Strong enough

Часть 1: Договорённость Кацуки не знал, почему Шото решил работать в его геройском агентстве. Хотя он понимал, почему Шото не захотел работать под началом Старателя, он мог бы с лёгкостью открыть своё собственное агентство и добиться успеха. Но Кацуки не приходится жаловаться.    Шото был ценным сотрудником. Бесконечный источник силы. Силы, с которой нужно считаться. И чем дольше Кацуки работал бок о бок с ним, тем больше он благоговел перед силой Шото, когда тот сражался со злодеем.    — Каковы твои условия? — спросил Кацуки четыре года назад во время боя со злодеем. Шото только появился в уличной одежде и начал сражаться вместе с ним (несмотря на то, что Кацуки настаивал, что ему не нужна никакая помощь).   — Условия? — Шото выпустил трехэтажный столб огня, загоняя злодея в угол, чтобы Кацуки мог его арестовать.    Кацуки с легкостью прижал злодея к земле, поставив колено на лопатки мужчины, и посмотрел на Шото, который небрежно подошёл к ним. — Да, Половинчатый, условия. Что ты хочешь за то, чтобы присоединиться к моему агентству?   — Я хочу сражаться со злодеями. И предпочёл бы это делать с тобой.   — Что, черт возьми, это значит?   — Ну, ты же номер один. Блядь. Шото понимает, как потешить самолюбие Кацуки.    — Ты просто хочешь присоединиться к успешному агентству после перерыва, — перефразирует Кацуки, на что Шото кивает раз. — Ладно. Но если к концу года ты не войдешь в топ пять героев, то проваливай.   И это не заняло много времени. Шото достиг пятого места уже через три месяца, а к концу года был на третьем. Он комфортно расположился на этом месте в течение следующих трёх лет, пока Кацуки и Деку соперничали за место героя номер один и два. Наличие двух из трёх топовых героев в одном агентстве потрясло всю Японию. Динамайт и Шото давали интервью, в которых они показывали фрагменты своих бесед со времен UA. И поначалу их интервью очень напоминали те, что они давали в старших классах. Но годы шли, и публике это нравилось, нравилась их дружба, нравились их взаимоотношения. Благодаря Шото Динамайт стал более мягким. И по мнению публики, он отчаянно в этом нуждался. А благодаря Динамайту Шото вылез из своей скорлупы.   — Я думаю, нам следует прекратить появляться на публике, — говорит Шото однажды утром в агентстве, ставя перед Кацуки тройную порцию капучино.    — Я твержу это уже много лет, — отвечает Кацуки, опрокидывая горячий кофе и чувствуя, как обжигающе горячая жидкость стекает по пищеводу. Это ничто по сравнению со всем, что он делает.    — Нет, серьёзно, — говорит Шото. Кацуки поднимает глаза и встречается с пристальным взглядом Шото. — Мы привлекаем слишком много внимания...   — Немного поздновато для этого, Шо.   — ...и мы стали мишенью для более известных, могущественных злодеев, чем когда-либо.   — Разве это не хорошо? Пусть они нападают на нас, а не на других членов слабеньких агентств. Мы с ними справимся, — Кацуки сжимает бумажный кофейный стаканчик добавляя: "запросто".   — Они становятся сильнее, потому что мы провоцируем их.   — Это не так работает.   — Они хотят победить тебя, победить нас. Я знаю, ты не читаешь письма хейтеров с угрозами расправы, но я читаю...   — Ладно, прекрати.   — ...и однажды они поймут, как это сделать, потому что мы постоянно оказываемся в центре долбаного внимания.   Кацуки отрывается от мыслей, чтобы посмеяться над использованием Шото слова “долбаный”. Просто скажи ”блядь".    — Отказываюсь.   Но любой аргумент Кацуки не устоит перед глупым, но очаровательным упрямством Шото. Кацуки ставит мятый стаканчик на ближайшую поверхность и подходит к Шото достаточно близко, чтобы положить руку ему на плечо. — Шото, я уверяю, что я достаточно силён, чтобы защитить тебя...эм...нас от любой угрозы или злодея. Мне не нужно читать дурацкую визитную карточку плохого парня, чтобы понять это, — Кацуки ободряюще похлопывает Шото по плечу и отходит, чтобы надеть свой геройский костюм. Он останавливается на мгновение, рука всё ещё на плече Шото, улыбается и дразнит: — Если я не прав, я позабочусь о том, чтобы агентство на некоторое время затаилось. Шото поворачивает голову к Кацуки, но не смотрит ему в глаза. — Если ты не прав, это значит, что ты мёртв.   Рука Кацуки покидает плечо Шото, и топот ботинок отделяется от него. Это должно было обнадёжить Шото. Он хотел быть более настойчивым, более упрямым, как его друг. Он хотел, чтобы у него хватило как умственных, так и физических сил схватить Кацуки за руку, усадить и сказать, что должно произойти. Он жалеет, что у него не хватило смелости пригрозить Кацуки уходом из агентства. Но и Шото, и Кацуки понимают, что он этого не сделает. Это пустая угроза. А Кацуки более упрям и непреклонен, и Шото никогда таким не будет. Кацуки переиграет его в упрямстве в любой день недели.    Итак, Шото отправляется в патруль, один, думая только об обещании Кацуки и возможных последствиях.  Часть 2: Защита Шото вызвали на место, где пассажирский автобус, перевозивший злодеев, перевернулся и есть сбежавшие заключённые. Как известно, ни у одного из злодеев, не было смертельных причуд, но в районе царит полная неразбериха. Шото не возражает ответить на этот вызов, потому что он знает, что Динамайт никогда бы не ответил на такой вызов. "Слишком много статистов бегает вокруг, — сказал бы Кацуки. — Злодеи слишком слабы. Я здесь не для того, чтобы нянчиться с кучкой неудачников." А это значит, что это именно то место, где Шото хочет быть. Делать свою долбаную работу, а не становиться свидетелем тупого “героизма” Кацуки. Но даже Шото должен признать, что этот район чрезвычайно беспорядочен для такого уровня угрозы. Может, именно поэтому Шото не заметил клыкастого злодея с отвисшей челюстью, острыми как бритва зубами, несущийся на него на четвереньках.  Может, именно поэтому Шото не услышал криков очевидцев, когда мужчина — который в тот момент походил на монстра — прорывался сквозь толпу, время от времени отрывая руку или голову.  Может, именно поэтому Шото не среагировал вовремя и оказался на земле с глубоким укусом в ноге и кровотечением. Тёмная кровь из раны окрасила синий костюм. В конце концов, не имеет значения, почему всё это произошло, не так ли?  Потому что, в конце концов, это всё ещё Динамайт появляется над Шото. Это всё ещё Динамайт сражается лицом к лицу с этим монстром.  И это всё ещё Кацуки в коме на аппарате жизнеобеспечения в больнице.  Часть 3: Последствия этих обстоятельств После этого агентство прекращает работу.   — Это временно, — говорит Шото журналистам. Но все знают, что агентство – ничто без Динамайта. Японию сотрясает новая волна – волна страха. Когда два из трёх топовых героев вышли из строя, а злодеи, похоже, выходят из-под контроля. Даже больше, чем раньше.  Шото проводит большую часть дней в больнице с Кацуки. В остальные дни он проверяет дом Кацуки, открывая его своим запасным ключом. Поливает комнатные растения, кормит кошку и всё такое. Однако Шото никогда не может оставаться там надолго. Он не может пройти и метра, не наткнувшись на какую-нибудь атрибутику Динамайта. Одежда и товары героя, который, возможно, больше никогда не будет патрулировать Японию из-за Шото.  К тому же, что неудивительно, в доме пахнет Кацуки. Пахнет травой, льном и загорелой кожей.  Стерильный больничный запах более терпим. Здесь и остаётся Шото. Что очень удобно, так как именно здесь и Кацуки. — Ты был прав, — говорит Шото Кацуки, который без сознания. — Жаль, что ты не в сознании услышать, как я это говорю, потому что я никогда больше этого не повторю. Новостной канал над койкой Кацуки рассказывает об инциденте двухнедельной давности. Авария с участием автобуса, перевозившего злодеев, была раскрыта как отвлекающий маневр для целого запланированного нападения на Мусутафу. Трое злодеев приняли наркотики, усиливающие действие причуд, чтобы напасть на Шото, Динамайта и Деку. Однако наркотики неожиданно поджарили их мозги и привели в неистовство, что сделало их ещё более опасными. Деку и Динамайт сражались один на один со злодеями,  нацелившимися на них, и в итоге уничтожили их. Шото понял, что Кацуки, должно быть, понял, что он тоже станет мишенью, и бросился тому на помощь.    Улица, на которой произошло сражение, перекрыта даже две недели спустя. Цветы, плакаты, мерч Динамайта выложен вдоль тротуара, словно он – Кацуки Шредингера – одновременно похоронен в земле и борется за свою жизнь на больничной койке.   Шото закрывает лицо руками и трёт глаза, что щиплет от неминуемых слёз. Они каждый день крутят этот глупый репортаж по телевизору. Анализируя события и состояние Кацуки к тому времени, как он добрался до Шото. Восхваляя Динамайта, обычно самоуверенного и наглого героя, за спасение своего друга. Строя догадки о здоровье Кацуки и о том, выживет он или нет.   — Не оставляй меня, блядь, — задыхается от рыданий Шото, прикрывая лицо руками.    — Эй, Половинчатый, — отвечает низкий, скрипучий голос, — следи за своим языком.   Шото убирает руки с лица и щурится сквозь слёзы. Алые глаза Кацуки моргают, оживая, и он с трудом поворачивает голову в сторону Шото.    — Кацуки... — не задумываясь, Шото кладет руку на руку Кацуки, а другую – на его щеку, удерживая, словно тот может встать и уйти, раз очнулся.    — Кацуки, — снова повторяет Шото.    — Привет, Шо, — произносит Кацуки. Но Шото заставляет его замолчать, затем снова начинает плакать. Медсестра, должно быть, услышала его крики, потому что через какое-то, которое Шото не помнит, его выводят из палаты. Палата переполнена медсестрами, врачами и респираторными бригадами, а Шото беспомощно стоит снаружи.    А потом ещё две недели в больнице.  Но на этот раз Кацуки в сознании и проклинает всех, кто приближается к нему, а Шото ухаживает за ним и извиняется перед медсестрами и врачами от его имени. Когда Шото идёт поливать цветы Кацуки и покормить кошку, ощущение присутствия Кацуки в доме не угнетает. Все узнают, что Динамайт пришёл в себя, и когда Шото проезжает мимо улицы, где произошло сражение, люди перестали оставлять цветы.    Он старается не радоваться тому, что Кацуки позволяет ему оставаться в палате, что позволяет Шото помогать с физиотерапией, что позволяет себе открыться перед Шото.     — Спасибо, Шо, — однажды вечером говорит Кацуки, ковыряясь в больничной еде. Он замолкает на мгновение, а затем спрашивает: — Как ты узнал, что я скоро очнусь?   — Я не знал... — признается Шото. — Но я должен был верить. Это всё, что мне оставалось.   — Медсестра сказала, что ты был здесь каждый день.   — Не каждый день! — быстро проговаривает Шото, краснея. Но когда он поднимает глаза, Кацуки просто улыбается ему.    — Ладно, — отвечает Кацуки, и кажется, что он собирается сказать что-то ещё, но он проглатывает всё, что бы это ни было. — Просто, спасибо. Через две недели Шото отвозит Кацуки домой и помогает обставить всё, как можно удобнее, пока Кацуки не встанет на ноги. Он садится на диван рядом с Кацуки и объясняет, что в кухонном шкафу есть рамен, и что утром он заберёт того на физиотерапию, и как часто ему нужно менять повязки.   — Чтож, эм, это должно быть всё, — сообщает Шото, вставая.    — Шо, постой... — Кацуки хватает Шото за запястье, и тот замирает. Они не знают, как долго они так остаются, но оба понимают, что долго. Кацуки отчаянно вцепился в запястье Шото, а последний не пытается вырваться. Он смотрит на руку Кацуки, на то, как тяжело поднимается и опускается грудь Кацуки, когда он дышит, на яркие алые глаза Кацуки, что смотрят только на него.    — Что...что такое, Кацуки? — неохотно спрашивает Шото, думая, что Кацуки отпустит его, но тот этого не делает.    — Эм, как...или можешь...можешь показать, как менять повязки? Я не слушал ту глупую медсестру. Её голос бесил меня.   Только когда Шото садится рядом, он отпускает запястье Шото. Шото кивает, слова подводят его. Он хватает коробку из-под обуви, которую заранее наполнил всем необходимым для обработки ран. Шото осматривает сильно избитое тело Кацуки. Похоже, у него повязка через каждые несколько дюймов. — С чего ты хочешь начать? Наверное, с самых больших? Кацуки поднимает руки над головой и морщится, но всё же хватается за ворот футболки и снимает её. Повязка на торсе скрывает рану от укуса, что задел некоторые жизненно важные органы и подкосил на время. — Можем начать отсюда, если это поможет?   Шото бездумно протягивает руку и кладёт поверх повязки. Горячие слёзы выступают в уголках глаз. — Мне так жаль, Кацуки. Это моя вина.   Кацуки перехватает руку Шото и прислоняет её к своим губам. Он оставляет поцелуй на костяшках пальцев, а затем смотрит на него. — Шо, я обещал, что буду защищать тебя. Знание того, что я дал это обещание, дало мне сил сражаться со злодеем, который нацелился на меня, и быть в состоянии справиться с клыкастым, нацелившимся на тебя.   Шото всё ещё чувствует каждое прикосновение губ Кацуки. Порхание тысячи пьяных бабочек сбивает Шото с толку. Он вдруг вспоминает то последнее нормальное утро, которое они провели вместе. — Я же говорил, что мы станем мишенью.    — Ты об этом хочешь поговорить прямо сейчас? — голос Кацуки звучит размеренно.    — Я только... я не знаю. Это был наш последний разговор. И долгое время мне казалось, что он будет последним в жизни. — Я думаю, тебе... — Кацуки делает паузу и крепче сжимает руку Шото, обдумывая слова в голове. — Я хочу, чтобы ты остался.   — Позаботиться о тебе?   — Нет, Шото, — возражает Кацуки и наблюдает, как крутятся шестерёнки в хорошенькой головке Шото. Тот смотрит с широко раскрытыми глазами на Кацуки, и кажется, что он наконец-то понял, но...   — Не мог бы ты, эм, объяснить мне?   Кацуки делает глубокий вдох и обхватывает лицо Шото руками. — Я люблю тебя, Шо. Когда я понял, что мы стали мишенью, единственное, о чём я мог думать, – это как добраться до тебя. Я бы сравнял город с землей, лишь бы добраться до тебя, Шото. Я не могу представить себе агентство без тебя. Я не могу представить себе жизнь без тебя. Я думаю, если бы это ты был в коме, я бы с ума сошёл.   Шото пристально смотрит на Кацуки, собирая воедино всё сказанное. Прокручивая слова Кацуки снова и снова в своей голове, трижды проверяя, правильно ли он расслышал.    Когда смысл слов Кацуки, наконец, дошёл до него, Шото произносит: — Ты любишь меня.   И это не вопрос. Это факт. Абсолютно точно.    Кацуки наклоняется и целует Шото, а затем отстраняется на минуту, чтобы снова посмотреть на него. — Да. Люблю.   Лицо Шото раскраснелось, а Кацуки ничего не может с собой поделать. Он целует Шото снова и снова. А Шото снова и снова целует в ответ.    — Кацуки? — спрашивает Шото, и тот чувствует мягкость и нежность своего имени на губах.    — Хм?   — В следующий раз, я обещаю, что буду тем, кто защитит тебя.