In Vino Veritas

      Гермиона с уверенностью могла сказать, что прошедшая неделя была чертовски трудной для нее.       Помимо обычной нагрузки профессора трансфигурации (что само по себе было довольно тяжело), приближались ЖАБА, поэтому несколько студентов обратились к Гермионе за помощью. Внеклассные занятия, составление расписания и простые житейские проблемы обрушились на нее как снег на голову. Словно она этого не ожидала.       Не говоря уже о многочисленных происшествиях, случившихся на уроках за одну только неделю! На самом деле то, как студент умудрился трансфигурировать собственный нос в нос муравьеда аж целых три раза за урок, впечатляло.       Гермиона и подумать не могла, насколько тяжело преподавать. Она подала заявление на эту должность три года назад, сразу после окончания школы. Девушка очень любила выбранную профессию (не поймите ее неправильно), но несколько часов, проведенных безвылазно в одном классе, порой сводили с ума.       Небо за окном затянуло темными тучами, и на Шотландское высокогорье обрушился сильный снегопад. Солнце уже давно скрылось не только за тучами, но и за горизонтом, уступив место кромешной тьме безлунной ночи.       Несколько тусклых свечей парило над партами и рабочим столом Гермионы. Она с переменным успехом пыталась вчитаться в корявый почерк студентов. Задавать эссе о принципах трансфигурации перед зимними каникулами было плохой затеей. Половина из них оставляла желать лучшего.       Решив проверить часть работ чуть позже, Гермиона с облегчением выдохнула и отлевитировала пергаменты на тумбу, стоящую у стола. Замечательно. Она мечтала вернуться в свою комнату и принять горячую ванну, чтобы расслабиться перед выходными.       Гермиона надеялась, что успеет начать хотя бы одну из десятков книг, купленных за прошедший семестр, но так и не прочитанных из-за напряженного графика. А еще она могла бы спланировать поход по магазинам за подарками друзьям, чтобы не делать покупки в спешке перед самыми праздниками. Или…       — Профессор Грейнджер!       …потратить драгоценные минуты пятничного вечера на надоедливого профессора ЗОТИ.       Гермиона еле сдержала разочарованный стон и подняла взгляд, ожидая увидеть серые глаза, острые скулы и платиновые волосы. Но его широкоплечая темная фигура, возвышающаяся на пороге класса, была скрыта тенью.       — Да, профессор Малфой?       В ответ на ее вопрос он шагнул внутрь, скорее всего, приподняв одну идеальную бровь. Теперь Гермиона могла встретиться с ним взглядом.       Она выпрямила спину и вскинула подбородок, но прекрасно понимала, что даже на каблуках останется на уровне его плеч. Чертова разница в росте!       Драко был одет в один из своих нелепо шикарных сшитых на заказ костюмов и выглядел безупречно даже после тяжелого дня, проведенного со своенравными и пышущими гормонами подростками.       Взгляд Гермионы задержался на закатанных рукавах его рубашки. Что само по себе было редкостью. Его мощные предплечья напрягались при каждом движении. Иногда он напоминал ей мраморную статую.       Гермиона не удивилась, заметив, что он перекрыл Темную метку магическими татуировками. Ревущего дракона и букет ярких нарциссов девушка видела лишь раз до этого, когда весь педагогический состав Хогвартса в один из последних летних деньков перед началом учебного года решил искупаться в Черном озере.       Но с тех пор на руке Малфоя появилась еще одна татуировка. Выдра кружилась по его коже вокруг левого предплечья и, поднявшись до бицепса, исчезала под рубашкой.       Гермиона затаила дыхание, пытаясь придумать причину, по которой Драко Малфой вытатуировал на своей руке именно это животное.       Было ли это что-то личное?       Или просто странное совпадение?       Может, он решил поиздеваться над ней?       Знал ли он вообще, что выдра — ее патронус?       И почему этот факт так волновал Гермиону?       Он имел право наносить на свою кожу любые рисунки.       — Если ты закончила любоваться мной, Грейнджер, — пророкотал Драко, заставив ее вынырнуть из своих мыслей и наткнуться на его самодовольную (вечно раздражающую) ухмылочку. — Нам кое-что нужно обсудить.       Боже… Почему настолько красивый мужчина был таким невыносимым придурком?       Гермиона почувствовала, что ее лицо пылает, когда в его глазах промелькнул задорный блеск, а ухмылка стала еще шире. Очевидно, стресс после долгой рабочей недели повредил ее мозг, раз она с такой легкостью отвлекалась на совершенно дурацкие вещи. На татуировки Малфоя, например, или на его глупое красивое лицо.       Потом Гермиона заметила трех студентов (точнее заложников), стоявших позади него. Все трое дрожали от страха. Малфой крепко держал двух парней за рукава мантий, а юная девушка возле них виновато смотрела в пол.       Троица являлась гриффиндорцами-семикурсниками. Мистер Ровзинг, мистер Макберни и мисс Грей-Тернер, если Гермионе не изменяла память.       Новоиспеченное трио нарушителей спокойствия не дотягивало до «Золотого», но приносило декану Гриффиндора — профессору Грейнджер — не меньше проблем.       Ей стоило купить бутылку дорогого вина директору Макгонагалл в знак благодарности за ее нескончаемое терпение и в качестве извинений за годы доставленных хлопот.       Гермиона вздохнула, прекрасно понимая, чем все это закончится.       — Итак, что случилось на этот раз? — спросила она, нахмурившись, пока Малфой приказывал детям стоять смирно.       Без лишних слов он достал из кармана уменьшенную бутылку огневиски и поставил ее на стол перед Гермионой. Лица студентов окрасились в темно-алый цвет. Троица виновато отвела взгляды.       Проклятье. Ничего нового.       — Мало того, что они бродили по коридорам после наступления комендантского часа, так еще и протащили алкоголь в школу.       — Мы не протаскивали! — возразил Макберни, пытаясь высвободить руку из железной хватки Малфоя, но безуспешно. — Это рождественский подарок! От моей семьи! И мне уже почти восемнадцать!       — Заткнись, идиот! — шикнула Грей-Тернер. — Из-за тебя будет только хуже!       — Я чувствовал, что мне не следовало соглашаться на эту авантюру, — причитал Ровзинг. — Моя мама убьет меня, если узнает!       — Молчать! — раздался грозный баритон Малфоя, вернув внимание Гермионы к нему. — Ты их декан, Грейнджер, поэтому тебе решать, какое наказание их постигнет.       — Да, хорошо. — Она коснулась пальцами висков, чтобы унять начавшуюся мигрень. — Во-первых, я снимаю по пятьдесят очков с каждого за хранение алкоголя.       — Но…       — Алкоголь на территории Хогвартса запрещен, независимо от вашего возраста и того, как именно он попал к вам в руки. Во-вторых, я снимаю пятьдесят очков с Гриффиндора за то, что вы бродили по коридорам после наступления комендантского часа, — произнесла Гермиона, сложив руки перед собой, чтобы казаться более грозной. — В-третьих, вы будете отбывать наказание в течение месяца, начиная с понедельника, — уборка шкафов в классе зельеварения подойдет как нельзя лучше.       — Это очень сурово, профессор! Мы даже не успели попробовать этот проклятый огневиски!       — Боюсь, вам не повезло. А теперь возвращайтесь в свои комнаты, пока я не сняла с вас еще больше очков.       — Конечно, профессор Грейнджер, — тут же отозвалась мисс Грей-Тернер, взяв двух парней за шиворот, прежде чем те успели начать протестовать. — Мы сожалеем о доставленных неудобствах.       Гермиона и Малфой наблюдали, как юная девушка потащила своих друзей на выход из класса. Когда троица наконец скрылась из виду, спеша обратно в башню, Драко с тяжелым вздохом опустился на стул возле стола удивленной его поведением Гермионы.       — Тебе стоит лучше контролировать своих студентов, Грейнджер, — сказал Малфой, цокнув языком.       Он обхватил бутылку своими большими руками и начал осматривать ее со всех сторон. Вероятно, пытаясь определить качество огневиски, как самодовольный болван, коим он и являлся.       — Что, прости? — Гермиона внимательно смотрела на него. Ей оставалось только надеяться, что волосы, выбившиеся из ее пучка, придавали ее образу более грозный вид. — Мои студенты ведут себя прекрасно! И не надо утверждать, что слизеринцы являются образцом для подражания. На прошлой неделе с пятерых сняли очки за попытку выследить гигантского кальмара!       — Ну, по крайней мере, слизеринцы лидируют в борьбе за Кубок Хогвартса в этом году, — устало усмехнулся Драко, очевидно, не только Гермиона помогала студентам вечерами.       Вдруг раздался звук, отдаленно похожий на хлопок. Малфой откупорил бутылку и взболтал янтарную жидкость. Одним движением руки он превратил ее пресс-папье в два стакана.       Гермиона удивленно приподняла брови. Она не думала, что он задержится в ее классе. Несмотря на то, что они были коллегами и виделись каждый день в Большом зале и коридорах школы, друзьями их назвать можно было с большой натяжкой.       Они не были врагами. Гермиона до сих пор помнила, насколько искренними были его извинения на повторном курсе Хогвартса. Кроме того, сейчас она считала Малфоя невероятно привлекательным.       Но у него не было очевидных причин задерживаться в ее классе.       — Что ты делаешь? Разве я только что не сказала, что алкоголь запрещен?       — Расслабься, Грейнджер. Неужели тебе не жалко просто выкидывать хороший огневиски? — Малфой пожал плечами. — И мне бы не хотелось, чтобы ты подумала, что я жадничаю, не поделившись с тобой.       — Малфой…       — Да ладно тебе. Сегодня пятница. Я обещаю, что не расскажу Макгонагалл.       Драко осмелился бросить в ее сторону нахальный взгляд, который вызвал у девушки улыбку, несмотря на все ее попытки сохранять непоколебимость. Но вскоре Гермиона тяжело сглотнула, когда вновь заметила выдру, скользящую по его предплечью.       Грейнджер могла бы вечно винить усталость, которую она чувствовала, за образы, возникавшие в ее голове, смотря на то, как его длинные пальцы обхватывают бутылку. Она представляла, как они смыкаются на ее шее или вдавливаются в нежную кожу ее бедра, пока Драко…       Стоп!       Грейнджер слегка тряхнула головой и неуверенно взяла один из стаканов. Возможно, ей действительно нужно немного расслабиться, и хотя это не пенная ванна и не хорошая книга, девушка полагала, что стакан огневиски не так уж и плох.       — Тебе же лучше. Иначе я тоже сдам тебя.       Они молча звякнули стаканами, соглашаясь с условиями друг друга. Гермиона сделала глоток, наблюдая, как кадык Драко дернулся, когда он осушил стакан одним махом. Малфой слегка приоткрыл рот, и она не могла оторвать взгляда от его губ, гадая, будут ли они такими же ледяными, как и его глаза.       — Уверен, что ты будешь в восторге, если директор влепит мне выговор, — съязвил он, поставив стакан на стол.       — Не глупи, — проворчала она, сделав еще один глоток. Янтарная жидкость оставляла горькое послевкусие на ее языке, а в горле — неприятное жжение. Как напоминание о том, почему Гермиона не любила пить алкоголь. — С чего ты взял, что я буду рада?       — Потому что заслуживаю этого. Все вокруг только и ждут, когда я вновь разочарую их.       Драко говорил с улыбкой, но в его голосе слышались нотки чего-то еще. Обиды? Сожаления? Чувства вины?       Удивленно моргнув, Гермиона в замешательстве затаила дыхание. Неожиданный поворот событий. Вряд ли Малфой опьянел от одного стакана огневиски, что у него настолько развязался язык.       — Грейнджер, — продолжил он, прочистив горло. Его непроницаемый взгляд проникал в самую душу девушки. — Что ты думаешь обо мне?       Густо покраснев от неожиданного вопроса, Гермиона пыталась подобрать слова для ответа, но ее язык двигался по собственной воле, раскрывая самые потаенные секреты девушки.       — Я думаю, что ты непревзойденный профессор, — практически пропищала она. Голос становился все выше по мере того, как ослабевала ее способность держать язык за зубами. — Из всего преподавательского состава ты самый умный, вдумчивый и талантливый человек. Ты проявляешь огромную выдержку при общении со студентами. Приятно видеть, что они доверяют тебе.       Гермиона замолчала, чтобы отдышаться, в слабой попытке собраться с мыслями. Ее мозг, как ни странно, уже сообразил, что произошло что-то неладное — она не должна была говорить и половины того, в чем только что призналась, — но ужас отразился на ее лице, когда назойливый язык снова зашевелился, чтобы раскрыть еще один ужасно сокровенный секрет без ее чертова согласия.       — А еще ты невероятно привлекательный.       Обожемой… Неужели она произнесла это вслух? О, как бы Гермионе хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила ее целиком.       — Дорогая Моргана! — выдохнул Малфой, глядя на бутылку и широко ухмыляясь. — Сыворотка правды! Как интересно!       Гермиона скрестила руки и практически зарычала от раздражения. Как он посмел задать такой личный вопрос, зная, что у нее нет возможности уйти от ответа?       — Ты знал?!       — Нет, — ответил Драко. Вероятно Малфой не лгал, если учесть тот факт, что он тоже пил этот проклятый огневиски. — Но я начал подозревать, когда отвечал на твой вопрос и выставил себя в не самом лучшем свете.       — Ой, не драматизируй, — усмехнулась она, радуясь, что Малфой решил не акцентировать внимание на ее признании. — Зачем студенты вообще подливают Сыворотку в алкоголь?       — Наверное, чтобы сполна насладиться пятничным вечером, — пожал он плечами. — Ты никогда не играла в «Правду или действие» во время учебы?       — Нет, — выпалила Гермиона. — Я была слишком занята… другими делами.       — О, точно, я должен был догадаться, — поперхнулся Драко, вновь наполнив свой стакан и осушив его залпом. Внезапно на его лице промелькнуло смущение. — Может, нам избавиться от бутылки?       Гермиона прикусила нижнюю губу, глядя на пустой стакан в своих руках со смесью нерешительности и возбуждения, которые боролись в ней, когда алкоголь начал распространяться по ее телу. В порыве внезапной решимости она жестом попросила его снова наполнить ее бокал и посмотрела прямо ему в глаза.       — А ты играл в «Правду или действие»? — спросила Грейнджер, уйдя от ответа на его вопрос.       Малфой хитро улыбнулся, сощурив глаза.       — Да. В подземельях часто устраивали вечеринки. Мы всегда играли в эту игру, добавляя в алкоголь Сыворотку, — начал он, качая головой и посмеиваясь. Но когда продолжил говорить, его голос стал чуточку ниже, а глаза помрачнели. — Я перестал посещать их на шестом курсе. По понятным причинам.       — Малфой, я…       — О нет, теперь моя очередь, Грейнджер, — оборвал ее Драко, прижав один из своих чертовски аристократичных пальцев к ее губам, и она была слишком ошеломлена, чтобы протестовать. — Итак… Ты когда-нибудь трахалась с Поттером или Уизлби?       — Что?! — прошипела Гермиона.       Малфой вальяжно развалился на ее стуле, закинув ноги на ее стол, и даже не обратил внимание на убийственный взгляд, который Гермиона бросила в его сторону. Несмотря на ее желание сохранить свою личную жизнь в тайне, Сыворотка действовала безукоризненно.       — Гарри для меня как брат, я бы не стала… Заниматься с ним ничем подобным… А Рон… Ну, мы встречались несколько месяцев после войны… Но до этого так и не дошло.       — Очаровательно, — недоверчиво хмыкнул Драко, заставив Грейнджер пойти в атаку.       — И почему же ты так одержим Гарри?       Он поджал губы, сделав глоток огневиски, чтобы выиграть время, но в конце концов ответил.       — Честно? Думаю, это потому, что даже в детстве к нему относились как к какому-то мифическому существу или полубогу. Наверное, я завидовал всему тому вниманию, которое он получал.       — Очаровательно, — передразнила Гермиона. — Особенно учитывая то, каким избалованным ты был, это должно быть стало для тебя шоком.       — Совершенно верно, профессор Грейнджер, — фыркнул он, его глаза озорно сверкнули. — А как насчет звезды квиддича? Ты когда-нибудь трахалась с Крамом?       — Мерлин! Неужели все вопросы будут такими?       — В этом суть игры, Грейнджер! Я просто помогаю тебе наверстать упущенное!       — А мне кажется, тебе просто нужен повод, чтобы вынюхать побольше о моей личной жизни! — Гермиона закатила глаза и попыталась ткнуть его в бок. — Раз уж тебе так интересно, то да. На четвертом курсе. Но на этом все и закончилось. Сейчас мы просто дружим.       Его самодовольная ухмылка исчезла. Драко нахмурился и открыл рот, чтобы, вероятно, задать вопросы про ее отношения с Крамом (рассказывать было нечего), но Гермиона опередила его.       — Теперь моя очередь! Почему ты решил стать профессором? И почему именно ЗОТИ? Я помню, что ты хорошо разбирался в зельях.       — Технически ты задала два вопроса. Но я, так уж и быть, удовлетворю твое любопытство, — начал Драко, ухмыляясь.       Но через мгновение его лицо стало задумчивым. Гермиона и подумать не могла, что он воспримет ее вопросы настолько серьезно. Малфой расправил плечи и посмотрел на нее так, что у Грейнджер перехватило дыхание.       — Я не хотел, чтобы кто-то из студентов пошел по моим стопам… В некоторых волшебных семьях Англии все еще полно предрассудков касательно чистоты крови… И хранится множество темных артефактов…       По спине Гермионы пробежал холодок. Она поняла, что Драко намерен обнажить перед ней свою душу. Он залпом выпил очередную порцию огневиски. И Грейнджер солгала бы, если бы сказала, что не очарована тем, как его губы обхватывали край стакана.       — Может быть, если мне удастся научить их противостоять всей этой тьме, то я смогу простить себя. Может быть, тогда я расплачусь за все грехи, что совершил во время войны.       — Малфой. — Нахмурившись, Гермиона встала и обошла стол, а затем положила руку на его бицепс и почувствовала, как Драко напрягся. — Ты уже сполна расплатился за свои ошибки, отбыв испытательный срок.       — Мне все равно кажется, что этого недостаточно. Боги, я причинил боль стольким людям.       — Тебе не оставили выбора. Ты был ребенком.       — Как и ты. Поэтому это слабое оправдание для меня, — проговорил он сквозь стиснутые зубы, словно капризное дитя. — Я… я хотел бы, чтобы у меня тогда был кто-то, кто смог бы показать мне иной путь. Но Снейпу хватало забот и без меня, он ведь был чертовым шпионом, а двуличный ублюдок Дамблдор просто наблюдал со стороны, прекрасно зная, что со мной происходило.       — Мы все были детьми, — пробормотала Гермиона, положив руку на его твердую грудь, прямо туда, где, как она знала, начинался шрам от Сектумсемпры, который ее лучший друг нанес Драко много лет назад. — Нам вообще не следовало ввязываться в эту чертову войну. Я рада, что у студентов теперь есть такой профессор, как ты, который поможет им, когда понадобится.       — Ты героиня войны, а я — опальный бывший Пожиратель смерти. Честно говоря, я не понимаю, почему ты сейчас вообще разговариваешь со мной. Ты должна ненавидеть меня.       У нее перехватило дыхание от его слов и мрачного взгляда, но Гермиона не могла винить его за это. Воспоминания о войне все еще были свежи в их памяти. Даже после диалогов с целителями разума, терапии и медитации оставалось слишком много психологических травм, которые нужно было проработать самостоятельно.       — Я не ненавижу тебя, — Гермиона нахмурила брови, сделав очередной глоток огневиски, чтобы показать Драко, что она по-прежнему говорит ему правду. — Я простила тебя давным-давно.       — Почему ты решила стать профессором трансфигурации? — Он прочистил горло, неожиданно сменив тему. — Я думал, что ты будешь работать в Министерстве. В Отделе магического правопорядка, как Поттер и Уизли. И в будущем станешь министром.       — Я размышляла об этом, — усмехнулась она. — Довольно долго. Но Хогвартс был моим домом много лет, поэтому не вернуться в него стало бы предательством. А после первого года стажировки у Макгонагалл я всей душой прониклась этой профессией.       — Неисправимая ведьма, — усмехнулся Драко, отчего его грудь завибрировала под ее пальцами. — Только ты могла настолько привязаться к школе. Странно, что ты не сказала, что вернулась из-за библиотеки.       — Ну, неограниченный доступ к редким книгам действительно имел большой вес при принятии решения, — усмехнулась Гермиона, даже не борясь с Сывороткой, чтобы признаться в этом.       Открытое выражение лица Драко и веселое общение с ним невероятно нравились Грейнджер. Его привлекательность (в чем она бесстыдно призналась ранее) в сочетании с язвительными шутками во время трапез в Большом зале не оставляли ее равнодушной. Но они в первый раз находились наедине с тех пор, как стали работать в Хогвартсе, и Гермионе становилось все труднее скрывать, как сильно она его хотела.       И возможно, из-за воздействия Сыворотки правды, а может быть, из-за алкоголя, Гермиона наконец решилась задать вопрос, который мучал ее уже долгое время.              — Почему у тебя на руке вытатуирована выдра?       Словно вызванное упоминанием, нарисованное животное появилось из-под закатанного рукава Малфоя и спустилось вниз к его запястью, привлекая к себе внимание.       — Что ж. — На его губах заиграла широкая и очень искренняя улыбка. Она делала его еще более красивым, по скромному признанию Гермионы. — Это мой телесный патронус. В первый год преподавания ЗОТИ я с ужасом понял, что большая часть моих студентов способна вызывать его под моим руководством, а я — нет. И после года упорных тренировок мне это удалось.       — Выдра? — недоверчиво уточнила Гермиона, осторожно касаясь головы нарисованного животного и ощущая тепло тела Драко. Он совсем не похож на мраморную статую.       Его пронзительные глаза внимательно изучали ее лицо. Он тяжело выдохнул, опалив ее своим дыханием с запахом крепкого алкоголя. Гермиона завороженно смотрела на него и, вероятно, пропустила бы его вопрос мимо ушей, если бы не заметила, что Драко выжидающе смотрит на нее, точнее на ее губы.       — Какой у тебя патронус, Грейнджер?       Она понимала, что Малфой уже знал ответ на свой вопрос. Но все равно решила подыграть ему.       — Любопытно, — Гермиона тяжело сглотнула, поражаясь тому, как потемнели его глаза. — Мой телесный патронус тоже выдра.       — Что же это значит, профессор?       — Ну, ты преподаешь ЗОТИ, поэтому тебе должен быть известен ответ.       — Тогда у меня другой вопрос, — прорычал Драко, поднявшись со стула. Гермиона непроизвольно двинулась ему навстречу. — Ты говорила серьезно, когда сказала, что считаешь меня невероятно привлекательным?       — Ну, я же не могу лгать под воздействием Сыворотки, не так ли? — ухмыльнулась Гермиона, ее сердце бешено колотилось в груди.       Боже, неужели она действительно займется сексом с Драко Малфоем на своем рабочем столе? Пятничный вечер неожиданно складывался самым наилучшим образом.       Не сумев сдержаться, Гермиона подалась вперед и поцеловала его. Малфой застыл, словно не желая отвечать взаимностью, и ее разум начал судорожно перебирать события минувшего вечера, чтобы понять, не поспешила ли Гермиона с выводами. Но спустя мгновение его руки обхватили талию девушки, а губы приоткрылись. Драко углубил поцелуй, вызвав у нее нежный стон, и самодовольно зарычал.       Его губы были невероятно мягкими и теплыми, но поцелуй быстро стал грубым и требовательным. Гермиона поняла, что с удовольствием провела бы остаток жизни в его объятиях. Руки Драко скользнули по ее бедрам, приподнимая девушку на стол и задирая ее юбку.       — Грейнджер… — выдохнул Малфой, когда они отстранились друг от друга, чтобы отдышаться. А затем, словно не в силах оторваться от нее, прильнул к шее Гермионы. — Я хочу попробовать тебя на вкус.       Ох, она бы с радостью ответила ему взаимностью, правда.       Гермиона кивнула в знак согласия, и в тот же миг Драко опустился перед ней на колени. Медленно раздвинув ее бедра, он заметил, как сильно промокли ее трусики.       — Прекрасно, — пробормотал Малфой, его глаза словно светились от возбуждения.       Он с легкостью приподнял ее и стянул кружевные трусики, открывая взору блестящие складочки.       — Малфой, пожалуйста… — взмолилась Гермиона, когда он закинул ее ноги к себе на плечи.       Не желая заставлять ее ждать, Драко нежно поцеловал клитор и медленно провел языком по влажным складочкам. Тепло его дыхания и языка заставляло Гермиону задыхаться от удовольствия и громко стонать. Она прикрыла рот руками, напоминая себе, что они находились в чертовом классе — профессор Грейнджер лежала на столе во главе помещения с широко раздвинутыми ногами — без каких-либо заглушающих чар.       Боже… Если кто-то застал бы их в таком виде, разразился бы невиданный скандал. Гермиона не могла решить, кто хуже: старосты факультетов, Филч или другие профессора. Директор Макгонагалл, определенно.       — Смотри на меня, Грейнджер. Обо всем остальном побеспокоишься позже, — усмехнулся Малфой, его дыхание скользнуло по чувствительной коже, посылая искры удовольствия по всему телу Гермионы. Он аккуратно ввел в нее два пальца, вызвав очередной приглушенный стон. — Ты божественна на вкус.       Ее сердце норовило выскочить из груди. Наслаждаясь комплиментом, Гермиона прикусила губу и еле сдержала еще один рвущийся наружу стон. Она любовалась видом расположившегося между ее ног Малфоя. Его волосы взъерошились, а глаза потемнели от похоти. Он не сводил с нее взгляда.       — Не стесняйся, — ухмыльнулся Драко, вводя в нее третий палец и растягивая ее больше, чем обычно требовалось. — Муффлиато. Коллопортус. Я хочу слышать, как ты поешь.       Если бы Гермиона не сходила с ума от удовольствия, она была бы впечатлена его демонстрацией безупречной беспалочковой магии. Но Драко не позволил ей отвлечься, вонзая зубы в нежную кожу ее бедра, а затем облизывая место укуса. Затем он начал ласкать ее языком и двигать пальцами, большим массируя ее клитор.       Теперь, когда Гермиона могла больше не сдерживаться, ее руки переместились на его голову. Запустив пальцы в светлые волосы, она начала ерзать бедрами, побуждая Драко двигаться быстрее. Пелена наслаждения застилала зрение. Содрогаясь от оргазма, Гермиона закатила глаза. Но Малфой продолжал самозабвенно вылизывать ее.       — Хорошая девочка. — Он выпрямился, вновь возвышаясь над ней и облизывая свои губы, подобно коту, полакомившемуся сметаной.       Ее лицо запылало с новой силой, когда Гермиона опустила взгляд и заметила внушительную выпуклость на его брюках.       — Малфой… — выдохнула она, приподнимаясь. Ей удалось ухватиться за лацканы его пиджака и поцеловать, почувствовав вкус своего возбуждения на его губах. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня.       Трясущимися руками Гермиона начала расстегивать его ремень. Но с помощью невербальной магии раздеться оказалось гораздо проще. Она завороженно рассматривала его татуировки: яркие нарциссы, дракон и выдра — на левой руке, уроборос — в центре груди, гроздь ягод боярышника — на правом бедре. Гермиона помнила, что еще на его спине красуется расправивший крылья филин.       Ее взгляд скользнул к его члену. К его чертовски красивому, эрегированному, окутанному пульсирующими венами члену. Будет ли слишком странно, если Грейнджер назовет его самым элегантным членом, который она когда-либо видела?       Он был пугающе большим (теперь понятно, почему Драко так сильно растянул ее пальцами), но Гермиона не из пугливых.       Подавшись вперед, она смело обхватила головку члена и прижала ко входу во влагалище. Уперевшись руками о стол, Малфой склонил голову и коснулся своим носом носа девушки.       — По… Подожди, — тяжело выдохнул он, и Гермиона чуть ли не вскрикнула от досады. — Мы пили.       Драко нахмурил брови и прикусил нижнюю губу, внимательно смотря ей в глаза. Он выглядел крайне неуверенно.       — Я не пьяна. — Она обхватила его шею руками и придвинулась еще ближе, впиваясь в его губы страстным поцелуем. Головка его члена скользнула внутрь девушки. — Я знаю, чего хочу, Драко.       — Ох… Проклятье…       Малфой обхватил руками ее талию и подался вперед. Сантиметр за сантиметром, чтобы дать ей привыкнуть к размеру, он аккуратно погружался в нее. Стенки ее влагалища медленно и болезненно растягивались под его напором, но наслаждение затмило боль, как только Драко установил плавный ритм толчков.       — Так туго… Черт возьми… Гермиона… — стонал он, покусывая ее губы.       Грейнджер наслаждалась тем, как восхитительно Драко вдавливал ее в стол. Ей нравилось то, насколько крепко его мощные руки удерживали ее в объятиях.       — Сильнее, — умоляла она. — Пожалуйста!       Наращивая темп, он массировал большим пальцем клитор девушки.       — Боже… Драко! — вскрикнула Гермиона, когда очередной оргазм обрушился на нее.       Стенки ее влагалища пульсировали, наслаждение волнами распространялось по всему телу. Она громко стонала, повторяя его имя снова и снова. Малфой склонился к ее груди, обхватив губами сосок.       — Ты станешь моей погибелью, ведьма… Боги…       Его темп сбился, толчки бедрами стали хаотичными, а затем Драко застонал и кончил, изливаясь в нее.       Гермиона тяжело дышала. Ее грудь сталкивалась с грудной клеткой Малфоя при каждом вздохе. Она нежно поглаживала его спину, пока он приходил в себя. Но когда прохладный воздух зимней ночи снова начал проникать в помещение, мужчина сдвинулся и с тяжелым вздохом выскользнул из нее, пригладив ее волосы и поцеловав в висок.       Его нежность почти заставила сердце Гермионы выпрыгнуть из груди. Она почувствовала, как по ее (очень ноющим от напряжения) бедрам стекали их телесные жидкости, а грубая текстура деревянного стола впивалась в ягодицы, это побудило ее аккуратно оттолкнуть широкоплечего волшебника.       Отстранившись, Драко схватил свою палочку и произнес очищающее заклинание, а затем наложил противозачаточные чары.       — Спасибо, — смущенно улыбнулась Гермиона.       Грейнджер заметила, что теперь, когда накал страстей спал, Драко смотрел на нее с такой нежностью и обожанием, что у девушки перехватило дыхание.       — Все хорошо?       Ничто не заставляло ее отвечать на вопрос. Сыворотка правды уже выветрилась из их организмов, но Гермиона все равно ответила без колебаний.       — Да, — заявила она, приподнявшись на носочках, чтобы нежно поцеловать его. — Это было просто потрясающе.       Гермиона удовлетворенно вздохнула, спешно надевая одежду, чтобы не замерзнуть. Одевшись, Драко молча наблюдал за ней. Повернувшись к нему лицом, она заметила, что он прикрыл глаза, явно борясь с усталостью.       — Теперь твоя очередь ответить. Что ты думаешь обо мне? — неожиданно спросила Гермиона, подозревая, что у него не было причин лгать ей.       — Пфф, проще простого, — улыбнулся Драко, его глаза блестели от искренности. — Ты великолепна, Гермиона. Я считаю тебя самым выдающимся профессором за всю историю Хогвартса. И к тому же самой красивой. Ты очаровательна и забавна. Иногда немного устрашающая, и именно поэтому я так долго не решался подойти к тебе.       Ее щеки заалели еще сильнее. Если это вообще было возможно. Гермиона вздохнула, глядя на почти пустую бутылку. На мгновение она задумалась, не спланировал ли Драко все это, подговорив троих гриффиндорцев, но, в конце концов, обнаружила, что ее мало интересует средства достижения цели, если все сложилось наилучшим образом.       — Ты говоришь это, только потому что пьян? — поинтересовалась Грейнджер, когда Драко наклонился к ней, чтобы целомудренно поцеловать ее в губы.       — Ну, разве не об этом гласит латинская поговорка? In vino veritas.       — Но мы пили огневиски, а не вино.       — Да… — рассмеялся Драко. Гермиона поняла, что теперь обожает его искренний и задорный смех. — Но я рад, что все так удачно сложилось.