Эффект далекой галактики.

Подводя итоги двух лет работы, можно было с уверенностью сказать: экспедиция не просто справилась с поставленными задачами — она превзошла самые смелые ожидания. Ян Зекрафт стоял в центре своего кабинета, заложив руки за спину, и смотрел на объемную голограмму Императора, зависшую над проектором. Голубоватый свет мягко ложился на строгие черты его лица, подчеркивая привычную собранность и холодное спокойствие бывшего графа. За его спиной, за широкими обзорными окнами, медленно ползла чернота космоса, на фоне которой виднелись огни строящихся орбитальных верфей, грузовых платформ и боевых кораблей сопровождения. Пространство вокруг главной колонии уже давно перестало напоминать временный лагерь первопроходцев. Здесь рождался новый центр силы. — Подводя итоги двух лет работы, — ровным, уверенным голосом произнес Ян, — можно выделить, что мы опережаем график на сто пятьдесят процентов даже с учетом всех последующих корректировок. Он слегка повернул ладонь, и рядом с ним вспыхнули дополнительные голограммы: схемы колоний, линии снабжения, диаграммы роста промышленности, отчеты по населению, добыче и строительству. — Основные жилые зоны полностью стабилизированы. Промышленный контур первой колонии уже вышел на уровень, достаточный для самостоятельного обеспечения большей части базовых нужд. Добыча местных ресурсов идет с опережением, а использование нулевого элемента позволило ускорить как строительство, так и логистику значительно выше расчетных показателей. Исследовательский корпус работает почти без перерывов. Ученые, если выражаться мягко, пребывают в состоянии профессионального экстаза и уже требуют расширения финансирования сразу по девяти направлениям. На губах Императора мелькнула едва заметная усмешка. — Отличная работа, Ян. Я в тебе и не сомневался. Похвала прозвучала спокойно, без лишней торжественности, как нечто само собой разумеющееся. Но Зекрафт слишком хорошо знал Шива Палпатина, чтобы не уловить под этой внешней простотой настоящее удовлетворение. Император умел ценить тех, кто приносил результат, и тем более тех, кого не нужно было контролировать на каждом шагу. Впрочем, почти сразу выражение его лица стало жестче. — К сожалению, в нашей галактике дела идут не так радужно, как хотелось бы, — продолжил он. — Из-за сопряжения галактик мы практически слились с соседней. Пока еще не полностью, но процесс идет быстрее, чем предполагали аналитики. Ежедневно поступают отчеты о новых нападениях. Открытых военных действий как таковых пока нет, ни одна из крупных сил не рискнула начать полноценную кампанию, но пираты, рейдеры, наемники и прочая шваль с той стороны уже вовсю прощупывают границы и грабят все, до чего могут дотянуться. Вся территория периферии находится под угрозой. Нам пришлось ввести военное положение. Ян слушал молча, не перебивая. Слова Императора звучали спокойно, даже сухо, но за этой сухостью слишком отчетливо чувствовалась реальная напряженность. Если уж Палпатин называл ситуацию нерадужной, значит, положение было действительно серьезным. Он не относился к числу правителей, склонных драматизировать ради эффекта. — Мне придется забрать часть эскадры, — добавил Император после короткой паузы. — Сейчас корабли нужнее здесь. Ян медленно кивнул. Он ожидал чего-то подобного. Рано или поздно молодая межгалактическая колония должна была начать отдавать ресурсы обратно в метрополию — если не материалы, то хотя бы мощь флота. И все же даже сейчас, при всем понимании необходимости, мысль о перераспределении сил не доставляла ему удовольствия. Он слишком хорошо знал цену каждого корабля в новой галактике. — Понимаю, — спокойно ответил он. — Я распоряжусь, чтобы строительство верфей ускорили. Нам придется частично перераспределить научный и промышленный сектор, но это выполнимо. Приоритет на тяжелые стапели и обслуживание линейных кораблей будет поднят немедленно. — Это будет весьма кстати, — отозвался Палпатин. Несколько мгновений он молчал, словно просматривая какие-то дополнительные данные или обдумывая, что еще следует обсудить в первую очередь. Затем его взгляд чуть изменился. — Что с расой, которую вы начали интегрировать? Вот теперь в глазах Яна мелькнуло нечто похожее на удовлетворение. Если уж говорить откровенно, именно этот проект он считал одной из самых удачных своих партий за последние годы. — Итоговый результат превзошел мои ожидания, — произнес Зекрафт. — Они продемонстрировали высокую степень терпимости к внешнему влиянию, особенно после того, как я победил всех их лидеров на дуэли в формате один против всех. На лице Императора проступило откровенное веселье. — Даже не сомневаюсь, что это произвело должное впечатление. — Более чем, — сухо ответил Ян, и в его голосе впервые за весь разговор можно было уловить слабый оттенок иронии. — Их общество оказалось даже проще, чем предполагали аналитики. Они уважают силу не как абстракцию, а как высшую форму легитимности. Для них победа в бою — это не просто личное превосходство, а прямое доказательство права вести за собой. Когда я предложил переговоры, они были настроены настороженно. Когда я победил первых троих, они стали внимательны. Когда же я сломал объединенную атаку всех действующих лидеров разом, вопрос о серьезности наших намерений перестал существовать. Ян поднял руку, и рядом возникла новая голограмма — фигуры высоких гуманоидов с синеватой и зеленоватой кожей, схема их общественного устройства, данные о военной культуре и постепенной интеграции. — После этого они перешли из стадии агрессивного любопытства в стадию уважительного интереса. Мы уже внедрили ограниченный торговый обмен, открыли несколько образовательных программ, начали адаптацию их офицерских кадров под имперские стандарты и частично включили местные элиты в систему долгосрочного сотрудничества. На прямое подчинение они пока реагируют настороженно, но на покровительство сильного союзника — весьма положительно. Особенно после демонстрации наших технологий и медицинских возможностей. — Сколько времени потребуется, чтобы закрепить результат? — спросил Император. — Если без эксцессов, то первое поколение лояльных кадров можно получить лет через десять-пятнадцать, — ответил Ян без колебаний. — Если ускорить процесс через смешанные военные корпуса, имперских инструкторов и торговые преференции — быстрее. Но я бы не рекомендовал торопиться слишком сильно. Они хорошо принимают превосходство, если оно доказано, но не любят, когда на них давят без уважения к их обычаям. Пока что лучше формировать у них образ Империи как сильного старшего партнера, а не оккупационной силы. Палпатин удовлетворенно кивнул. — Разумно. Я рад, что не ошибся, поручив это направление именно тебе. Ян чуть склонил голову, принимая слова не как комплимент, а как констатацию факта. — Есть еще один момент, — добавил он. — Контакты с местными цивилизациями идут успешнее, чем ожидалось. Уже сейчас видно, что в этой галактике слишком много сил, существующих в состоянии затяжной стагнации. Многие народы привыкли к ограниченному горизонту. Они мыслят категориями систем, максимум кластеров, но не галактических проектов. Наше появление для них — одновременно шок и соблазн. Особенно для тех, кто чувствует себя обделенным в существующем порядке. — Иными словами, — тихо произнес Император, — у нас достаточно тех, кто сам откроет нам дверь, если пообещать им выгоду. — Именно, — подтвердил Ян. — Главное — не спешить. Эту галактику можно взять не только силой. Ее можно приручить. На несколько секунд повисла тишина. Два человека — если вообще к ним еще подходило это простое определение — смотрели друг на друга сквозь свет голографической связи, оценивая не только текущее положение дел, но и очертания будущего. Один уже давно правил огромной Империей и видел, как старая галактика начинает трещать под напором нового исторического этапа. Другой стоял на границе следующего расширения, превращая чужое пространство в новый плацдарм для власти, порядка и, при необходимости, очень вежливого принуждения. Наконец Император заговорил вновь: — Продолжай работу по текущему плану. Ускорь строительство верфей, усиль оборону ключевых колоний и подготовь список соединений, которые можно будет отозвать без критического ослабления местной группировки. Кроме того, мне нужен прогноз: как быстро ваш сектор сможет начать полноценное самостоятельное снабжение флота. — Подготовлю в ближайшие сроки, — ответил Ян. — И, Владыка… если ситуация в нашей галактике начнет ухудшаться быстрее прогнозов, я рекомендую заранее готовить резервную линию отступления и переброски ресурсов через новые маршруты. Пока они еще принадлежат нам. Палпатин посмотрел на него особенно внимательно. — Я уже думаю об этом. И именно эти слова сказали Яну куда больше, чем весь предыдущий отчет. Потому что если Император уже думает о резервных маршрутах, значит, грядущий шторм будет куда сильнее, чем написано даже в самых мрачных аналитических записках. Голограмма слегка дрогнула, но связь оставалась стабильной. — Тогда позвольте продолжить работу, — произнес Зекрафт. — Разумеется, — ответил Палпатин. — И, Ян… — Да, Владыка? На губах Императора снова мелькнула та самая тонкая, опасная улыбка, которую Зекрафт за многие годы научился распознавать безошибочно. — Постарайся не убить слишком много местных лидеров, если решишь снова убеждать их через дуэли. Они нам еще могут пригодиться. Ян позволил себе едва заметно усмехнуться. — Я постараюсь ограничиться воспитательными мерами. Связь оборвалась. Кабинет вновь погрузился в привычную тишину, нарушаемую лишь слабым гулом систем корабля. Несколько секунд Ян стоял неподвижно, глядя на опустевшее место, где только что находилась голограмма Императора. Затем медленно перевел взгляд к обзорному окну. Там, в безмолвной черноте, мерцали огни верфей, патрульных маршрутов и строящихся станций — первые узлы новой имперской сети, которая со временем должна была оплести и эту галактику. Работы теперь станет еще больше.

***

Два месяца спустя после возвращения части сил в родную галактику. Мостик «Венатора» «Разящий». Капитан Родан Сайпс задумчиво смотрел на экраны внешнего наблюдения, где в реальном времени транслировался внешний периметр патрулируемого сектора. Пространство перед кораблем казалось спокойным, почти сонным: редкие росчерки далеких звезд, темные силуэты астероидов на границе сканирования, холодное сияние ближайшей колонии, ради которой их и держали здесь, на боевом дежурстве. Но за этой внешней тишиной скрывалось напряжение, знакомое каждому офицеру флота. Именно в такие моменты, когда ничего не происходило, чаще всего и начинались неприятности. «Разящий» висел на рубеже дальних колоний, прикрывая один из самых уязвимых направлений. После того как часть флота была отозвана обратно в родную галактику, нагрузка на оставшиеся корабли возросла в разы. Где раньше дежурили полноценные эскадры, теперь приходилось обходиться усиленными патрульными группами, а порой и вовсе одним тяжелым кораблем с приданым сопровождением. Открыто об этом не говорили, но все прекрасно понимали: если в ближайшие месяцы кто-то решит проверить прочность новой имперской границы, удар придется именно по таким секторам. Капитан чуть сощурился, не отрывая взгляда от экрана. — Подумать только, — негромко произнес он, словно продолжая разговор с самим собой, — мы встретили человечество в другой галактике. Это ли не означает наш триумф? Как думаете, лейтенант? Стоявший чуть поодаль молодой офицер на миг замялся. Он уже привык к тому, что капитан временами позволял себе размышления вслух, но все равно каждый раз опасался неверно подобрать ответ. — При всем уважении, сэр, Император не очень поддерживает человекоцентристские взгляды. Родан коротко хмыкнул и перевел на него взгляд. — Я не об этом, лейтенант. Не о превосходстве. Я о самом факте. Насколько же это, к ситхам, удивительно. Две галактики. Две разные истории. И в обеих — люди. Словно сама Вселенная решила повториться. Лейтенант позволил себе чуть более свободный тон, уловив, что начальник не раздражен, а скорее задумчив. — Если позволите заметить, сэр, азари чем-то похожи на людей. Капитан даже повернулся к нему всем корпусом и поднял бровь. — Хм. Сравнил тоже. Это все равно что сравнивать гаморрианца со свиньями этой галактики. На соседних постах кто-то едва слышно фыркнул, но тут же снова сделал вид, будто полностью поглощен службой. На мостике любили подобные короткие перепалки — они помогали сбросить напряжение и хоть на мгновение почувствовать, что дежурство не превратилось окончательно в бесконечную череду тревожных сводок. Однако легкий настрой продержался недолго. Один из операторов резко выпрямился над своей консолью. Пальцы забегали по сенсорной панели, лицо мгновенно утратило остатки расслабленности. — Внимание, сэр! — голос прозвучал громче обычного, и на мостике тут же стало тише. — На расстоянии двадцати тысяч обнаружены корабли! Размер от четырехсот до шестисот метров, пятнадцать судов! На связь не выходят. По визуальной идентификации — корабли Батарианской Гегемонии! Сайпс в ту же секунду изменился. Только что он выглядел человеком, которому пришла в голову занятная мысль о превратностях эволюции. Теперь перед экипажем снова был капитан боевого корабля — холодный, собранный и предельно ясный в решениях. Он резко шагнул к центральной тактической платформе. Над проектором тут же вспыхнула голограмма сектора: пятнадцать чужих отметок шли плотной группой, не пытаясь скрываться и, что куда хуже, не спешили обозначать себя дружественной стороной. — Ну вот и закончилась лафа, — спокойно, почти буднично произнес капитан. Затем его голос стал жестче: — Всем постам: боевая тревога красного уровня! Энергетические щиты — в полную готовность. Артиллерийским расчетам занять боевые позиции. Поднять дежурные звенья истребителей. Если эти ублюдки не выйдут на связь до входа в зону поражения турболазеров — открыть огонь на уничтожение. На мостике мгновенно пришло в движение все. Сирены не завыли — на имперских кораблях не любили лишнего шума, — но по внутренней сети прошел сухой тревожный сигнал. Палубы ожили. Где-то в недрах корабля запустились дополнительные реакторы, усиливая подачу мощности на щиты и орудия. В ангарах техники уже срывали с мест истребители, а пилоты, ругаясь и застегивая на ходу крепления, бежали к машинам. Расчеты турболазеров принимали координаты. Офицеры связи пытались еще раз вызвать неизвестные корабли по всем доступным каналам. — Отправить данные в штаб, — продолжил Сайпс, не отрывая взгляда от голограммы. — Полный пакет: состав группы, курс, визуальное подтверждение. И отдельно отметьте, что батарианцы первыми не отвечают на вызов. Пусть потом не воют, что мы открыли огонь без предупреждения. — Есть, сэр! На экранах внешнего обзора уже можно было различить вытянутые, угловатые силуэты вражеских кораблей. Они шли уверенно, нагло, почти демонстративно, словно рассчитывали, что одинокий «Венатор» у дальней колонии предпочтёт сначала испугаться, а потом уже тянуть время переговорами. Капитан Родан Сайпс смотрел на них без особых эмоций. Где-то глубоко внутри он, возможно, даже испытал облегчение. Напряженное ожидание кончилось. Неопределенность исчезла. Враг наконец показался. А с врагом всегда проще. Особенно когда у тебя под ногами палуба боевого корабля, за спиной экипаж, знающий свое дело, а впереди — всего лишь пятнадцать слишком самоуверенных судов, которые, вероятно, еще не поняли, что перед ними не торговый конвой и не испуганные колонисты. — Дистанция сокращается, сэр. — Продолжать вызовы, — приказал Сайпс. — Дать им шанс совершить единственное разумное действие в их жизни. — Есть. Несколько секунд тянулись особенно медленно. Батарианцы молчали. И это молчание уже само по себе было ответом. — Входят в зону поражения турболазеров, сэр. Капитан не повышал голос. — Огонь. И в следующее мгновение «Разящий» ожил по-настоящему. Тяжелый «Венатор» словно проснулся от дремоты хищника. По корпусу пробежала едва уловимая вибрация — реакторы подали дополнительную мощность на боевые системы, щиты дрогнули и уплотнились, а вдоль бортов одна за другой пришли в движение башни турболазеров. На внешних экранах это выглядело почти красиво: темный силуэт корабля, еще секунду назад неподвижный и величественный, внезапно оброс огненными точками, готовыми выплюнуть смерть на многие тысячи километров. Первый залп ушел ровно, как на учениях. С мостика было видно, как в черноте космоса вспыхнули алые и зеленоватые линии тяжелых турболазерных разрядов. Они пересекли пространство с пугающей стремительностью и ударили по головным кораблям батарианцев почти одновременно. Один из вражеских кораблей успел довернуть, явно пытаясь уйти из-под основного сектора поражения, но поздно — заряд вскрыл носовую броню, второй удар пришелся в район рубки, и судно буквально разломило вспышкой изнутри. На миг оно вспухло ярким, почти белым светом, а затем превратилось в облако раскаленных обломков. Второму повезло немногим больше. Щиты у него, видимо, были подняты заранее, и первый удар он пережил. Зато второй, пришедшийся под неудачным углом, продавил защиту и срезал половину левого борта. Корабль начало медленно разворачивать, по корпусу прошли вторичные взрывы, и уже через несколько секунд он лишился хода. На мостике «Разящего» никто не кричал и не праздновал. Имперский флот не любил лишних эмоций в первые секунды боя. Люди просто работали. — Попадания подтверждаю, — быстро доложил оператор тактического поста. — Один уничтожен, один потерял управление. Остальные перестраиваются. — Значит, не совсем идиоты, — бросил капитан Сайпс, не отрывая взгляда от схемы. Батарианцы действительно начали маневрировать. Их строй, до этого напоминавший наглую и уверенную в себе стаю, ломался на глазах. Корабли уходили веером, пытаясь сократить зону поражения, часть рванула вперед, явно рассчитывая быстро сблизиться и навязать бой на удобной для себя дистанции. Несколько судов разошлись в стороны, возможно, намереваясь охватить «Венатор» с флангов и одновременно ударить по колонии, прикрываемой имперским кораблем. Сайпс оценил картину за секунду. — Левую группу беру на батареи второго сектора. Правую — на носовые. Запустить истребители. Бомбардировщикам приказ — работать по кораблям с перегруженными щитами, не распыляться. И передайте колонии: протокол осадной готовности, полный запрет на старт гражданских судов. — Есть! Внизу, в недрах корабля, уже открывались ангары. Из чрева «Разящего» вырвались первые звенья истребителей — быстрые, хищные, сверкающие огнями навигации и боевых систем. Они пошли вперед плотными группами, расходясь веером и занимая пространство между «Венатором» и противником. На фоне громады самого корабля они казались мелочью, почти роящимися насекомыми, но каждый на мостике прекрасно знал, сколько проблем может создать этот «рой», если им управляют не новички. — Вражеский ответный огонь! — выкрикнул один из офицеров. На экранах вспыхнули десятки синих и белых трасс. Батарианцы открыли огонь почти всей группой, решив, видимо, задавить «Венатор» массой залпа. Пространство между кораблями на миг превратилось в кашу из вспышек, энергетических росчерков и быстро расширяющихся облаков раскаленного газа. Первый удар пришелся по передним щитам «Разящего». Корабль заметно вздрогнул. По палубе прокатилась тяжесть, знакомая каждому, кто служил на боевом корабле: не опасность сама по себе, а напоминание, что тебя только что попытались убить. — Щиты просели на семь процентов, сэр! — доложил техник. — Критических перегрузок нет! — Держать носом к основной группе, — спокойно приказал Сайпс. — Не позволять им растянуть нас по фронту. Они слишком мелкие, чтобы продавить нас в лоб. Значит, будут искать дыры. Он оказался прав. Два батарианских корабля резко ускорились, уходя ниже по тактической плоскости и пытаясь нырнуть под огневой сектор тяжелых батарей. Еще три, наоборот, поднялись выше, почти синхронно выбросив облака ложных целей и помех. На секунду визуальная картина стала грязной — сенсоры захлебнулись отражениями, фантомами, скачущими метками. — Неплохо, — заметил капитан. — Для пиратов. — Сэр? — не понял лейтенант. — Вот это меня и раздражает, — отозвался Сайпс. — Пираты так не работают. Слишком слаженно. Слишком чисто. Кто-то проверяет нас на прочность. Эти слова он произнес почти вполголоса, но на мостике их услышали достаточно многие, чтобы атмосфера стала еще жестче. Если это была не обычная рейдерская атака, а разведка боем, то каждый маневр сейчас имел значение не только для судьбы колонии, но и для всей оборонительной схемы сектора. — Зафиксировать все, — бросил капитан. — Записывать телеметрию, приоритеты целей, порядок маневров. Мне нужен полный разбор, если хоть кто-то из них уйдет. — Понял, сэр. «Разящий» дал второй полномасштабный залп. На этот раз корабль работал уже не как настороженный патруль, а как полноценный боевой узел Империи. Турболазеры били секторами, тяжелые батареи накрывали предполагаемые траектории маневров, а средние орудия добивали тех, кто слишком близко подходил под носовые дуги огня. Одновременно истребители, разбившись на пары и тройки, врезались в строй батарианцев, срывая им маневры, заставляя отвлекать щиты и оружейные системы на множество мелких, но смертельно опасных целей. Один из вражеских кораблей попытался выпустить десантные капсулы и ударные челноки. Судя по всему, батарианцы решили, что если не выйдет быстро продавить щиты «Венатора», можно попробовать сыграть в абордаж или хотя бы перегрузить его оборону множеством мелких объектов. — Они решили, что мы торгаши, — с нескрываемым презрением заметил офицер управления полетами. — Тем хуже для них, — сухо ответил Сайпс. Противоистребительные батареи «Разящего» заработали почти в упор. Пространство вокруг корабля вспыхнуло сотнями мелких разрядов. Десантные челноки и капсулы, едва успев отделиться от корпуса батарианского судна, начали лопаться один за другим, будто кто-то с невидимой руки срывал их с траектории и швырял в пустоту. Тем временем одна из вражеских групп все же сумела прорваться к правому борту и выдала концентрированный залп по секции ангара. Щиты на этом участке просели резко — до двадцати трех процентов. Сразу же завыли предупреждения. — Попадание по правому сектору! — доложили с боевого поста. — Есть локальный перегрев защитной решетки! — Перераспределить мощность с кормы, — приказал Сайпс. — Ангар не терять. И пошлите туда аварийные команды наготове. Он не повысил голоса ни на полтона, и именно это действовало на экипаж лучше любого крика. Когда капитан спокоен, корабль тоже будто сохраняет внутренний стержень. На экранах тактической схемы одна из имперских истребительных групп внезапно вышла батарианцам в хвост и буквально выпотрошила их крайний корабль. Небольшое судно дрогнуло, вспыхнуло цепочкой пробоев и развалилось на три крупных фрагмента. Еще один противник получил попадание в двигательный отсек и начал беспорядочно вращаться, выпуская в пространство факелы горящего топлива и обломки брони. — Их строй рушится, сэр! — Не торопитесь радоваться. Загнанная в угол падаль кусается сильнее всего, — отрезал капитан. И словно в подтверждение его слов три батарианских корабля почти одновременно пошли на рискованный прорыв. Они не пытались больше маневрировать красиво или экономить корпус. Просто рванули вперед, форсируя реакторы, и открыли огонь на максимуме. Их целью теперь явно был не бой как таковой, а нанесение хоть какого-то болезненного урона перед гибелью. Первый из троицы успели сжечь еще на подходе. Второй дошел почти до предельной дистанции и всадил тяжелый залп по носовым щитам «Разящего». На миг мостик утонул в красноватом свете аварийных индикаторов. Корабль ощутимо качнуло. Кто-то из младших офицеров не удержался на ногах и врезался плечом в консоль. — Носовые щиты до сорока одного! Есть повреждения внешней брони! — Продолжать огонь, — приказал Сайпс. Третий батарианец успел сделать еще хуже. Поняв, что не уходит и не доживает до повторного захода, его капитан, видимо, решил продать свою жизнь подороже. Корабль внезапно изменил курс, направляясь не на «Венатор», а к орбитальному маршруту колонии. На мостике повисло ледяное напряжение. Это был уже не просто бой. Это был удар по тем, кого они пришли защищать. — Он идет на колонию! — выкрикнул кто-то. — Вижу, — ледяным голосом отозвался Сайпс. — Всем бортовым батареям: цель — третий прорывающийся. Истребителям перехватить любой ценой. Даже если придется бить в упор. В такие секунды время странно сжимается. На тактической схеме вражеский корабль шел вперед, оставляя за собой дрожащую, перегруженную траекторию. За ним рвались имперские истребители. «Разящий» доворачивал корпус, чтобы дать дополнительный сектор огня. Один турболазерный залп прошел слишком широко. Второй срезал часть кормы, но не остановил цель. Третий ударил в район двигателей — и тут батарианское судно словно споткнулось в пустоте. Оно не взорвалось сразу. Сначала над корпусом прошла вспышка. Затем разошлись внутренние переборки. И только после этого вся его центральная секция лопнула наружу ослепительным шаром плазмы. Обломки, вращаясь, ушли в сторону от колониальной орбиты. На мостике «Разящего» кто-то шумно выдохнул. Сайпс даже не моргнул. — Доклад по остальным. — Шесть уничтожены. Три тяжелоповрежденных. Остальные пытаются отходить, сэр. — Пытаются? — капитан наконец позволил себе короткую, хищную усмешку. — Тогда объясните им, что сегодня это плохая идея. «Венатор» дал еще один залп. Теперь бой уже не напоминал столкновение двух сопоставимых групп. Это была зачистка. Батарианцы теряли один корабль за другим. Кто-то пытался уйти в микропрыжок. Кто-то сбрасывал помехи. Один из поврежденных кораблей даже попробовал передать какой-то сжатый пакет данных, прежде чем его накрыли истребители. Это Сайпсу не понравилось. — Перехватить всё, что они отправляют, — немедленно бросил он. — Если не можем расшифровать сейчас, забираем сырым пакетом. И да… один корабль мне нужен живым. На мостике возникло короткое недоумение. — Сэр? — Не тупите, лейтенант. Если это разведка боем, кто-то должен вернуться и рассказать, что на окраине сидят не овцы. Но пусть вернется калекой. — Есть, сэр. Выбор цели занял секунды. Из всей группы только один батарианский корабль еще сохранял ход, но уже потерял часть вооружения и явно едва держался на щитах. По приказу капитана огонь по нему скорректировали почти ювелирно. Один залп снес остатки защитного контура. Второй вспорол левый борт и выбил половину двигательных сопел. Третий, намеренно неполный, ударил в хвостовую секцию, лишая маневренности, но оставляя шанс уйти на аварийном ходе. — Всё, — сказал Сайпс. — Этот пусть валит. Остальных добить. Через несколько минут бой закончился окончательно. На внешних экранах остались только обломки, редкие вспышки догорающих отсеков и медленно удаляющаяся калека-батарианец, уносящая на себе слишком дорогой урок. Мостик понемногу выдыхал. Офицеры уже переходили от чистого боевого режима к послебоевому: сводили потери, проверяли состояние щитов, считали израсходованный боекомплект, уточняли судьбу выпущенных истребительных звеньев. — Потери? — спросил капитан. — Два истребителя потеряны, один пилот подобран, второй не отвечает. Щиты корабля восстановятся до штатного уровня через одиннадцать минут. Повреждения внешней брони не критичны. Ангарный сектор уцелел. Колония не пострадала. Сайпс кивнул. Для такого боя цена была более чем приемлемой. И все же выражение его лица не смягчилось. — Передать в штаб: контакт подтвержден. Батарианская Гегемония провела агрессивное зондирование сектора силами пятнадцати кораблей. Действовали слаженно, молчали до входа в зону поражения, пытались ударить по колонии. Это не случайный налет. Повторяю: не случайный налет. — Есть, сэр. Он сделал несколько шагов к обзорному экрану и всмотрелся в черноту, где исчезал уцелевший батарианский корабль. — Сэр, — осторожно подал голос лейтенант, — вы действительно думаете, что они просто проверяли нас? Родан Сайпс не ответил сразу. — Я думаю, — произнес он наконец, — что кто-то по ту сторону границы очень хочет понять, насколько мы растянули силы после переброски флота. И сегодня этот кто-то получил ответ. Вопрос только в том, сочтет ли он его достаточным. Лейтенант промолчал. На мостике снова воцарилось рабочее, собранное спокойствие. Но теперь это была уже не тишина ожидания. Это была тишина после первого выстрела, когда все понимают: худшее, возможно, еще только начинается. Капитан еще несколько секунд смотрел в пустоту, а затем коротко приказал: — Удвоить дальнее сканирование. Истребителям — дозаправка и повторная готовность. Всем постам не расслабляться. Сегодня к нам пришли не за добычей. Сегодня к нам пришли посмотреть. Он обернулся к экипажу, и в его голосе больше не осталось ни задумчивости, ни прежней почти философской мягкости: — Значит, пусть в следующий раз приходят с флотом побольше.