Неопознанное

* Я чувствовал, как невероятно сильный поток воздуха обдувал мое лицо так, что было невозможно вдохнуть, как в детстве, когда мой брат в шутку направлял мне фен в лицо, и я захлебывался теплым вихрем от электрического мотора. Только в этот раз все мое тело превратилось в глиняную массу, которая принимала причудливые позы, ускоряясь и падая все быстрее и быстрее. Глухой звук. Щелчок и невероятно болезненный электрический импульс, разошедшийся по мышцам, касающийся каждой молекулы и частички моих конечностей. И вдруг я резко открываю огромную дубовую дверь, немного скрипящую и плохо поддающуюся нажатию. Я прохожу в нее и на меня падает желтовато-коричневый солнечный свет. Но, как оказалось, солнца на небе и не было. Вокруг был обычный европейский город, с улочками, граненым перекрестком и обувными мастерскими с грязными панорамными окнами. Немного потоптавшись на месте, я почесал свою щетину и решил двигаться вперед. Но, сделав буквально пару шагов мимо кованых уличных фонарей, я остановился и посмотрел в отражение окна парикмахерской. На мне был строгий старинный костюм тройка, будто из девятнадцатого века, синеватого цвета, качественно пошитый под мою фигуру, жилет и какая-то длинная золотистая цепочка - я потянулся к ней, почему-то с опаской, точно это была не моя вещь, осторожно потянул, и на другом конце из кармана высунулись часы. Я нажал кнопку, и механизм открылся. Часовая стрелка указывала на два часа дня, а минутная на пятнадцать, обе они дрожали, далее не двигаясь, я слышал только тиканье застрявшего механизма. - Два пятнадцать, два пятнадцать… - проговорил тихо я. Голова загудела, появилась тошнота и запах желудочного сока подступил к моему носу. Меня замутило еще сильнее, и я оперся на железные перила ступеней, поднимающиеся к магазину. Я судорожно перебирал внутри себя спутавшиеся в комок мысли, пытался потянуть за ближайшую нить и вычленить хоть какие-то рациональные остатки моей памяти. Слишком много вопросов задавал себе мой воспаленный мозг: - Как я здесь оказался? Почему на мне старинный фрак? Откуда у меня вообще часы, похожие на старинные? Кажется, они назывались «брегет» - да, да, именно они, хотя какого черта я об этом думаю. Едкий смог в моей голове постепенно рассеялся, и я поднялся на ноги, чуть покачиваясь и переводя дыхание. Подняв свой взгляд, я еще раз посмотрел на отражение окна парикмахерской в которое смотрелся, немного помявшись, я подумал, не зайти ли и не попросить воды. Дернул ручку двери – заперто. Уже решив постучаться, может быть, там был кто-то внутри, вверху я увидел название: «Цирюльня № 58». - Цирюльня? Какой же бред! – воскликнул громко я. Сбежав по ступенькам вниз я подошел к окну и прислонился к нему, пытаясь увидеть кого-нибудь из персонала внутри. В комнате были высокие стулья, куча разбросанных волос, веник, одиноко стоявший в углу и большие как будто бы антикварные зеркала с вырезанными деревянными узорами на раме. - Странно, выглядит как декорации в каком-то фильме про дореволюционную Россию- поразмыслил я.- Как будто бы.. Я резко отскочил от окна, испугался своих же мыслей, повернулся и быстро начал шагать по улице, проходя мимо бакалейной, склада мануфактурных товаров, аптеки, булочной. Я начал бежать и озираться вокруг. На улице не было ни одной живой души. Город как будто вымер. Я мчался и в то же время подмечал все большие детали этого злополучного места - неба как такового не было, все было рыжеватого цвета, как будто ты смотришь на фотографию, сделанную в стиле сепии, воздух около моего носа был будто бы осязаем с примесью угля и ржавчины, и даже мои конечности были точно под фильтром старой пленки. Меня накрывала волна паники, я не понимал, что со мной происходит и в где я нахожусь. Быть может это излишне осознанный сон, и мне нужно просто переждать. Я начал считать до десяти и глубоко дышать, но ком тревоги и дикого страха никак не отпускал мое солнечное сплетение. Мои ладони вспотели, все тело трясло, а живот начал колоть. Наверное, я стоял в позе сурка или зайца, готового то ли замереть, то ли убежать с открытой поляны. В пределах моего пульсирующего взгляда показались фигуры, выходящие из-за переулка. Это была достаточно внушающая толпа, куда-то целенаправленно идущая. В тот момент я совершенно не думал о последствиях знакомства с ними, мне просто нужно было спросить что здесь происходит. Я побежал на встречу, расстояние между мной и ними постепенно сужалось, и я увидел, что они одеты точно таким же образом, как и я, во фраках, различных цилиндрах, шинелях и другой устаревшей одежде. Там были женщины и мужчины всех возрастов, но большая часть людей была пожилая. Я остановился около одной женщины, лет сорока, не больше, и спросил: - Извините, не подскажите что это за место? Она прошла мимо, даже не посмотрев на меня. Я подбежал к ней еще раз: - Девушка, вы мне не ответили... Тут я мельком обратил внимание на ее лицо – оно не выражало никаких эмоций, глаза были прозрачные, точно стеклянные, цвет кожи синевато-лиловый, как у утопленника, губы бледные, сухие, они произносили какие-то слова, которые я никак не мог разобрать. Я почувствовал еще один укол страха. - Когда же я выберусь из этого кошмара?! Толпа постепенно проходила сквозь меня, никак не выражая реакции на мое присутствие, точно меня и не существовало здесь. Окинув взглядом людей, я увидел, что они все произносят какие-то слова и двигаются в одном направлении. Мне не хотелось знать куда они спешат. Остановившись, переводя дух, я начал размышлять логически и постарался найти причины - почему они меня не видят, и что здесь, черт возьми, происходит? Нейроны в моей голове судорожно пытались создать хоть какую-то взаимосвязь и объяснение происходящего: - Они выглядят очень странно, будто утопленники или ходячие мертвецы, – подумал я. Мурашки пробежали вдоль моего позвоночника. – А что, если я умер и попал в какое-то другое измерение? Только они меня не видят, здесь должна быть какая-то ошибка, - я развернулся на каблуках своих сапог и молниеносно вспомнил где была та дверь, через которую я зашел сюда. Она находилась примерно в двухсот метрах от меня, все также стояла на одном месте, просто дверь, закрепленная посередине площади. – Ничего странного – шагая к ней, успокаивал себя я, меня было уже не удивить таким сочетанием фактов. Хотя, признаться, я никогда не видел дверей, стоящих одиноко, без стены и ведущих в никуда. Набирая скорость, в моей голове начали вспыхивать огоньки, как будто бы у меня амнезия и воспоминания постепенно просачивались в мою черепную кору: – Стройка, качающийся кран. Высота… – и тут я наконец-то понял: - Я действительно умер. Ноги неслись с огромной скоростью, я все еще видел впереди себя эту дверь, держал ее в поле своего взгляда. Я знал, что я могу изменить ход событий, я еще не стал трупом, меня не видно здесь, просто зайду обратно и выйду отсюда. Приближаясь к двери, я начал замечать, что она блекнет и когда я окончательно подбежал к ней, она исчезла вовсе. Я стоял, жадно трогая воздух, где она стояла две секунды назад, пытался как будто бы постучать, позвать ее обратно. Остолбенев, я остался посередине площади, пытаясь разобраться что делать дальше. Вдруг, увидев свою кисть руки, я быстро отодвинул к локтю рукав и ужаснулся – рука начала синеть. Я стал понимать, что происходит и уже почти смирился со своей участью, но чей-то взгляд пилил меня насквозь, я поднял голову и разглядел в десяти метрах от себя мальчика, лет десяти, он смотрел на меня со всей своей внимательностью, а потом указал на меня пальцем своей маленькой руки. Часть моего мозга, отвечающая за стресс, отвалилась как кусок почвы в овраге, я почувствовал, как теряю сознание. ** Открывая глаза, я понял, что кто-то поддерживает меня за подмышки и сажает меня на деревянный стул. Я сидел вспотевший, мое тело было словно обмякшим, волосы на лбу намокли и склеились. Мне дали стакан воды. Трясущимися руками я взял его и начал осматривать место где я нахожусь. Это был небольшой кабинет, или точнее – зал ожидания с расставленными по бокам стульями, купленными скорее всего на каком-то аукционе; они все были разными и покрашенными эмалированной коричневой краской. Обои были, как сейчас говорят, в стиле «винтаж», бордового цвета с золотыми вензелями на них, на стенах висели картины каких-то правителей, но я никак не мог узнать ни одного из них, создавалось такое ощущение, что эти портреты создала нейросеть. Комнату заливал мягкий естественный свет, в лучах солнца виднелись летающие хлопья пыли, а на полу была грязь, которую, видимо, не подметали с рождения Лазаря. Шум сверла слышался из соседней комнаты: - Извините, - проговорила девушка, сидящая за столом в углу. – У нас тут вечный ремонт. Она хихикнула и продолжила с лукавой улыбкой стучать клавишами на печатной машинке. Видимо, это была секретарь. У нее были рыжие кучерявые волосы, которые все лезли ей в глаза, и она поправляла их каждый раз, как только нажимала букву «е». Внешность ее была приятной, родинка около губы придавала ей некую изюминку, а тонкие губы не выглядели строго, а наоборот, даже очень изящно. Я был невероятно рад увидеть в этом месте живого человека и сразу же подскочил к ней и стал ее умолять: - Извините, я попал сюда по ошибке, помогите мне разобраться, пожалуйста. Мне кажется, что я.. - Ваше имя и фамилия? – строго произнесла девушка, не подняв на меня даже взгляд. - Но я.. – промямлил тихо я. - Молодой человек, не тратьте мое время, если не хотите оказаться в Бангладеше. – с раздражением ответила она. Я покорно назвал свои данные, и задумался при чем здесь вообще Бангладеш. Она принялась что-то долго искать в картотеке. Мягкие страницы папок смиренно прогибались под ее длинными ногтями. Вернувшись ко мне с толстой кипой бумаг, она выдала мне ручку и приказала заполнить анкету. Листы грузно рухнули на стойку. Я внутренне подсчитал время, которое затрачу на выполнение всех этих задач, и с досадой присвистнул. Но по серьезному лицу девушки стало понятно, что деваться некуда. Анкета включала в себя 250 различных вопросов. Мысленно проклиная бюрократию даже в загробном мире, я начал отвечать на каждый пункт. Через некоторое время классические вопросы сменились довольно странными, а еще через какой-то промежуток – совсем бессмысленными. Для начала спросили нравились ли мне какие-либо отрицательные герои в детстве, а потом, помню ли я своего одноклассницу, которую я в шутку шантажировал когда мне было десять. Последние пункты этого своеобразного пыточного аппарата были посвящены моим предпочтениям в музыке, фильмах и книгах. Спустя час я, отвечая на заключающую часть вопросов, я почувствовал, как моя синеватая кисть, держащая ручку, с трудом выводила буквы. Я не стал заострять внимание на данный факт, скинув все на усталость. Но, встав, чтобы отдать проделанную работу девушке, я понял, что все мое тело закостенело, точно я отлежал его. - У вас осталось уже мало времени, пока вы гуляли по улицам. Поспешите в другой кабинет, вас проводят. – Услышал я голос из-за стойки. Все те же два человека взяли меня под руки и повели по длинным коридорам этого странного заведения. Спотыкаясь сам о свои ноги, я стал понимать, что мое тело больше мне не принадлежит. Тем не менее, ум работал все так же остро, не было паники или страха, только некоторое смирение. Я медленно брел по ледяным коридорам, светло синяя краска, местами облупленная, задерживала в себе холод и отдавала острой прохладой, когда я случайно касался ее плечом. Двое людей, ведущих меня были не особо разговорчивы. На лицах их не отражалось никаких эмоций или отпечатков тяжелой жизни, не уверен, были ли они вообще настоящие. Да и я тоже не был особо настроен на какую-либо беседу, надо мной зияло облако безысходности от понимания ситуации. Я уже долгое количество времени осознавал, что я умер и теперь мое тело постепенно отказывает мне. К своему удивлению, я не испытывал парализующего меня страха, видимо, не только физические силы покидали меня, но и эмоции, а теперь и воспоминания медленно просачивались сквозь старые полы этого здания. Проходя, я внимательно разглядывал окружающую обстановку - длинные коридоры бесконечно тянулись в стерильной тишине отсутствия жизни, один тон синего сменялся другим, дубовые трехметровые двери с произвольными на них номерами. усиливали ощущение неподъемной обреченности. *** Передо мной открыли проем в еще один кабинет. Посреди комнаты, зарывшись в грудах бумаги, за компьютерным столом сидела женщина лет пятидесяти. На ней была бесформенная кофта, с вышитыми розовыми цветами, брюки цвета бирюзы и яркие лаковые балетки. Ее лицо было приятным и мягким, а в глазах были те отпечатки жизни, которые я искал во всех оболочках этого измерения. Несомненно, этот человек попал сюда откуда-то, только вопрос как она здесь оказалась. Но это было не совсем важно и интересно для меня - гораздо больше меня беспокоила моя собственная судьба, так как, хоть я и был атеистом, мысли о рае и аде уже несколько раз посещали меня. Я попытался их откинуть. Присаживаясь, я заметил большие крупные бусы на ее шее, которые так плотно сидели на ее толстой коже, что я внутренне помолился, как бы они ни прилетели мне в глаз. Сперва она уточнила действительно ли я такой-то по имени и фамилии. Я кивнул. Прошло какое-то время пока она усиленно и внимательно искала что-то в компьютере, после нескольких вздохов она повернулась ко мне: - Я в курсе вашей непростой ситуации и приношу извинения за те неудобства и стресс. которые вы испытали. Обычно, алгоритм попадания в чистилище у нас совершенно другой - более комфортный. Ах, вот как, все-таки это можно называть чистилищем. - подумал я - неужели все верования и религия действительно правдивы. Тогда я точно буду откисать в котле. - При рядовой смерти каждый человек попадает в распределительный центр, где уже там прощается со своей оболочкой, а далее отправляется на землю в новой форме. - медленно инструктировала она. - Что же произошло в моем случае? - В этом сейчас мы и пытаемся разобраться. Так или иначе, для вас еще не подготовлена форма и окончательное решение. - она снова отвернулась и продолжила штудировать экран своего компьютера. - О каком решении вы говорите? – недоуменно спросил я. Меня начало беспокоить все это недопонимание. Хотелось в один момент получить полную правду обо всех вещах, происходящих здесь. - Как бы вам объяснить, - продолжила она - по жизни каждого человека анализируются специальные данные всех его действий и уже далее программа решает, что его ожидает в следующей жизни. К сожалению, в связи с ошибкой ваш случай не был рассмотрен, поэтому сейчас мне придется сделать это вручную. Каменный век, ей богу… Она смотрела на меня изучающе, словно что-то хотела ухватить внутри меня. Ее нереалистично зеленые глаза медленно дергали каждый нерв на моем лице. Я не мог контролировать свою мимику, так как был занят размышлениями, которые молниеносно проносились в моем сознании. Мне все еще хотелось, чтобы это все-таки был сон, до боли реалистичный, но все же сон, кошмар, выдумка. Но я прекрасно осознавал всю серьезность и абсурдность ситуации – в данный момент женщина бальзаковского возраста за пыльным компьютером с операционной системой ХP будет каким-то методом высчитывать уровень моей будущей жизни. Я ухмыльнулся – даже здесь стоит пиратка, интересно - есть ли вакансии айтишника в чистилище? Её голос вернул меня в реальность. - Пожалуй, начнем. Сейчас мы будем обсуждать ваши некоторые поступки и в конце, исходя из баллов, будет известно, в какой стране вы родитесь, какое тело и физические данные вам присудят, а также определится исходный шаблон вашей судьбы. – проговорила она. – Сразу могу сказать, что пятьдесят баллов у вас уже есть за то, что вы не убили ни человека, ни животное. - А как же насекомые? – я не был уверен, копал ли я этими словами себе яму, но все же решил спросить. - Они не считаются, если честно, сама не знаю почему. Но должна отметить, что пчелы имеют вес. Они выполняют слишком важную функцию на вашей планете, но вид людей об этом забывает – в полушутливом тоне ответила она. - На вашей планете? А вы что ли с другой прилетели? – подтрунил ее я. На мое удивление, она прокашлялась, наклонилась ко мне поближе и прошептала: - Извините, мне запрещено разглашать конфиденциальную информацию. Извилины в моей голове начали чесаться. Уже не было сил удивляться, но я отложил это на другое время, обдумать это, если оно у меня, конечно, будет. - Так, далее. Детей вы не имеете. Ах, вижу, ваша девушка делала аборт два года назад. Я медленно вжался в кресло - Плюс пять баллов. – произнесла она. - Что?! – недоуменно воскликнул я. - А почему вы удивляетесь? У вас не было денег даже на нормальное питание, плюс генетика тоже не очень. К тому же, на земле и так перенаселение. Я ничего не ответил. Несмотря на увеличение баллов мне казалось дурным предзнаменованием, что подсчет начинает отходить от моей логики. И я оказался прав: - в 2015 вы не купили замершей девушке из тиндера кофе из старбакса – она улыбнулась – распространенная ошибка парней вашего времени. Минус балл. Мои глаза удивленно таращились в ее лицо. Ну все, теперь восклицание девушки на ресепшене про Бангладеш не казалось таким уж нереалистичным. - В том же году вы не подали бродяге на Невском Проспекте свои пятьдесят рублей, лежавшие у вас в кармане пальто. Плюс два балла – монотонно зачитала она. Здесь я уже не выдержал: - Боже, а какая логика здесь?! Я же не дал голодному человеку на еду! - Молодой человек, успокойтесь, он был в шайке по бизнесу попрошаек. Вы не поощрили такой вид деятельности, поэтому это пошло вам в плюс. – ответив, она что-то напечатала своими морщинистыми пальцами. Я нервно вздохнул. - Так, история вашего браузера на порн-хабе оставляет желать лучшего. Да и вообще, просмотр в целом – минут пять баллов. Опережая ваши вопросы, скажу, что корпорация и культура порнографии, если ее так можно назвать, является очень токсичной и деструктивной для общества в целом. – она произнесла это учительским воспитательным тоном. Я почувствовал, как мои щеки начали покрываться пунцовым покрывалом. Даже не знаю как кровь смогла прилить к коже, так как тело все более немело. Внутренне, я начал прикидывать, что и кого я смотрел все это время. Черт возьми, знал же, что не нужно было этого делать – позволять себе морально разлагаться. - Извините, что ввожу вас в неловкое положение, но это моя работа. – с извинительной окраской произнесла она – давайте продолжим, а то я так на обед и не ходила. Я прыснул. Казалось, что ее вообще не волнует, что человек буквально час назад потерял свою жизнь. Оно и понятно, эту процедуру ей приходилось выполнять целые дни, поэтому эмпатия и снизилась. - Далее, - она прищурилась – вы гласно поддержали своего коллегу гея на рабочем собрании. Итого, три балла. - А разве библия и бог поощряет гомосексуальность? – ехидно поинтересовался я. - А при чем здесь религия? Хм, думаю, что вам уже можно открыть завесу, что бога, рая, ада и других вещей не существует. Это все выдумали вы сами, для своих собственных целей и удобных рычагов управления людьми. - Стоп, а это разве не чистилище? Что-то я уже совсем ничего не понимаю. – добавил я. - Чистилищем мы называем это для вас, для вашего языка и удобства. К тому же, именно в религии у вас есть предание с похожим местом. По-настоящему, наш отдел называется РЦУД – распределительный центр умерших душ. – она важно сделала ударение на эту аббревиатуру. Я засмеялся, постепенно смех от нервного напряжения перешел в истерику. Мне уже не хватало воздуха, но я не мог остановиться. Я смеялся как от выкуренного косяка травки. Женщина, проводившая мне ликбез, шумно встала и пошла открыть окно. Половицы истошно скрипели под ее весом. Комната наполнилась запахом от очистных сооружений и моим одиноким хохотом. В то же время, ее лицо не отражало никаких эмоций. Когда я успокоился, мы продолжили обсуждать мои жизненные подъемы и спады. Темы касались отказа от переработки пластиковых бутылок, излишнего потребления одежды, еды и других подобных человеческих чревоугодий. Все это, конечно же, шло в минус. Какие-то вещи были логичными, другие – нет. Например, мы опять вернулись к теме подаяния нищим. Оказывается, иногда это было нужно делать, так как некоторые попрошайки были действительно на грани жизни и смерти. Только, как распознать в них мафию, женщина мне не поведала. Мне уже не хватало сил спорить с абсурдом и бессмыслицей, творящейся здесь. Стало понятно, что все в жизни выпадало исключительно хаотично, и ты никак не мог повлиять на свою судьбу какими-то определенными поступками. Конечно, стоит упомянуть, что если ты кого-то убил или совершил что-то совершенно выходящее за рамки адекватности, то велика вероятность в следующем обращении стать животным. Мягко тикали деревянные часы, висящие на стене. Каждая минута отнимала у меня все больше сил, я уже долгое время чувствовал, что все мои конечности занемели, и теперь, даже когда я щипал себя за руку, этого совсем не чувствовалось. Оставалось совсем чуть-чуть. А дальше все начнется по новой. - Теперь нужно учесть последний критерий. Несмотря на его легкость и необязательность в глазах людей, он является одним из самых важных – ее голос вывел меня из раздумий. – это степень наслаждения жизнью, нахождения в моменте. Мне стало опять забавно, но уже не от критерия, а от того сколько раз за свои 32 года я слышал это. Про процесс, а не целеполагание, про живи здесь и сейчас. Отматывая все года назад, я вспоминал насколько быстро я проматывал свое время. В погоне за карьерой, обучением и деньгами я потерял себя, даже находясь живым я понимал это. Но сделать ничего не мог, я уже шел по протоптанному пути: когда делал не то что хочу, а то, что правильно и надо; когда жертвовал своей личной жизнью во имя прибавки в зарплате. Мне стало по-настоящему тоскливо – я сожалел. Но изменить что-то было уже невозможно, я мог только постараться в следующей жизни поменять свои паттерны поведения. - В общей сложности вы набрали 80 баллов, это очень неплохой результат, могли бы жить где-нибудь в Финляндии в полной счастливой семье. Но, как я и отмечала про последний пункт, из-за него у вас получается только 60. Это тоже не так плохо. Вы будете жить в среднем районе Чикаго, с пьющим отцом, но у вас будут некоторые таланты, которые вам предстоит раскрыть. - продолжила она. - Получается, невозможно идти в разрез с уготованной мне судьбой? – решил поинтересоваться я. - Нет, это нельзя назвать судьбой, только шаблон, исходные данные, скажем так. От вас зависит, будете ли вы от него отклоняться. Если жить по инерции, то можно стать алкоголиком как ваш будущий отец. А так – все в ваших руках. Мы просто создаем вам возможность плыть по заданному течению... Внезапно дверь, ведущая в другой кабинет распахнулась и оттуда вбежала запыхавшаяся девушка лет двадцати пяти. В ее трясущихся руках была красная папка, какие-то клочки бумаги и обкусанный карандаш. Мальчишеская прическа растрепалась и темные волосы стояли дыбом. Страх искажал ее черты лица, глаза бегали по комнате, но меня она не замечала: - Я..я кажется убила человека по случайности. Компьютер выключился, и я сделала пометку в отчете не в той графе. Теперь у меня ничего не сходится! Я не помню имя и фамилию, а просто уже слишком много времени! Он уже точно спустил свою оболочку! Я пыталась исправить все сама, но не вышло. Что мне делать?! - она почти плакала, ее голос ломался. Они смотрели на друг друга, женщина так же выглядела обеспокоенной. В напряженной тишине комнаты было слышно только скрипящую створку окна, которая обеспокоенно двигалась под напором сквозняка. Я уже не мог повернуть голову, мое тело мне не принадлежало. Я молился, чтобы это все закончилось, но время тянулось как капроновый чулок, из которого невозможно было выбраться. Вдруг они обе уставились на меня, и искра надежды мгновенно пробежала через мой мозг. Голова вдруг опрокинулась назад – это отказала шея. Чьи-то теплые руки поддерживали меня, но я уже почти ничего не слышал, все было как будто под водой, только боковым зрением видел, как синий свет монитора отражается на белых крупных бусах. Я начал проваливаться, как во сне, видеть бессознательные образы, свои воспоминания, которые пытался схватить рукой, но они исчезали, оставляя меня стоять в глубокой темноте. **** Открывая глаза я увидел все тот же рыжеватый кабинет. Девушка со стрижкой пикси смотрела на меня. Что-то в ее лице мне показалось знакомым. Я долго удерживал взгляд, пока не почувствовал, как кровь вновь начала проходить сквозь мои ткани. Ощущение было такое, будто ты разом отлежал все свои конечности, а теперь они, покалываясь восстанавливаются. - Мне очень жаль, простите за мою ошибку. Вы вернетесь и ничего не вспомните. Травмы будут не серьезные. Вы как ни в чем не бывало продолжите свою жизнь – тихо произнесла она. Она медленно поднялась, взяла свое пальто с вешалки, открыла пачку сигарет и вышла, хлопнув дверью. Постепенно я снова овладел собой. Теперь мне пришлось выслушать еще одни инструкции по возвращению домой: - Вам нужно будет снова зайти в дверь, через которую вы вошли сюда. Она все так же стоит посередине площади, и теперь от вас никуда не исчезнет. Как и сказала Рита, вы ничего не вспомните. А если даже и будут возникать какие-то образы, то естественно, в них не поверите. – это были последние слова, сказанные распределительной дамой. Попрощавшись, я вышел в коридор. Мой мозг чувствовал себя как доверху набитый чемодан, перевязанный толстой бечевкой. Конечно, не надеясь что-нибудь запомнить, я двигался вдоль бесконечных дверей и стен. Проходя мимо одной, очень отдаленно, я услышал голос Риты: - Я прекрасно знаю, что меня могли уволить, а может быть хуже. Но я не могла не попробовать сделать это, не убедиться, что это действительно он. - Неужели ты не нашла другой способ? Ты вообще осознавала всю ответственность и варианты развития этого поступка? – приглушенный старческий голос слышался из-за двери. — Это была моя последняя попытка и другого выбора не было. – ответила Рита. Притаившись, я слушал этот диалог и понимал, что речь была действительно обо мне. Решив прояснить ситуации, я уж было толкнул дверь, но она резко захлопнулась перед моим лицом. Эхо остро прокатилось по коридору. Интерес завладел мной, но побоявшись, что по поводу моего случая могут и передумать, я поспешил к выходу. Выйдя наружу я попытался вздохнуть полной грудью, но воздух, окружавший меня, был затхлый, как в закрытой старой банке. Вокруг меня были все те же декорации дореволюционного времени. Отчужденная толпа оболочек следовала по улице, как я понял, они были уже без душ и направлялись в распределительный центр. Конечно, много информации про этот мир я еще не знал, но будем честны, не сильно и хотелось. Следом за ними, примерно в двадцати метров от людей шел маленький старик. Он брел, согнувшись, придерживая свои ребра правой рукой и кашляя мокрым кашлем в бумажный платок. Очевидно, что это был реальный человек. Я поравнялся с ним, и заглянул в его морщинистое лицо. Глубокие борозды испещряли его лоб, из ушей торчали клоки седых волос, множество веснушек отпечатались на одной стороне лица – видимо он всю жизнь проработал на палящем солнце, гусиные лапки в уголках глаз складывались каждый раз, когда он, моргая, опускал свои брови. - В первый раз здесь, верно? – несмотря на возраст, у него были крепкие зубы - Да, а вы здесь работаете? Старик хрипло, но по-доброму рассмеялся. - Нет, я здесь уже 89 раз. Мне разрешили перерождаться самостоятельно. Вот, иду к центру – ответил он. - Как? Это будет уже ваша девяностая жизнь? - Да, думаю в этот раз они приготовят мне что-нибудь особенное – улыбка не сходила с его лица. - А какого это столько раз рождаться и не иметь возможности использовать свой накопленный опыт? - Вы сами можете ответить на этот вопрос. Я уставился на него и задумался, а сколько в действительности раз я уже перерождался. Неужели так же много, как и он? - На самом деле, у всех людей есть возможность в какой-то момент жизни очнуться. Но это довольно трудно. Мне удавалось это сделать лишь в нескольких случаях. В этом и интерес, смогу ли я сделать это сейчас. – произнеся это, он указал пальцем себе в лицо – узнаешь меня по глазам, они не меняются. Я остался стоять на дороге. Неровная галька мостовой втыкалась в подошву моих ботинок. Старик продолжил свой путь маленькими шажками. Подождав, пока он исчезнет из моего поля зрения, я тоже двинулся по направлению к двери. Ее уже было видно. Одиноко стоя посередине, она не была как-то сверхъявственно подсвечена или на ней была картонка «Вход в жизнь». Дверь выглядела, будто ее забыли строители и сзади подперли мешком с цементом. Я не боялся, что она испарится. Страх ушел, но остались тысячи вопросов. Нужно попытаться вспомнить что-нибудь в реальности. Оглядевшись вокруг, в поисках какого-нибудь камня, чтобы положить с собой в карман, я понял, что на мне все еще костюм, который никаких образом не перенесется со мной. Дверь открылась и гостеприимно пригласила меня внутрь. Падение началось вновь. ***** Неестественный больничный свет ударил мне по глазам. Аппараты пикали возле моей постели. Медсестра, заметив, что я очнулся, выбежала из палаты. Кости и мышцы немного ныли, голова трещала, но, приподняв одеяло, я не разглядел каких-то видимых увечий. Вздохнув с облегчением, я вспомнил, что в два часа дня у меня должна была быть встреча с новым партнером. Я занимался поставками запчастей для ноутбуков. Катетер в вене помешал мне привстать – иголка больно упиралась мне в кожу. Вошел молодой врач с листком и картонной подложкой с зажимом, как из сериала «доктор Хаус». Изучающе посмотрев на меня, он сказал: - Отлично, что вы проснулись. Надо сказать, что вы просто счастливчик. Сегодня ваш второй день рождения. Как ваша голова? - Сильно ноет в области затылка. А что со мной произошло? - Да, может возникнуть легкая амнезия. Строительный кран обрушился в одной из промзон, вам не повезло оказаться рядом. Но к счастью, вы упали в яму с металлическими отходами, сверху вас накрыло бетонной плитой, которая не пропускала осколки и защищала до приезда спасателей. – ответил доктор, в то время как медсестра вынимала иголку из моей руки. Я посмотрел на себя еще раз. И правда, на мне были только царапины и синяки. Мне чертовски повезло, если бы судьба развернулась другим боком я бы уже лежал под тремя метрами влажной питерской земли – цинично подумал я. После нескольких процедур, персонал ушел, пообещав меня выписать, как только будет видно, что сотрясение никак не повлияло на мозг. В те два дня, оставшись один, я много думал о смерти, о том как правильно проживать свою жизнь, остаться хорошим человеком и для чего я здесь оказался. Это не первый раз, когда я задавался этим вопросом. Но ответов я никогда не находил. Я спрашивал разных людей – мудрецов, исследователей и просто обычным знакомых. Буддисты говорили мне что-то про кармический путь и колесо сансары, которое мы раскручиваем посредством своих поступков и превращений. Профессора университетов напоминали мне про экзистенциальный страх смерти, и что, по сути, именно он управляет нашими мыслями и действиями - ведь мы единственные существа на земле, которые обладают данной рефлексией, животные в силу отсутствия сознания никак не могут осознать конечность своего бытия, именно по этой причине у животных почти не бывает невроза. И по этой теории мы пытаемся себя отвлечь любыми мыслями, чтобы не погружаться в глубокие слои неизбежности смерти как таковой. Интересная теория, но не более, по моему мнению. Много разных ответов я получил, но самый популярный оказался про процесс, а не целеполагание. Известная мысль, даже уже заезженная и для меня, и для человечества в целом. Сейчас, осознавая насколько быстро я могу попрощаться с этим миром, мне хотелось найти какую-то глобальную цель. Из размышлений меня вырвал телефонный звонок. Тумбочка с тульскими пряниками и апельсинами затряслась под напором вибрации. Я поднял трубку: - Тима? Как ты? Я позвонил на регистрацию и мне сказали, что к тебе можно заглянуть. – произнес знакомый голос - Да, все в порядке. Отделался ушибами. Можешь прийти ко мне, обсудим то, что мы не успели на прошлой встрече. - Договорились, загляну к тебе вечером. Положив телефон на место, я мысленно поругал себя за то, что даже в такой момент думаю о партнёрских сделках и своем бизнесе. Но поделать со своей сущностью я ничего не мог. Кажется, я продолжал жить по инерции. ****** Влажный ноябрьский воздух ударил мне в лицо. Ветер поднимал гнилые осыпавшиеся листья, которые дворник терпеливо складывал в мусорный мешок. Погода в Питере оставляла желать лучшего. Уже остро ощущались скорые заморозки. Солнце теперь не появится до марта – угрюмо подумал я. Стоит все-таки подумать о переезде в другой город. Вокруг меня деревья были покрашены белой краской, а концы веток срезаны. Никогда не понимал, зачем так уродовать природу. Я стоял на крыльце больницы, разглядывая проходящих мимо работников. Самочувствие, конечно, оставляло желать лучшего, но все же врачи решили отпустить меня домой. Рука нащупала пачку сигарет во внешнем кармане моего драпового пальто. Я затянулся. Ментол мягко прошел через мои легкие, мимоходом обновляя затхлые больничные мысли. Нужно было еще заехать за машиной – ее эвакуировали. Я понадеялся, что ремонт не обойдется мне в кругленькую сумму. Незаконченных дел было еще много. Стоило бы заехать к моей матери, но она, наверное, даже и не заметила, что ее сын пропал на неделю. Все мои вещи, которые я брал с собой в день падения крана были при мне; ключи от машины, паспорт, кошелек, карты и даже пачка вишневой жвачки. Пальто почти не пострадало. Пока я отдыхал, отдал его постирать, так что в кармане еще лежал свежий чек из химчистки. От меня приятно пахло лавандовым кондиционером. Я побрел к ближайшей станции метро, благо идти было всего лишь десять минут. Что-то стучало мне о ребра. Я распахнул в пальто и залез рукой во внутренний карман. Нащупывая, я подумал, что в химчистке умышленно подложили какой-то подарок или забыли вытащить что-то. На моей ладони лежали старинные часы с цепочкой. Механизм открылся, время застряло на двух пятнадцати. Я молча уставился на секундную стрелку. По ощущениям, в моем мозгу лопнул сосуд. Схватившись за голову, мне пришлось облокотиться на стоящую рядом скамейку. В небе пролетала стая птиц - они плыли треугольником на фоне серого пейзажа, часто крича. Из окон слышались приглушенные разговоры пациентов. Стрелки часов начали двигаться вновь. Я вспомнил все.