So many actions, so many voices

Люди боятся самых разных вещей. Изучая всевозможные классификации, я порой задавался вопросом: точно ли та или иная экзотическая фобия существует в реальности, а не была кем-то придумана ради того, чтобы выделиться? Мой же страх прост и банален — агорафобия. Как-то я читал, что этому недугу подвержено около двух процентов населения планеты. Такая, казалось бы, скромная цифра — а по факту получается где-то сто сорок миллионов человек. От одной лишь попытки вообразить себе такое громадное людское море делается дурно. Зато каждый раз, когда мне приходится покидать родные безопасные стены, я ощущаю себя настоящим супергероем. Вместо монстров — толпы людей, вместо оружия — моё далеко не самое твёрдое самообладание. Я застываю у входной двери, этой преграды между мирами, и организм начинает протестовать. Голова кружится, сердце колотится, как сумасшедшее, ноги наливаются свинцом, кожу обдаёт морозом — кажется даже, что по венам течёт холодная кровь, как у амфибий и рептилий. И всё же я делаю глубокий вдох, считаю до десяти (главное — не уговаривать себя досчитать хотя бы до ста) и отправляюсь навстречу своим кошмарам. Говорят, что каждый человек — индивидуальность, каждый человек — отдельная Вселенная. Но когда этих людей — целая толпа, они сливаются для меня в обезличенную глазастую биомассу. Такая вот антиутопия в рамках отдельно взятого сознания. Порой в голову приходят мысли, что и я для кого-то могу быть частью этой самой биомассы… У меня никак не получается выяснить, где пролегает та граница, на которой эти самые исключительные и предположительно безопасные индивидуальности превращаются для меня в единую опасную толпу. Как в мультике про попугаев: «сколько нужно орехов, чтобы получилась куча?». Один человек меня не пугает, двое и даже трое — тоже не пугают. Однако во избежание лишних панических атак на эксперименты я не решаюсь. Слишком много звуков. Выходя из дома, я неизменно втыкаю в уши наушники — пусть все звуки будут только моими. Слишком много пространства — всё такое зыбкое, неустойчивое. Чувствую себя открытым и беззащитным даже находясь в помещении с полузакрытой дверью. Словно утопающий за соломинку, цепляюсь взглядом за хотя бы что-нибудь надёжное и стабильное — стены домов, вывески, асфальт, деревья… «Конечно, мегаполис давит на психику, — говорили мне родители. — Все эти толпы, машины, загазованность… Может, тебе лучше переехать за город?» Ха, за город. Людей там, к счастью, и впрямь меньше, зато открытых пространств — гораздо больше. Все восхищаются бескрайними полями, огромными лесами, глубокими озёрами — а для меня это очередная ловушка. «Зачем ты сидишь в четырёх стенах? Это же тюрьма!» — неоднократно говорил мне один мой друг, периодически посещающий меня. Друг ли? С ним я более одинок, чем без него — точно так же, как и в замкнутом пространстве я гораздо свободнее. Разорвать эти отношения — должно быть не сложнее, чем зайти в торговый центр. И, словно в насмешку надо мной, Вселенная бесконечна. Нет края Земли, нет небесной тверди — бесконечное пространство, бесконечное множество звёзд. А значит, даже находясь в своей квартире и укрывшись для верности в шалаше из одеял (какое правильное, многими утрачиваемое детское изобретение) — я всё равно оказываюсь беззащитен и уязвим. Крошечная песчинка, продуваемая всеми ветрами, наблюдаемая тьмой глаз-звёзд.