Часть 1
6 сентября 2022 г., 13:32
Солнце клонится к закату, попеременно скрываясь за высокими хребтами, отбрасывающими непомерно длинные тени, а внизу, под ногами всеми оттенками розового и пурпурного окрашены пушистые облака. Красиво. Даже несмотря на то, что тащиться сюда пришлось невесть сколько времени. Чайльд никогда не жаловался на долгую дорогу, скорее не ожидал, что Моракс, привыкший к комфортной жизни в городе, будет также непринуждённо чувствовать себя в горах. Голос льётся подобно медленной полноводной реке, его спокойные интонации идеально сочетаются с этим местом. Чайльд уже давно не вникает в долгую запутанную историю, которую ему рассказывают, просто слушает голос, будто музыку.
Когда Чжун Ли предложил показать кое-что особенное, Чайльд думал, что это касается чего-то нового в постели. Во всяком случае уж никак не о том, что его отведут на самую вершину Обители Адептов, куда закрыт путь даже наиболее выдающимся смертным. Как на ладони подножие гор, Нефритовый Дворец и даже огни Ли Юэ где-то вдали. Довольно комфортное местечко, чтобы сидеть и любоваться видом, если суметь сюда подняться. Была бы еще кровать…
Чайльд на минуту чувствует себя озабоченным извращенцем. Его тут вообще-то на романтическое свидание привели. Это… мило.
— Такое влияние Архонт Пыли оказала на рельеф долины Гуйли в то время, — Моракс делает паузу, отпивая чай из маленькой пиалы (у него здесь даже это предусмотрено!), и внимательно смотрит на него.
— Вы разве не говорили про Адептов? — Чайльд усиленно пытается вспомнить нить разговора.
— Адепты. Кажется, я немного отошёл от темы. Адепты тесно связаны с этим местом. Хранитель Облаков уже несколько тысяч лет…
Чайльд зевает.
— Тебе неинтересно? — Моракс неуловимо сводит брови, и это уже успех, что получается различать его выражения лица.
— О, нет, что вы! Это место… оно правда невероятное, — Чайльд чуть придвигается на каменной скамье и накрывает своей ладонью свободно лежащую на колене руку спутника, чтобы точно не возникло сомнений в его благодарности.
От пронзительного взгляда янтарных глаз Моракса в ответ в горле встаёт ком.
— Тарталья. Чего бы ты хотел?
«Тебя».
Селестия, у Чайльда сердце готово остановиться от одного вида Моракса, который пытается понять тонкости человеческих отношений. Быть романтичным. С ним. К счастью, хотя бы наглость как всегда рядом. Хищные огоньки вспыхивают в глазах.
— Я хочу…
— Нет.
— … сразиться с вами.
— Нет.
— Думаете, то что было с Путешественником это мой предел? Я тренировался! Я способен на большее! Примените хотя бы часть вашей силы!
Ладонь Чжун Ли переворачивается и мягко сжимает пальцы. Сердце пропускает удар.
— На это я не могу согласиться. Придумай что-то другое.
Нельзя сказать, что Чайльд вовсе не сокрушён, но он и не ожидал, что его просьбу одобрят. Это не значит, что он сдаётся, конечно, однажды он добьётся поединка с Гео Архонтом. Зато сейчас больше вероятность, что Чжун Ли согласится на следующее предложение.
Чайльд набирается наглости и приближается к чужому уху, обводит острым кончиком языка раковину.
— Я хочу… чтобы вы побыли снизу.
Моракс поворачивает голову, вопросительно сводя брови.
— Где снизу?
… И кто из них двоих прожил шесть тысяч лет, чтобы объяснять другому такие вещи?
— Помните наши занятия любовью? Хочу, чтобы мы поменялись местами. Хочу… заполнить вас… — Чайльд продолжает горячо шептать в самое ухо, пытаясь сохранить интимность момента.
— Ты хочешь войти в моё тело? — Моракс наблюдает короткий кивок и задумывается о чём-то на время. — Хорошо.
Хорошо. Хорошо, что Селестия ближе к этому высокому месту, ибо Чайльд чувствует, что сейчас вознесётся.
***
Лучшая комната в дорогой гостинице сверкает чистотой. Мягкая широкая кровать застелена шёлком. Слуга на входе вежливо склоняет голову, когда Чайльд по-хозяйски заходит внутрь и отдаёт приказ не беспокоить в ближайшее время. В Ли Юэ можно устроить себе действительно хорошую жизнь, если ты уважаемый Предвестник, да ещё и обладаешь набитым морой кошельком. Чайльд может жить и в палатке и питаться ягодами и выловленной в речке рыбой, если потребуется. Но для Моракса всё хочется устроить по высшему разряду. Это напоминает о том, как проходил их первый раз. Немало сил пришлось потратить, чтобы добиться понимания, какого продолжения Чайльд хочет от долгих поцелуев на кровати. Заиметь в любовниках Архонта — неожиданный результат командировки, но когда он мелочился? Не то чтобы он планировал раздвигать ноги, пусть даже перед целым Архонтом. Но когда Моракс наконец шумно выдыхает и толкает на кровать, нависая сверху, когда янтарные глаза вспыхивают в полумраке, а кончики волос начинают светиться, будто расплавленное золото, когда твердый каменный (во всех смыслах) член упирается в бедро… посмотреть бы на того, чьи ноги не раздвинутся самопроизвольно. И хотя растягивать себя под этим прожигающим взглядом и шептать, что да, вот так люди занимаются любовью, — неимоверно стыдно, оно того точно стоило. Но еще заманчивее кажется мысль о том, чтобы овладеть этим величественным божеством. О, такую победу Чайльд будет считать одной из самых выдающихся в своём списке. Слуги слегка презрительно смотрят на консультанта похоронного бюро, почтившего своим присутствием столь дорогую гостиницу. Знали бы они, что именно он создал каждую монетку из тех, что они так любят, что как раз-таки сейчас им стоит падать ниц и возносить хвалу небесам. Чайльд уже сам готов падать, желательно поближе к ширинке элегантных брюк. Он ставит перед Чжун Ли чайничек с его любимым дорогим сортом чая и придвигает блюдо с фруктами и лёгкими закусками. Моракс с явным наслаждением отпивает из пиалы, не препятствуя нежным поглаживаниям колена. — Я могу принять облик женщины, если хочешь. Так будет удобнее, вероятно. Чайльд едва не давится чаем, который тоже решил попробовать. — С чего это? — Совокупление традиционно происходит между мужчиной и женщиной, часто с целью продолжения рода. Тела мужчины и женщины созданы друг для друга. Я подумал, что так… тебе будет приятнее. Нет, Чайльд действительно никогда не считал себя тем, кто стал бы интересоваться собственным полом. Но он полюбил (Архонты, полюбил, блять!) Чжун Ли именно таким, какой он есть, и предлагать подобное столь внезапно… Честно говоря, это задевает. — Но я ведь был мужчиной, когда мы делали это. Вам было противно? Вам противно, если я буду сверху? Видимо, что-то надломилось в голосе, потому что Чжун Ли разворачивается и закрывает его рот своими губами. Кровать итак была близко, а сейчас Чайльд уже обнаруживает себя на ней, и горящие глаза снова смотрят сверху вниз. — Мне никогда не было противно с тобой. Такими темпами ноги снова разъедутся, а у него были другие планы на сегодня. — Оставайтесь таким, как есть. Я сделаю вам очень хорошо. Обещаю. Чайльд переворачивается, меняясь местами, и Моракс на удивление покорно остаётся лежать под ним, внимательно наблюдая за действиями. Наверное у него есть какой-то свой способ избавиться от одежды по щелчку пальцев, но Чайльду доставляет особенное удовольствие снимать её самостоятельно, слой за слоем, и маленькой победой ощущается добраться до того, что всегда скрыто под строгим костюмом. Удивительные узоры покрывают плечи, руки, грудь. Прожилки на них светятся золотом, как и кончики длинных волос. Чайльду нравится медленно вести языком по каждой линии, пока она не истончается и не переходит в светлую кожу. Нравится, как напрягаются мышцы, когда он прикусывает кожу на груди, а сильные руки крепко стискивают его лопатки. Всё-таки Моракс привык держать контроль в своих руках. Это только начало. Чайльд медленно сползает ниже. Удовлетворенно отмечает про себя, что Чжун Ли, похоже, не врал — его член стоит. Колено втискивается между бёдер, настойчиво разводя в стороны. Тело Моракса не отличается мускулистым сложением, но мышцы его будто камень. И тем не менее кожа на бёдрах нежная и мягкая. Чайльд пробует пощекотать под коленкой одну ногу и закидывает её на своё плечо, припадая губами к внутренней стороне бедра. Он готов был бы выцеловывать каждый сантиметр, от коленей до ягодиц, пока их обоих это не сведёт с ума. Он итак мало какой участок пропускает. Но все это лишь закуски перед основным блюдом. Чайльд давит ладонями, разводя ноги ещё шире, и в последний раз прикусывает и целует место, где бедро переходит в ягодицу. Он позволяет себе немного полюбоваться открывшимся столь откровенным зрелищем и наконец широко и влажно проводит языком под яичками, устремляясь к маленькой сжатой дырочке. Острый кончик несколько раз обводит по кругу, увлажняя и расслабляя мышцы. Не сразу, но ему удаётся проникнуть внутрь, отчего всё тело Чжун Ли под ним дёргается. Так узко, даже для языка. Чайльд поднимает глаза и встречается с двумя раскалёнными звёздами. Моракс вплетает пальцы в растрёпанные рыжие волосы, прижимая его к себе. Он не против, совершенно не против вылизывать и разрабатывать отверстие, пока оно не станет хотя бы чуть более податливым. Каждая частичка Моракса кажется прекрасной. Чайльд отстраняется только чтобы взять предусмотрительно оставленный поблизости флакончик с маслом. Тонкий аромат цветков цинсинь мягко ударяет в нос. Торговец уверял, что оно оказывает расслабляющий и даже лечебный эффект, и Чайльд лично спросит, если тот вдруг вздумал солгать. Но не похоже, чтобы с маслом было что-то не то, когда он проливает его на промежность Чжун Ли и особенно тщательно смазывает края влажного от слюны ануса. Он осторожно погружает внутрь один палец. Не так сложно, как казалось на первый взгляд. — Всё хорошо? Скажите что-нибудь, — Чайльд внимательно смотрит на мало что выражающее лицо партнёра, пытаясь уловить реакцию. — Гм. Нормально. Я должен говорить? — Ну, хотя бы выражайте что-то, чтобы я понимал. Непременно скажите, если будет больно или неприятно! Если в целом вам всё нравится, можно ничего не говорить. Если что-то особенно понравится… можете стонать… — До сих всё было хорошо. Твой язык — понравилось. Я сделаю тебе также. — Не будем сейчас об этом! — Чайльд поспешил вернуться к своему занятию, стараясь не думать о длинных драконьих языках. Аккуратно двигая пальцем одной руки внутри, второй он мягко обхватывает наливающийся кровью член, чтобы разбавить ощущения. Когда язык возвращается на прежнее место, протискиваясь вслед за пальцем и раздвигая ещё чуточку шире, наградой служит первый низкий стон. Двум пальцам, согнутым внутри, удаётся наконец найти простату, и Чайльд чувствует, что его выдержка на пределе. Он готов кончить, не прикасаясь к себе, от одного только вида прогнувшегося в пояснице Моракса. Усилием воли удаётся подавить себя и продолжить растягивать дальше. Медленно, мучительно для них обоих, до тех пор, пока не будет достаточно. Моракс оттягивает его голову от себя, когда три пальца (и один язык) могут свободно двигаться. Тёмные горящие янтари прожигают насквозь, животом можно почувствовать, как дёргается чужой возбуждённый член. Время финального трофея. Чайльд предвкушающе облизывается, прекрасно понимая, как пошло это смотрится после того, чем он только что занимался. Он скользит выше, подминая Чжун Ли под себя, и, не сдерживая стона, вводит свой член в эту всё еще невероятно тугую дырочку. Моракс рычит, кажется, и впивается в его губы, золотые узоры на коже будто вспыхивают ещё ярче. Чайльд бы похвастался такой блистательной победой, но нет, это распалённое, раскинувшееся под ним прекрасное божество, этот момент единения, страсти и нежности, он оставит исключительно для себя. Эта ночь принадлежит только им.***
Яркие звезды молочной россыпью разукрашивают небо, где-то высоко можно разглядеть очертания Селестии. В бездну Селестию, в бездну бессмертие, Чайльду хорошо и так. Колени Моракса, на которых покоится его голова, не намного мягче каменной скамейки, но длинные пальцы приятно перебирают волосы. Почему-то это место навевает сон, и Чайльд почти проваливается в него, удобнее устраивая голову. — Это место прежде не посещали люди, — фраза Моракса выделяется интонацией из монотонного потока речи. — Только Адепты. — И много их у вас было, этих Адептов? — Чайльд приподнимает голову, стараясь подавить кольнувшую иголочкой ревность. — Жизни многих из них уже оборвались, но некоторые продолжили свой род. Чайльд имел ввиду не это, но сейчас лучше не пытаться объяснять. Моракс аккуратно высвобождает свои ноги и встаёт со скамьи, это побуждает подняться следом. — Ты мне веришь? — Как можно не поверить богу контрактов? — усмехается Чайльд в ответ. Моракс шагает в пустоту, падая с высоты нескольких сотен метров, даже без планера за спиной. Сердце опускается куда-то в пятки, и первое желания Чайльда раскрыть свой планер и прыгнуть следом, но в следующее мгновение перед ним взмывает огромный дракон. Ха… Этот старик умеет удивлять! Голова парящего дракона опускается на каменный постамент, и Чайльд осторожно гладит твёрдые отливающие золотом чешуйки. Дракон настойчиво толкает шею к его ногам. Неужели… Неужели он правда хочет… — Вы действительно предлагаете мне… э-э… забраться на вас? Морда слегка качается в жесте, похожем на кивок, и Чайльд осторожно перекидывает ногу через массивную шею, крепко вцепляется в выступающие чешуйки. Дракон взмывает в небо и вихрем проносится между исполинских скал. Горные пейзажи смешиваются в цветной водоворот, ветер свистит в ушах, и сердце громко и часто стучит, выбрасывая столь желанный адреналин. «Тевкру бы понравилось», — мелькает где-то на периферии сознания. Моракс кружит высоко между уединённых скал, тщательно избегая мест, где могут оказаться люди. Должно быть, теперь он может размяться в своей истинной форме только под покровом ночи в подобных местах, иначе жители Ли Юэ, мягко говоря, удивятся, если над их крышами вдруг пролетит почивший Архонт. Чайльда ссаживают на прежнее место. Ему кажется, что он всего лишь моргнул, но Моракс внезапно оказывается тут же, уже в человеческом обличье. — Тебе понравилось? — Да!.. Очень понравилось, — дыхание всё ещё сбито после головокружительных полётов. Чжун Ли спокойно, будто не он тут только что превращался в огромного, мать его, дракона, садится на скамью и тянет Чайльда к себе, укладывая его голову на свои колени. — Спасибо. — За что? Моракс что-то тихо отвечает, но Чайльд сам не замечает, как его мягко окутывает сон.
