Маджента

      Когда с неба упадёт последняя звезда — загадывай желание… — так ты говорил?!       Разглядывая с неподдельным интересом бескрайнюю темноту в маленький окуляр телескопа… Хмурился и, вытаскивая синий карандаш из-за уха, что-то усердно выводил в своём ежедневнике с котятами. Напряжение, казалось, ни на секунду не покидало твоего лица — брови нахмурены, а пытливый взгляд всё ищет и ищет… что? А чёрт его знает…       Я всегда так любил наблюдать за этой картиной — с лёгким прищуром и непокидающей губы улыбкой. Ты не замечал. Потом ловил мой взгляд и злился. Улыбался. Просил не отвлекать. Целовал в смоляной затылок. Говорил, что нужно ещё немного потерпеть — вот закончишь и мы пойдём домой заваривать рамён, пить соджу и смеяться с глупых персонажей в очередной сопливой дораме — той, что на первой строчке запроса «что посмотреть этим вечером»…       Я не отвлекал… Или, в крайнем случае — очень старался. Твоя одержимость астрономией казалась мне прелестной — я никогда её не понимал, но всегда разделял твои увлечения. С самого начала до самого конца…       Я помню, насколько глупым было наше знакомство — анализируя его позже и те фразы, которыми мы перекинулись друг с другом, ты прятал лицо в изгиб локтя, намеренно пытаясь скрыть румянец на щеках и еле-слышно шептал, что это однозначно судьба, по-другому и быть не может…       Это был четверг. Не помню точно, какое число, — с этим меня всегда память подводила. В последствие, я перестал считать дни, цифры сменяли друг друга — одна за одной, потом обнулялись, и всё по новой. Но дни недели я помнил всегда…       Самый обычный четверг — ничего примечательного… Я встал с утра пораньше, умылся, перекусил первым, что было в холодильнике, и побежал на работу. На улице нещадно лило — в Сеул пришёл сезон дождей. Держа одной рукой зонт, а второй до побелевших костяшек вцепившись в руль велосипеда, я петлял по знакомым улицам меж точно таких же спешащих на работу прохожих.       Я заметил тебя не сразу — а когда заметил, было уже поздно. Асфальт намок и скользил, видимость плохая… На приличной по меркам велосипеда скорости я летел прямо на тебя, а ты, ошарашенный происходящим, замер столбом без возможности пошевелиться; мой «металлический друг» не слушался — чудом, в последний момент я успел крутануть руль и свалился на правый бок. Ты отделался лёгким испугом. И брызгами с головы до ног…       Я был мокрый насквозь, штанина брюк задела велосипедную цепь и порвалась, спицы зонтика разломились надвое — ничего из этого мне не помешало встать, отряхнуться и тут же упасть на колени с извинениями, предложить химчистку и кофе в качестве компенсации.       Кажется, ты всё ещё пребывал в лёгком шоке тогда, потому промямлил себе под нос, что согласен, да, можно, хоть и не стоит, вообще-то, но да, ты не против, если я настаиваю…       Лучшее знакомство…       После того дня, проведённого в компании тебя, горячего рафа, прогулки до моего дома, чтобы переодеться, потом до твоего с той же целью и до прачечной — я как-то подсознательно, на духовном уровне, сразу понял — это наша не последняя встреча…       Мы обменялись никами в какао, а тем же вечером ты мне написал и спросил, куда в следующий раз?       Я впервые за долгое время поймал себя на том, что глупо улыбаюсь, сам до конца не понимая из-за чего… Так ведь выглядят влюблённые люди.?!       Мы побывали на всех актуальных выставках, пару раз сходили в театр, ещё пару — на научные лекции, на которых ты рассказал о своей маленькой одержимости — звёздном небе, планетах, галактиках…       Первый телескоп тебе купил я, в качестве подарка на переезд — ко мне. Кажется, ты тогда даже расплакался от счастья — всё благодарил и целовал, целовал и благодарил… Той же ночью мы поднялись на крышу моего дома — уселись поудобнее на газоне и ты принялся настраивать телескоп. С каждым новым рассмотренным тобой в маленьком окуляре объектом, твоё лицо озарялось улыбкой, а глаза загорались — губы подрагивали, предательски выдавая волнение. Так выглядело счастье…       Ты всегда был таким — возвышенным, далёким, каким-то абсолютно недосягаемым для всех остальных. Постоянно жался ближе к небу, старался быть выше… Выбирал жильё на последних этажах, путешествовал самолётом, а не поездом…       Твоя тяга к небу — твоя маленькая одержимость, дарованная тебе свыше, стала твоим проклятием…       Это был четверг… Я навсегда запомнил этот день — не число, в числах я не силён, если честно, но с днями недели всегда было проще… Самый обычный четверг…       Ты летал в Кванджу, на конференцию по работе. Усталый, присылал мне фотографии из аэропорта и писал, что через пару часов мы, наконец, встретимся… Я спросил, во сколько точно тебя ждать. Ты ответил, что самолёт приземлится в 14:20. Это всё есть в переписке — вряд ли бы я запомнил время, не стань оно таким важным… Самое обычное время…       Я планировал выехать за час, но быстрее разобрался с работой, потому выехал за два — решил, что не будет лишним зайти в цветочный и взять твои любимые эустомы цвета маджента… Ты ведь так любил, когда я дарил тебе цветы…       Погода в тот день была самая обычная — даже тёплая, для ранней весны. Я потом удивлялся, почему же в тот день не шёл дождь — он лил всю неделю, но именно в четверг перестал… На улице было приятно… Даже жаль, что он не шёл — так бы я хоть как-то мог оправдать ту меланхолию, что поселилась в моём сердце с того дня.       Я ехал по дороге из Сеула в Инчхон, когда услышал, как будучи сдержанным всю дорогу таксист ругнулся себе под нос и резко затормозил. Сначала я ничего не понял — у меня в ушах были наушники, смотрел я только в экран телефона, увлечённый перепиской в рабочем чате.       Мне пришлось вытащить один наушник и уточнить, что произошло.        — Самолёт… Вы только посмотрите… Он…       И я посмотрел… Вышел из машины и взглянул на небо — серебристый боинг рассекал голубую небесную гладь вертикально — по направлению сверху вниз… Левый двигатель дымился — самолёт стремительно падал…       Я помню как нервно усмехнулся — это не мог быть тот самый самолёт… Какой угодно, но точно не тот, на котором летел ты… Водитель такси косо поглядывал на меня в зеркало заднего вида, а я продолжал смеяться по дороге до аэропорта. Расплатился с ним, вышел из машины, бодрой походкой направился ко входу, чтобы увидеть на табло в графе прилёта твоего рейса прочерк и услышать сообщение по громкой связи:       Дамы и господа, рейс номер *** Кванджу-Инчхон потерпел крушение, вся информация уточняется, просим вас соблюдать меры безопасности и не создавать паники. В случае необходимости психологической помощи позвоните на горячую линию службы доверия **********       Букет эустом твоего любимого цвета маджента выпал из моих рук и, кажется, кто-то проходящий мимо наступил на него… Я забыл, как дышать.       Боинг упал в жёлтое море. Забвано — ведь жёлтый цвет ты не любил никогда… Тем же вечером мне сообщили — не выжил никто…       Самый обычный четверг…       Я перестал спать по ночам. Мучился от жуткой бессонницы, стал в два раза больше курить и перестал общаться с нашими общими знакомыми. Убрал все твои фотографии в рамках по коробкам, туда же скидал одежду, личные вещи, книжки… Отказался от того рамёна, что мы ели вместе, потому что больше не выносил его вкус, перестал смотреть дорамы и пить соджу — вообще. Не выходил ночью на улицы и не смотрел на звёзды — потому что боль воспоминаний ножом резала сердце, рвала его на мелкие куски, перетирала в порошок, потом заново помещала в грудь и заставляла продолжать жить… Несмотря ни на что…       Когда с неба упадёт последняя звезда — загадывай желание… — так ты всегда говорил…        — Я загадал