взгляд самодовольному лицу предводителя. — Немой? — Нет, просто выёбывается. — Покачал головой Като, снова вертя чужое лицо перед собой. — А если не захотят выкупать, а наоборот. Его вроде убить хотели. — Произнёс уже знакомый низкий голос, принадлежащий какому-то старцу. — Значит, продадим подороже. Смотри, какая белая кожа. — Палец нагло скользнул в рот и принц ощутил его надавливающее движение на зубах. — Все зубы целы, руки-ноги тоже. За такого раба дадут больше, чем мы за прошлый месяц выручили. А может и за год, если жопа не порвана и не растянута как ведро. Глаза принца округлились, а Като снова хмыкнул. Проговорил уже тише, как будто только для него одного. — Скорее всего, вообще целая, я прав? — Добавил уже громче. — Убаюкать и ко мне. Повозку обыщите и избавьтесь, кони и всё, что найдете — ваше. С остальным потом. «Убаюкать?» Вонючая тряпка приблизилась к лицу, чужая хватка зажала нос и рот. Вырываться и мычать — бесполезно. Сознание утекло в черноту. Проснулся принц в утонувшей в закатном золотом свете комнатушке. Небольшой, с низкими потолками. Первым делом повернул голову к раненому плечу. «Надо же, позаботились о товаре, обработали и перевязали рану». Но вот платье порванное и грязное, со следами засохшей крови, все еще было на нем. А также косметика, наверняка сейчас размазанная, ощущалась на лице. Локоны превратились в колтуны, а во рту было сухо и противно. От шевеления его тела из-за ширмы вышел хозяин этой обители. — Проснулась, принцесса? — Ядовито протянул Като, скользнув по нему безразличным взглядом. — Что, пить хочешь? На. Наполненная ключевой водой чарка — предел мечтаний. Принц жадно пил, капли стекали по подбородку, а Като помог поддержать и насмешливо фыркнул, когда пленник отстранился. — Там можно обмыться. — Кивнул головой в сторону ширмы. — Иди, смотреть противно. Принц хотел бы ответить что-то такое же обидное в ответ, но развалившийся в кресле разбойник совсем не был противен. Наоборот. Красив, как черт. Смуглый, статный, широкоплечий, высокий. С густой черной шевелюрой, собранной в хвост на затылке и более короткими прядями у лица. А лицо как будто рисовали лучшие художники королевства, но и они бы так не смогли. Принц еще не встречал таких людей. Породистый тонкий нос, широкие скулы, раскосые черные глаза. Четко очерченные губы, острый подбородок и брови вразлет. А еще заметная родинка на правой щеке, которая добавляла утонченности его опасному образу, режущему бритвой злому взгляду. Полная противоположность ангельской внешности самого принца. Тоже высокого, но не с такой развитой мускулатурой. Щуплому и тонкому, белокожему и золотоволосому, с чувственными чертами лица. Они точно как ангел и черт. Принц на ватных ногах поплелся за ширму. С удовольствием отмыл с лица краску и сбросил с себя ставшее тряпкой платье. Все украшения с него, видимо, сразу сняли и срезали. Он сунул ноги в большую лохань с горячей водой и с трудом, но поместился там полностью. — Мхмм… Тело сразу расслабилось, половина воды выплеснулась на пол, но принцу было плевать. После того, что он пережил — это мелочи. — Ты что там дрочишь? Что ты стонешь? Из-за ширмы показалась черноволосая голова, а потом и весь Като. — Эй, обалдел? Какого ты сюда засунулся? Я тебе сказал обмыться, а не запихивать свое тельце в мою ванную. — Ванную? Это всего лишь корыто. — Прыснул принц, поливая голову из плошки. — Ты еще дерзить мне смеешь? А ну кыш отсюда! Встал быстро и свалил. — Тцц. Еще чего, ты сам сказал, что… Эй! Не трогай…меня… Как ты смеешь? Аа! Голый, мокрый, переброшенный через чужое сильное плечо. Здоровой рукой принц дубасил по спине в свободной красной рубашке, брыкался ногами и кричал угрозы. Но Като было плевать, он только шлепнул его по голой заднице ладонью и швырнул на кровать. От этого удара принц залился краской и резко смолк. Руки сами притянули проеденное молью покрывало, чтобы скрыть наготу. — Без этой маскировки на лице намного лучше, кстати. Терпеть не могу размалёванных мужиков. Да и баб тоже. И хорош прикрываться, что я там не видел? Като насмешливо закатил глаза и было отвернулся, но это был обманный маневр. Он резко вырвал из рук покрывало. Принц прятал область паха за ладонями, но эрегированный член все равно было видно. Като улыбался широко и довольно. И явно радовался не успешной проделке с покрывалом, а увиденной реакции. Переводил самодовольный взгляд с его ладоней на вспыхнувшее красным лицо и обратно. — Не стесняйся, можешь подрочить. — Не стану я этого делать при тебе. — Ты хотел сказать на меня? — Не льсти себе. Ты мне противен! Преступник и убийца, гадкий отброс общества, жалкий разбойник… Като навис сверху, уперев руки по бокам и фиксируя его таз бедрами. Вперился взглядом в голубые широко распахнутые глаза, мазнул по приоткрытым губам и придвинулся ближе. Принц шумно сглотнул, приоткрыл губы навстречу, но Като только прошептал ему в рот: — Противен, значит? Он так горячо и уверенно потерся пахом о прижатый к животу член, что принца выгнуло дугой, он запрокинул голову и шею обожгло касанием губ. Они втянули в себя тонкую кожу и выпустили. Это место жгло огнем еще долго, после того как Като с насмешливым хмыком отстранился и вышел за дверь. Принц лежал на постели голый, все еще мокрый и до предела возбужденный. Так унизительно, как сейчас, он не чувствовал себя даже в лесу, когда его схватили и связали. А когда позже бродил по комнате и нашел мутное зеркало, то стало еще хуже. На шее расцвел яркий бордовый след. Метка разбойника на благородном принцевом теле. Которое вопреки разуму тянулось к нему и хотело до умопомрачения. Като вернулся через час-полтора. Принес незатейливый ужин в виде жареной на костре дичи, куска ржаного хлеба и теплого молока. А еще принес одежду. Шелковый длинный халат. — И откуда у разбойников такие вещи? Ограбили какого-нибудь бедолагу-торговца? — Ну что ты, просто встретили караван, идущий через лес. А торговцы нам сами эти вещи подарили. — Да уж. И лошадей, и золото, и вообще все, что имели. — Но мы подарили им жизнь. По-моему, равноценно. К тому же тебе это идет намного больше, чем какой-нибудь дворцовой шлюхе. Или ты и есть дворцовая шлюха? Вполне годился бы на эту роль. Красивенький. Я таких белокожих еще не встречал. Тебя в подвале всю жизнь держали? «В библиотеке, скорее» — Это не имеет значения. — Имеет. Я должен понимать, кто ты, чтобы просить за тебя цену, крошка. Ну так что? Давай, порази меня. — О, поверь, ты поразишься, когда узнаешь, кто я. Но я тебе задачу не облегчу и не назовусь. — Хм, и как же мне звать тебя тогда? Значит, я сам придумаю тебе имя. Как-то же нужно обращаться к тебе ближайшие пару-тройку дней. — Почему столько? — Ну, пока тот хер связанный доберется голышом до твоих родственников или друзей, пока объяснит им все и придет на место встречи, пройдет не меньше времени… Принц жевал черствый хлеб и напряженно думал. «Друзей? Родственников? Он первым делом пойдет к тому, кто нанял его. А значит…» — Отправь посыльного к королю. Срочно. — Что? — Скривился Като. — Нахуя? — Отправь. Можешь не посыльного, но письмо. Передай с ним любую мою вещь. Тебе заплатят больше, намного больше. — Ага, а потом королевские гвардейцы выследят моих людей и убьют. Я уже десять лет возглавляю банду, и пока не потерял ни единого ее члена, и портить статистику из-за прихоти какого-то раба я не стану. Пусть и такого симпотяжки. — Прошу, пошли весточку во дворец. Я скажу, где именно можно оставить послание анонимно. — Нет. — Пожалуйста, Като. Только сейчас он оторвался от разглядывания своих ногтей и пристально посмотрел на принца. Алчный и злой взгляд вопреки всему не был равнодушным, скорее, заинтересованным. Медленно бродил от одного глаза к другому. — Ладно, отправлю. Душу вынул бы своими небесными зенками, если бы она у меня была. — Спасибо. — Благодарно кивнул принц. — Передам ребятам, чтобы зашли. Продиктуешь. И помни, что все имеет свою цену, принцесса. Кстати, теперь буду так тебя звать. — Он подмигнул на прощание и скрылся за дверью. «Ну, почти угадал». Через пять минут к принцу вошел седой старикан с короткой бородкой и добрым лукавым взглядом и пацаненок лет 14-ти с чумазым лицом и красной банданой на голове. Старик заговорил, и принц сразу узнал его низкий, тихий, почти успокаивающий голос. Принц продиктовал ему текст письма и подробно объяснил пацану, где именно нужно оставить послание. Когда мальчишка ушел с посланием, завернутым в сверток вместе с жемчужным ожерельем (единственное, что отличало принца от девяти наложниц в ту ночь), он остановил старика вопросом: — Простите, сер, но… Като не умеет писать? — Тут только я умею читать и писать. Я и Като учил когда-то еще малышом, но, чтобы выжить, ему нужны другие навыки. И не советую тыкать в него этим, молодой человек. Может, он разбойник и преступник, но этого не стыдится. А вот отсутствие образования… — Я понял. Спасибо за ответ. Не стану его стыдить, не переживайте. Когда дверь за стариком закрылась, принц стал мерить комнату шагами, остановился у окна и прислушался, когда за ставнями послышались голоса. — Теперь я понимаю. Красивый, благородный, глаза умные. Не обманет. Ты научился грамотно читать людей, Като. — Ой, неужто похвала? Не нуждаюсь. Шифровки не было? — Не ёршись ты, не было шифровки. Принц не сомневался, послание доставят. А еще сейчас обрушилось осознание того, что он будет находиться здесь в ближайшие пару дней точно. И это время можно провести в томительном ожидании или… Расплатиться с привлекательным разбойником за оказанную услугу и провести время... приятно. «Что за глупости? О чем я думаю? Я в плену у убийц и бандитов, у их предводителя… Красивого до одури и… И что? Я наследный принц и будущий правитель, моей жизни угрожает опасность, а я думаю о…» Когда Като вернулся в комнату, первым делом принялся обрабатывать его рану. Молча, спокойно, со знанием дела. Омыл, обработал, наложил компресс из трав и перевязал. А потом начал раздеваться. — Что ты делаешь? — Испуганно подскочил принц. — Не ёрзай. Я спать ложусь. — Спать? — Да. Это моя кровать вообще-то. И мой дом. — Он положил на бочку у постели пояс с оружием и лёг рядом. — А как же… расплата? — Расплата? Маленькая похотливая принцесса желает расплатиться? Принц снова вспыхнул под раздевающим его насмешливым взглядом и отвел глаза. — Не переживай, малыш. Еще успеешь. А сейчас спи, это непростые травы. Завтра будешь как новенький и тогда… — Като придвинулся теснее, потерся носом по чувствительному месту за ухом. — Тогда расплатишься. — А если я не хочу? Возьмешь меня силой? Рука, мускулистая загорелая, скользнула по его ключице в ворот халата, ниже по груди к животу и сжала вмиг затвердевший член. — Захочешь. Ты уже течешь. Спи, принцесса. — Като наглым образом отвернулся к стенке. «Легко сказать. Как мне теперь спать?» На удивление и к собственному шоку, через несколько минут он крепко уснул. И спать на набитой сеном постели, под боком у разбойника, в богом забытом месте, вдали от дома и на правах раба было спокойнее и легче, чем на роскошной широкой кровати дворца в последние пару месяцев. Утром Като не было, зато были вареные яйца, хлеб, вода и молоко. Съев завтрак, принц осмотрел свою рану. Действительно отлично схватилась, считай, почти зажила. Первые пару часов принц маялся от скуки, но все же решился попробовать выйти. Дверь была не заперта. Свежий воздух пьянил, а солнце припекало. Принц посмотрел по сторонам. Кругом были хлипкие хижины и шатры, рядом бегали беззаботные дети, свободно разгуливали куры, коровы и кони. Кое-где были мужчины, чистившие оружие, а в окнах угадывались силуэты готовивших еду женщин. Обычная глухая деревушка посреди леса. На принца косились подозрительно, по его стану скользили плотоядные взгляды разбойников. Но почему-то было не страшно. У него только на лбу не было написано, что он — собственность Като. Поэтому принц спокойно брел дальше, пока не встретил уже знакомого старика. — Скучно стало? — Верно. Может быть у вас найдется что-нибудь почитать? — Что-то да найдется. Пошли. Он кивнул на свою хижину и вошел. Принц следом. Выбор большой, наверное, все награбленные свитки и книги доставались именно этому мужчине. Здесь даже нашелся букварь. Принц улыбнулся своим мыслям. — А где сейчас Като? — На охоте. — Старик заметил напряжение во взгляде принца и добавил. — На обычной, оленя загонят и придут. Уже совсем скоро. Совсем скоро. Прямо сейчас. Като, видимо, доложили, где именно находится его пленник. Он оглядел его сердито и раздраженно, когда вошел. — Сдурел? Быстро возвращайся. Старикан, игнорируя возмущения вожака, все же всучил приглянувшиеся принцу книги. Уже в комнате Като умылся, осмотрел его рану, но при этом все время недовольно бурчал. — Надо же. Дерзит, смотрит высокомерно, так еще и прогуляться вздумал. Себе на уме? А если бы… — Тебя здесь боятся и уважают, никто бы не посмел. Не доверяешь своим людям? — Испытывать доверие не желаю. А ты заставляешь. Разгуливал в шелках, светил своими белоснежными ножками на всю округу. — Ревнуешь? — Что? Пфф… Просто ты мой пленник, а не в гостях, ясно? Раздевайся. Пора расплачиваться. Като срывал с себя одежду, а принц не мог отвести взгляда. При свете дня его тело было еще желаннее, чем ночью. Красивое, рельефное, загорелое, наверняка горячее. Как и взгляд жгучих черных глаз. И даже хотелось раздеться тоже, но созревший план требовал исполнения. — Я придумал, как расплатиться иначе. Принц прикрыл поднявшуюся под халатом палатку букварем. — Могу обучить тебя грамоте. Теперь настала очередь Като смущаться и краснеть. Он накинул на плечи рубашку и выскочил из дома, осыпав принца такими бранными словами, которых тот раньше и не слышал. Но вскоре вернулся и сел на кровать рядом, понуро повесив голову. — Правда сможешь? — Конечно. Ты вроде умен, быстро схватишь. Но постараться придется. До вечера принц учил его алфавиту, они смогли осилить несколько слогов и Като сам написал свое имя. Принц улыбался, глядя на полное восторга лицо разбойника. — Надо же, а я сам не верил, что когда-нибудь это случится. Так и быть, не стану тебя трогать, принцесса. Ложись спать, я уйду на ночь. — Что? Почему? — Ну, ты ведь сам говорил, что не хочешь и… — Хочу. Като оглянулся у порога и посмотрел странно, нечитаемо. А потом пересек комнату и подхватил его, заставляя обвить торс ногами. Оба так хотели этого, что зубы клацнули о зубы. Като целовал грубо и варварски, сразу властно и подчиняюще, ненасытно. Принц млел и таял в чужих сильных руках, не мог перестать касаться, запускал пальцы в жесткие волосы и громко стонал в его рот. «Первый поцелуй. С преступником. С мужчиной. Плевать… как же хорошо. Как вкусно. Как мало…» Сознание уплывало, а тело млело и само льнуло за лаской. Грубой, даже жестокой, но по своему нежной. Принц подставлял под горячий скользкий язык шею, грудь, живот. А потом и член, и мошонку. Только поддавался бедрами глубже в узкое горло и был уже на грани, когда смоченный слюной палец вошел внутрь. Спину выгнуло дугой. Неприятное тянущее чувство вскоре слилось с ранее невиданным наслаждением. Принц бурно кончил в чужой рот, пульсирующую головку ласкали твердые губы. А вскоре эти губы целовали его собственные, а Като входил в него до упора. Двигался сначала медленно, затем быстрее, жестче, втрахивая в постель податливое тело. Принц не знал, что может быть так хорошо. Бесконечно гладил широкую взмокшую спину, растрепавшиеся волосы, сминал крепкие ягодицы, направляя их глубже в себя. Задыхался сам и глох от стонов в ухо. Низких, обжигающих дыханием. — Като… — Еще… назови меня по имени… — Ка…то… Он чувствовал, как напрягаются до предела мышцы, как пульсирует внутри, заполняя горячим и мокрым. Как отплевывается прижатый его прессом собственный член, размазывая семя по их телам. И потом сквозь накрывающий беспощадный сон вкусные твердые губы на своих, обтирающую между ног ткань и ровное сердцебиение под ухом. Утром первым открылись взору их переплетенные ноги. Его бледные, почти белые и почти бронзовые мускулистые даже в расслабленном состоянии ноги Като. Такие же бронзовые и мускулистые руки обнимали его и прижимали к себе. И тихое глубокое дыхание шевелило упругие спирали локонов на макушке. Ожидаемого чувства вины перед собой не было, только саднило и ныло сзади, но все равно было хорошо. — Проснулся, принцесска. Понравилось? — Да. — Честно признался принц. — Хочешь еще? Только теперь ты сзади. — Можно? — Нужно, крошка. У нас не так много времени осталось. В дверь постучали и посыльный сообщил, что времени и вовсе нет. Встреча назначена на полдень. Чувство тревоги закралось в груди. Чувство необъяснимой обиды и сожаления. За уже собранным и одетым принцем зашел Като. Смотрел долго и странно, так же нечитаемо. — Пора. Пошли, принцесса. — И это все, что ты скажешь? — А что еще? Остаться хочешь? Читать наворованные книжки, жрать черствый хлеб и трахаться со мной? Или пойдешь с нами грабить? Вот будет классно, романтики с большой дороги, блять. Это всё, что я могу тебе предложить, сладкий. Так что не обессудь. Пойдем, ты поедешь домой или куда там, а я получу свое золото. После того, что было, и этих слов в душе принца разрасталась огромная дыра. Но он ничего не сказал, воспитание монарха не позволяло показывать уязвленные чувства. Он гордо поднял голову и вышел за дверь. Лошади, люди, пустая опушка в лесу. Като вез принца верхом, удерживая перед собой. Рядом верхом ехали еще двое разбойников. Но принц догадывался, что густые дебри скрывают не меньше десятка других. Подъезжая, Като незаметно сунул принцу кинжал за пояс, но ничего не сказал. Его учащённо бьющееся сердце, дубасящее сквозь грудь в спину, говорило больше любых слов. Дядя встречал с распростёртыми объятьями, облегченно выдохнул, когда разбойники, получив свое золото, скрылись. — Поехали скорее от этого места, дорогой. Твой отец весь извелся, какое же счастье, что ты жив. Принц обернулся на удаляющуюся спину в красной рубашке. Като обернулся тоже. Но принца уже сажали в карету, а кучер яростно крикнул «Ноо». — Какое счастье, какое счастье, что ты жив. — Все повторял дядя, когда повозка неслась на всех порах. — Жаль, что ненадолго. Всегда говорил, если хочешь добиться нужного результата — сделай это сам. Какое-то чертово де жа вю. Снова руки тянутся к ножнам, и принц успевает отбить первую атаку кинжалом. Карету качает, но трое против одного в этот раз наверняка доведут дело до конца. В голове у принца успевает мелькнуть мысль, что он хотя бы умрет не девственником и за свою короткую жизнь все же успел влюбиться. Сзади слышится табун лошадей и залихватское «Иииииииххаааааа». А потом удар кулака попадает в висок и все проваливается в темноту. Пришел в себя принц уже в знакомой комнате, залитой золотым закатным солнцем и вскочил на кровати. Крепкие объятья обхватили под плечи и сжали так сильно, что хрустнули ребра. — Като. Дышать. — Прости, принцесса. Точнее, принц. Эван. — Как ты… — Неважно, крошка. Главное, что ты жив. А мне уже пора. — Подожди, стой… Като. — Ваше высочество! Ваше высочество! Слуги влетели в комнату, а стража вмиг взяла Като под руки, сцепив за спиной тяжелые металлические браслеты, и увела его прочь. Слабость закружила голову и все вновь провалилось в туман. Утром отец сидел у его постели и рассказывал о том, что, благодаря ему и его другу-разбойнику, удалось поймать предателей и наказать. Группировку из восточного леса не тронули, потому что их предводитель сдался сам, взамен просил лишь встречи с принцем. Без главаря банда долго не протянет, а его безуспешно пытались поймать почти десять лет. — Что с ним будет? — Тебе решать. Скоро твоя коронация и ты сам можешь принять решение, сын. — Сам смогу назначить людей на важные посты… — Я понял, к чему ты клонишь. Надеюсь, что ты не пожалеешь о принятом решении. Спустя пару месяцев Король Эван сидел за важными бумагами в своем кабинете и поднял взгляд, когда дверь отворилась. — Като, начальнику моей личной охраны положено выглядеть более... — Мне нравится красное. А тебе то, что под ним. — Сначала география и история. — Сначала на столе, а потом под ним. А потом все выучу, обещаю, Ваше Величество. Слово разбойника!