Про ножи, верёвки и любовь

Дело — потенциальный висяк. Именно с таким настроем в кабинет заходит Дима и плюхает папку перед Игорем на стол. — Нам втюхали целую серию. Маньяк с сексуальными девиациями какими-то. Он выбирает жертв на тематических вечеринках, выслеживает и убивает недалеко от клуба. И таких уже пять трупов, — Дима рассказывает, а Гром листает материалы, которых более, чем достаточно, чтобы запутать всю полицию города. — Игорь, нам бы хоть что-то начать делать, а то нам голову оторвут, уже столько трупов. — Мы сейчас в клуб с тобой поедем, пока других зацепок быть не может, собираемся. Игорю это все не очень нравится, на самом деле, почему до них только сейчас все материалы дошли, а не раньше, если тут серия на лицо. Мутно как-то, а Гром после чумного доктора такое не переваривает. Так что хочется банального расследования, чтобы все четко и привычно для мозга. Тут, видимо, такого не будет, потому что как-то не торопились люди в серию объединять это, а очень зря, тут же просится. Правда, клуб уже доверия не внушает, хоть приходят они с Димой днём. Встречает их, на удивление, Ира-Шарлотта, а за ее плечом маячит Калигари. Игорю хочется по лбу себя хлопнуть, что он не сразу вспомнил, хоть на память уже особо не жалуется, но он даже рад, что это именно их клуб. — Вот это встреча, конечно, — Гром усмехается и наблюдает, как Дима подозрительно смущается, а Валик почти что хищно улыбается. Потом расспросить Дубина, что ли. — Я всегда говорила, что лучше вы к нам, но по другому поводу. Пойдёмте, мы расскажем вам все, что знаем, — Ира кивает на неприметную дверь, через которую они оказываются в очень условном кабинете. Но тут точно нет лишних ушей, потому что материалы дела просто так не рассказываются. — Подведём итог, — Ирина сидит на диване с ногами, Калигари задумчиво вертит чашку в руках, а Игорь с Димой только-только закончили все пересказывать. — Этот псих убивает девушек после их выступлений на сцене, у него есть типаж, и вы хотите его выследить, слившись с толпой, я верно поняла? — она переводит взгляд с одного на другого. — Верно. Только вот я в этой Теме не шарю, мне бы гида какого, — Игорь совершенно не стесняется того, что он почти что невинный младенец. А вот Дима ему поддакивать как-то не спешит особо. — Будет тебе проводник. А у Димы уже есть, — эта фраза заставляет Дубина покрыться румянцем, а Валентина закашляться. — Приходите через два дня вечером, у нас как раз будет закрытая вечеринка. Только следите в оба, никому из нас не нужен новый труп, — Ира сейчас звучит как Прокопенко, но это как раз хорошо, это подстёгивает к работе. За эти два дня они поднимают записи всех камер, которые вообще есть в округе клуба, пытаясь хотя бы немного понять, кого они ищут. Свидетелей, естественно, нет, так что и описания нет, а всех подозрительных типов в капюшоне отследить не удаётся. Впрочем, ничего необычного. Игорь удивился бы, если бы они что-то нашли. Так что у них остается единственный вариант с собственным внедрением в местную тусовку, что становится той еще задачкой. И если Дима может спокойно (нет, вообще нет, Дубин трижды передумывает, потому что ему неловко спрашивать у Валика про это) проконсультироваться, то Гром знатно тупит хотя бы с выбором костюма. У него из нормальной одежды только костюм с выпускного, что явно не подходит хотя бы по качеству. Приходится ехать в торговый центр и неловко выбирать рубашку и брюки. Кажется, Шарлотта говорила что-то, что можно в простой классике прийти, не прогадает. На это Гром ставку и делает. Даже приезжает к клубу на такси, чтобы не толкаться по подземке. Дима уже ждет его внутри вместе с Калигари и Шарлоттой. Та, неспешно потягивая из бокала вино, критично рассматривает их обоих и скептически заявляет. — У вас один мозг на двоих, да? Гром, закатай рукава рубашки и расслабься. Дим, а ты от рубашки вовсе избавься, а то на все пуговицы застегнулся. Да еще и пиджак. Валь, совсем не следишь за товарищем, — она смеется, а Калигари закатывает глаза, но ободряюще улыбается Дубину. — Здесь строгое разделение на верхов и низов, устарело, но всё-таки. На верхних один браслет, на нижних два. Вот вам три штуки, поделите как-нибудь, — продолжает она, поправляя на запястье один браслет, и подмигивает явно удивленным Игорю и Диме. Дубин, смущаясь, забирает два, Грому остается один. Он, в принципе, не против. Ему с толпой надо смешаться, а не в тонкости вникать. Они решают рассредоточиться по клубу, чтобы охватить вниманием большую площадь. Шарлотта уводит его ближе к сцене, попутно здороваясь, кажется, с каждым. Игорь пытается не очень сильно пялиться на людей, рассматривая их вскользь, чтобы никто ничего не заподозрил. И эти самые люди приятно поражают воображение. Нет, он знает, что Питер славится всяким разным, но это даже субкультурой нельзя назвать. Эти люди совершенно обычные, он не удивится, если встретит тут соседей или еще кого-то из знакомых. Это непривычно, но не странно. — Игорек, ты прости, но на натурала ты не сильно тянешь, так что в помощь тебе будет личность яркая. Смотрите, не отгрызите друг другу что-нибудь, — и с этими словами она растворяется в толпе, чтобы через пару минут вернуться с полуобнаженным молодым человеком. Игорь как-то отказывается его классифицировать как взрослого, потому что он какой-то тонкий-звонкий. Но вся магия момент рассеивается, стоит ему заговорить. — Петр Хазин. Ты, дядь, не смотри, что у меня браслет не один, я и въебать, и выебать могу, — Петя скалится, сразу обозначая собственную бешенность. Игорь думает, что все будет интереснее, чем он предполагал. — Игорь Гром, очень приятно, — он тянет ему руку, и Хазин ее крепко пожимает. Игорь в этот момент понимает, что хрупкость тут явно иллюзорная. — Шарлотта сказала, что ты тут делаешь, но уж прости, по нашим правилам тоже играть придется. Но сначала шоу, — он кивает на сцену, где появляются двое парней, а Игорь оглядывается по сторонам, пытаясь найти Диму, и, может быть, заметить кого-то странного. От того так неожиданно он чувствует чужое прикосновение. — Не оглядывайся так часто, все смотрят на сцену, смотри туда же, — Хазин прижимается ближе к нему, обозначая, что он занят. Гром не замечает, скорее всего, что вокруг него собирается маленькая компания из нижних, разглядевших в Игоре то, что им нужно. А такие отвлекающие факторы точно мешаться будут, так что Петя нагло заявляет свои права на Игоря и делает вид, что вообще ничего не произошло. Гром, поддаваясь инстинктам, кладёт руку Пете на живот, прижимая к себе, и теперь уже неотрывно смотрит за парнями на сцене. Кажется, ему нужно будет о многом подумать после этого вечера. Экшн на сцене длится буквально пятнадцать минут, за которые у Грома точно пару раз челюсть отпадает, а руки чесаться начинают тоже попробовать. Эта мысль его даже не пугает особо, на самом деле. Потому что грех не представить того же Хазина, оплетенного веревками. Ему бы точно пошло. После выступления парни откланиваются, а все расходятся от сцены подальше. Игорь хочет уйти совсем, потому что ему бы надо проследить за товарищами выступавшими, но Петя ловит его за рукав рубашки. — А ты куда, дядь? Дай людям переодеться и в себя прийти. Особенно нижнему, он сейчас в прострации. Видел, какой он уходил? — Хазин закатывает глаза, уже прекрасно понимая, что случай пиздец запущенный, и ловит Игоря за руку. Гром зависает на пару секунд, а потом кивает, вспоминая, что нижнего правда поддерживали, когда тот спускался по лестнице. Может, поэтому на них и нападают, что они убежать не успевают. Хазин еще раз внимательно рассматривает Грома и качает головой. Он как-то не планировал заниматься секспросветом, а согласился помочь Шарлотте, потому что та вовремя спросила. А тут ещё такой мужик колоритный, отказываться реально грех. Только вот Петя не учитывает тот факт, что Гром полицейский до мозга и костей, и влиться будет проблематично, так что приходится все брать в свои руки, всё-таки. — А мне даже нравится, что ты так строго одет. Типа, почти соответствуешь тому, кем пытаешься быть, — Петя смеётся и решает не уточнять, что на него половина клуба слюни пускает весь вечер, а Игорю становится как-то неловко, но сказать он уже ничего не успевает, потому что не ожидает, что Петя опять его мысли прервет. — Как хороший верх ты мне подарок должен. Тут своя философия, но ты меня обозначить обязан, чтобы я больше ни с кем. А то все будут очень сильно удивляться. И твоё прикрытие накроется. Подарок сам выбирай, но упаси бог тебя от ошейника. Сам на тебя его надену. И тебе понравится, — Петя подмигивает. — А вот теперь гуляй, майор, на сегодня все, — и Гром наблюдает, как Петя растворяется в толпе, которая тоже заметно редеет. И это явно лучший момент, чтобы плавно переместиться ближе к выходу, чтобы не пропустить никого. Рядом обнаруживается Дима, и они дружно отправляются на улицу, чтобы попытаться выследить их убийцу. Зря они думают, правда, что все будет так легко, потому что, когда из клуба выходят выступавшие, за ними никого нет. Вообще. Шарлотта присылает сообщение, что клуб пуст, значит, это кто-то из гостей. И этот кто-то уже ушел. Для очистки совести Гром доводит парня, которого связывали, до дома, чтобы удостовериться, что все точно нормально. Правда, он уже заранее себя ругает за то, что они умудрились где-то проколоться, раз сегодня трупов не обнаружено. Нет бы порадоваться этому факту, Игорь загружается по этому поводу, даже не сразу замечая, что у него телефон звонит. Дубин буквально припечатывает: — Ему все равно, в какой позиции человек, — на заднем фоне гудят сирены и доносятся чьи-то всхлипывания. Видимо, Дима их убийцу спугнул. И Игорь даже не знает, хорошо это или нет. Одно он знает точно: надо ехать к клубу и осмотреть место происшествия. Дима — это хорошо, но своим взглядом тоже надо посмотреть. Зависают они там на добрые часа три, пока до них добираются все машины, пока удается успокоить бьющегося в истерике Пашу, которого чуть не зарезали. Толкового описания нападавшего снова нет. Напали со спины, а Дима успел увидеть только толстовку и сверкнувший нож. Не до запоминания всех остальных деталей было как-то. Игорь его не обвиняет не в чем, понимает прекрасно, что и сам бы не заметил ничего. Тут жизнь надо было спасти. Только вот все остальное жутко буксует, чем несказанно Игоря раздражает. Сейчас его ждет ночь в участке, чтобы написать протокол и попытаться хоть что-то сообразить, так что раздражение даже увеличивается. Но он не был бы собой, если бы не дал себе обещание во всем разобраться. Причем, не только с делом, но и с Петром Хазиным, которому еще подарок надо выбрать. Неделя промедления для Игоря подобна если не смерти, то пытке, от которой он даже сбежать никуда не может, потому что, удивительное дело, больше никаких происшествий не случается. Даже бомжи перестают находить трупы в помойках. А Игорь так на них рассчитывал, потому что приходится торчать в участке и заниматься бумажной волокитой. Нет, он обзванивает всех знакомых жертв, пытается выявить какие-то связи, но только сильнее погрязает во всех хитросплетениях отношений в этом самом клубе. То, что партнерами иногда меняются, он принимает не сразу, надо осмыслить и переварить. В нем просыпаются какие-то глубинные инстинкты, что нельзя. Во-первых, это живые люди, во-вторых, а как же собственнические замашки? Следующий из череды телефонных звонков снимает оба этих вопроса, потому что все по обоюдному согласию. Гром медленно переваривает и закипает как чайник. Его даже Цветков спрашивает, что случилось, потому что сидит он с очень сложным выражением лица, а перед ним лежат куча листов, исписанных мелким почерком. Ладно, допустим, у него есть время, чтоб хоть матчасть подтянуть. Так что к обзвонам и мозговому штурму по делу добавляется торчание на разных сайтах и попытки выбрать Петру Юрьевичу Хазину, адвокату с единственным проигранным делом, в прошлом майору ФСКН с темными прошлым, чертов подарок. Про ошейник он помнит, так что сразу отметает добрую половину предложенного на тематических сайтах. Правда, его все равно поражает разнообразие моделей. Браслет слишком банально. На ногу странно, подвеска тоже херня какая-то. Наручники — мысль дебильная, они не обговаривали ещё никаких границ вообще, так что лучше не надо. Про границы Игорь тоже вычитывает все на тех же сайтах. Он вообще как-то слишком глубоко погружается в Тему, стараясь от себя же отмазаться тем, что для дела надо. Правда, Дубин вон не торопится изучать вопрос подробнее. А потом здравый смысл подсказывает, что тот и без него все знает. Маска выглядит как-то неприятно, Игорь натурально готов купить Хазину цветочки, когда проходящий мимо все тот же Дима ляпает: «портупеи глянь, ему должно понравиться». И Игорь проклинает тот момент, когда он представляет Петю в _этом_ Отрицать Гром не может, тот привлекательный, даже очень. Злой, правда. Или запуганный, но взгляд у него не как у всех в этом клубе, он будто подвохам всегда ждёт. И Игорь иррационально хочется его убедить, что хотя бы от него подвохов не будет. Так что в следующий раз он приносит Хазину портупею. В этот раз Игорь уже не так стопорится в клубе, закатывает рукава рубашки и пьёт чистый виски, чтобы слиться с толпой, пока Петя рассматривает подарок и бормочет под нос, что это пиздец дорого, но пиздец круто. — Надень, — Хазин щеголяет голым торсом, так что просьба вполне ожидаемая. Игорю стоит больших усилий не дотрагиваться постоянно до горячей кожи и смотреть ровно ему в глаза, пока он затягивает ремни и щёлкает замочками. — Подарок принят? — он улыбается, пока Петя ощупывает обновку на себе. — Для непросвещённого ты слишком хорошо держишься, — Хазин нагло устраивается у Игоря на коленях и отбирает стакан с виски. — А теперь смотри, сейчас девочки устроят шоу. Постарайся не потерять челюсть. И девочки устраивают такое шоу, что Игорь сильно сжимает бедро Пети, забываясь. Хазин шипит, но с коленей никуда не девается, ерзает немного только и наблюдает, как у Грома расширяются зрачки. Ну не привык он к такой откровенности, но отрицать то, что это ужасно заводит, он не собирается. Девушка на сцене извивается под жалящими ударами плети и, кажется, стонет. Игорь не до конца в это верит, пока Хазин не наклоняется к нему и шепчет: — В какой-то момент от боли улетаешь куда-то, если все правильно сделано. И тебе становится очень хорошо, а голова пустая-пустая, как будто проблем не было. Помогает перезагрузиться после тяжелого дня, — он только губу закусывает, когда ловит удивленный взгляд Игоря, откровенно провоцируя того на дальнейшие расспросы. Ну слишком фактурный он, Петя всю неделю из головы руки его выкинуть не может, чувствовать их на себе хочется. От того сейчас вообще не возмущается крепкой хватке на бедре, хоть завтра там проступят синяки, кожа тонкая, сосуды ни к черту после такого прошлого, как у него. — А ты в теории знаешь или на практике? — Гром не выдерживает, все-таки, смотрит на Петю с любопытством. — На практике, — тот выдыхает на ухо, зная, какой эффект произведет сейчас и совершенно довольно улыбается. Ну а что? Провоцировать никто не запрещает. И ответом на это служит лишь усилившаяся хватка на бедре, Хазин почти что стонет, вовремя глуша звук в игоревом плече. — Дядь, твои руки запретить надо нахуй, — Петя уже в красках представляет, как пальцы сожмутся на его шее. — Ты хотел погружения, я тебе его устрою, бля. И не отнекивайся, я твой стояк уже минут десять чувствую, — он специально ерзает у Игоря на коленях. — Как скажешь, Петь, а сейчас будь послушным мальчиком, заткнись, — Игорь будто его мысли читает, поглаживает пальцами по шее и неотрывно смотрит на сцену, впитывая каждое движение. И Хазин послушно замолкает, позволяя Игорю спокойно наблюдать. Спокойно, правда, не совсем получается, потому что Гром буквально чувствует, как у него мозг кипит. Ему нужно сосредоточиться на деле, сейчас опять следить за выступающими, но у него на коленях сидит горячий (во всех смыслах) Петя, и Игорю просто хочется потом утащить его подальше отсюда. Сначала думает, что просто любопытство, но с удивлением осознает, что нет. Не только. Ему иррационально не хочется, чтобы таким Петю кто-то еще видел. И вот это уж точно нужно будет обдумать. Наверное, именно из-за этой мешанины мыслей Гром так быстро ускользает в подсобные помещения, где обустроены гримерки. Хазин за ним не идет, ему самому надо бы мысли в порядок привести, что явно сейчас сделать трудно. Грома хочется по всем фронтам, и Петя, кажется, первый раз в жизни не знает, что делать. Переть напролом довольно странно. Еще неизвестно, как этот товарищ майор отреагирует. Мозг услужливо подкидывает воспоминания о том, как крепко его сегодня держали, и Хазин бьется головой о стол. И вот зачем он в это все влез вообще?