завтра будет лучше, чем вчера

Отец Сокджина уделял огромное внимание безопасности своих детей, нанимая для них лучших телохранителей Сеула, просматривая их резюме досконально и тщательно. Каким образом Ким Намджун стал новым телохранителем Джина, оставалось для него загадкой. Парень оказался моложе самого Сокджина, но, несмотря на это, за плечами имел кучу рекомендации и опыта: он долгое время был телохранителем знаменитой модели Им Наён, но уволился сам по личным причинам, также охранял брата и сестру Хван, за что должен был получить отдельную награду — Джин слышал о том, как в прошлом эти два представителя элитной молодёжи любили изводить своих охранников, гуляя ночи на пролёт. Резко после появления Намджуна около них, брат и сестра успокоились, даже их успеваемость в университете улучшилась. Поэтому, вероятно, Сокджин должен был не сомневаться в выборе своего отца. Сестра Джина, Джису, подошла к нему сзади, напугав парня, пока он смотрел на фотографию Ким Намджуна, который должен приступить к своей работе уже завтра. — Мне кажется, это ты его будешь защищать, а не он тебя, — посмеялась Джису, заглядывая Джину через плечо, — он выглядит как щенок лабрадора, который только и ждет того, как его похвалит хозяин. Джин задумался. Лицо Намджуна на фотографии и в правду было слишком добрым, глаза его сияли. — Может быть, на самом деле он перекаченная машина для убийств, откуда ты знаешь? — ответил Сокджин, закатывая глаза, — Ты просто мне завидуешь. — Завидую в чём? В том, что твой прошлый телохранитель оказался вором, который хотел украсть твои дорогие побрякушки? — Джису ловко увернулась от удара в плечо от Джина. — Это не моя вина! Вообще-то я сразу почувствовал что-то неладное! — Джин нахмурился и обиженно отвернулся от сестры. — Это тебе следует завидовать моей стабильности — моя телохранительница у меня уже больше двух лет, — Джин повернулся к девушке. — Она на тебя больше двух лет работает только потому, что ты глупо в неё влюблена! — теперь настало время Джина ехидничать. — Попрошу! Лиса очень хорошая работница и качественно выполняет свою работу. Как видишь, я до сих пор жива и здорова. — Очень жаль, — в Сокджина прилетает подушка. — Имей совесть!

***

Намджун оказался и в правду похожим на лабрадора. Когда Джин просил его сделать что-то, глаза того сияли, а воображаемый хвост вилял в разные стороны. Будь то просьба подать ему воды или охрана от любопытных журналистов — всё выполнялось качественно. Он появился внезапно в жизни Сокджина и всего за пару дней создал у того впечатление, что этот парень — тот самый, кто должен быть рядом. Джун не был открытым: редко удавалось вывести его на диалог, который касался вещей несвязанных с работой. Но Сокджин никогда не сдавался в подобных состязаниях, провоцируя Намджуна сболтнуть что-то личное, например, про вкус в музыке: телохранитель оказался фанатом Бруно Марса, поэтому Джин попросил его включать этого исполнителя почаще, когда они едут к Сокджину на работу. Джун какое-то время смущался, говоря, что раз это машина Джина, то они должны слушать то, что нравится ему самому, но старший только качал головой и просил Намджуна поменьше говорить глупостей. Джун послушно больше не сопротивлялся. В обязанности Джуна входила и охрана Сокджина у него дома: даже в своей квартире сына владельца одного из самых популярных брендов одежды в Корее и "самого красивого представителя богатой молодёжи в стране", пытались сфотографировать, чтобы на следующий день выложить провокационную статью в новом номере журнала про знаменитостей. Также был случай, когда в окно Джина прилетал камень, намеренно брошенный, дабы навредить имуществу, а возможно и здоровью Сокджина, поэтому отец приказал Намджуну быть хотя бы около дома Джина как можно дольше времени. Сокджин не возражал, наоборот, иногда пользуясь этим. — Ким Намджун! Джун влетает в комнату, с серьёзным, но испуганным видом: — Что происходит? — как только Намджун поднимает глаза на Сокджина, его страх за жизнь второго пропадает. — Какой галстук мне лучше надеть? Тёмно-зелёный или розовый с серыми полосками? — с задумчивым видом спрашивает старший всё ещё стоя в одной пижаме. — Я не стилист, но, думаю, Вам подойдёт розовый, — Джун скомкано отвечает, неготовый к подобным ситуациям. Он впервые сталкивался с обсуждением нарядов с ним. Конечно, в прошлом его тоже просили дать совет, но он никогда до этого не был вовлечен в примерку: нарядами всегда занимались другие профессионалы. — Ну же, ты работал на множество моделей, у тебя должно было появиться изысканное чувство вкуса! — Сокджин закатывает глаза, а потом хитро хихикает, — В любом случае, спасибо за совет! Сегодня у моего отца важная встреча, но почему-то я тоже должен присутствовать на ней с сестрой. Отец редко приглашает нас с собой. Нервное поведение Сокджина даже за милой улыбкой было заметно для Намджуна. Джин тщательно проверял каждый сантиметр своего пиджака, отходил на два метра от зеркала, смотря издалека и визуально оценивая свой будущий внешний вид. Затем он вздохнул, взял вешалку с пиджаком и засунул её обратно в шкаф, доставая новый костюм тёмно-серого цвета. Пока Джин искал новый костюм, Намджун заметил оранжевый пиджак и отметил для себя, что Сокджин точно должен выглядеть в нём замечательно. Жаль, что сейчас для важной встречи, он может не подойти. Это осознание немного разочаровало Джуна. — Вот оно, — Джин похлопал в ладоши и радостно взглянул на Джуна, — Как тебе? — Как всегда превосходно, — Джун улыбнулся ему в ответ, параллельно поглядев на часы, — Вам нужно будет выходить из дома через двадцать минут. Я подожду Вас в машине. Джун вышел из комнаты. Он был в неком смущении от ментальной близости, которая только что произошла. Комната и гардероб — частичка души, поэтому подобная ситуация не могла не вызывать протеворечивые эмоции. Он редко видел личные вещи своих начальников, почти никогда не заходил в их комнаты, никогда не видел их гардероб. Все, что было ему доступно до этого — встречать у дома, быть рядом на работе, довозить обратно домой. В ситуации с Ким Сокджином все было по-другому: Джин всячески пытался внедрить в свою жизнь Джуна, возможно, ради веселья, а может быть — это его комфорт в работе с менеджерами или телохранителями. Отгоняя воспоминания и мысли, Джун вышел из дома.

***

Сокджин ненавидел подобные мероприятия. Его место — на обложке Vogue Korea, а не рядом с документами своего отца. Не то, чтобы Джин не разбирался в этом, скорее это было настолько скучно, что концентрация пропадала через пару минут после начала чтения документа. Сидя на стуле справа от своего отца, одним ухом слушая его речь и иногда кивая в знак согласия, Сокджин попытался глазами найти Джуна, который будто испарился после входа в кабинет отца Джина. Сокджин нашел его в углу комнаты рядом с охранниками у входа, тот определённо задумался о чем-то, но при этом сохранял серьёзный вид. Лишь глаза выдавали его — они были добрые, как и всегда. Джин незаметно подмигнул ему, когда их взгляды встретились. Намджун вопросительно поднял бровь и, немного подумав, подмигнул ему в ответ. Джин незаметно прикрыл рукой рот, чтобы хихикнуть, и вернулся обратно к монологу его отца, пытаясь вникнуть в него. Мило. Звук разбитого стекла заставил резко повернуться Джина обратно и уставиться на то, что теперь находилось на полу. Осколки вазы и цветы теперь лежали на полу, привлекая к себе внимание всех в кабинете. Три красные гардении будто одиноко умирали без источника воды. Пока в комнате сохранялось гробовая тишина, Намджун попытался скрыть место своего преступления: — Искренне прошу прощения, я сейчас быстро все уберу, — испуганно протараторил Джун, наклоняясь к осколкам вазы. — Нет необходимости, — раздражённо ответил отец Сокджина, — Просто позовите уборщика. — Конечно, сэр, — Намджун моментально покинул комнату. Сокджин печально проводил парня глазами, поворачиваясь обратно к своему отцу. — Что ж, — отец Джина встал, — предлагаю на данный момент закончить нашу встречу. Мы сможем вернуться к последней теме на следующей неделе. Благодарю, за внимание. Люди начали вставать и выходить из кабинета, обходя разбитую вазу. Сокджин тоже хотел было покинуть комнату, пока отец не остановил его: — Останься. Джису, которая все это время сидела напротив Джина с незаинтересовнным лицом, вдруг напряглась и беспокойно кинула взгляды то на отца, то на брата. — А ты можешь идти, — отец быстро взглянул на девушку так, что она, нахмурив брови ещё больше, подчинилась ему. Как только она вышла отец начал говорить снова: — Сокджин... Ты же знаешь, что у меня через несколько месяцев должен выйти новый масштабный проект, который как раз и спонсируют люди, которые присутствовали на сегодняшнем собрании? — Джин кивнул, хотя понятия не имел, о чём говорит его отец. Тот всегда любил заходить издалека, не говорить прямо и не разглашать все свои планы даже своим детям, — Хорошо. Дело в том, что наш конкурент предлагает сделку, которая не только объединит наши организации, но принесет нам огромную прибыль. Не только материальную — также наша репутация в во всех планах вырастет. Поэтому нам нужно максимальное внимание к этому проекту. Джин продолжал пустыми глазами смотреть на своего отца, поэтому тот, дождавшись от сына кивка, продолжил: — Проще говоря, придётся пойти на крайние меры: ты должен сыграть свадьбу с дочерью директора нашего конкурента. — Что, прости? — Джин моментально оживился, не веря своим ушам. — Я понимаю твою реакцию, но эта свадьба улучшит репутацию обеих компаний и сыграет нам только на пользу. Ты не обязан любить её и быть верным, можешь заводить себе девушек. Делай что хочешь. Тебе просто нужно хотя бы на год сделать вид, что ты счастлив от этой помолвки. Джин не мог вымолвить ни слова. Все, что он ощущал на данный момент — огромная пустота внутри и непонимание. — Что думаешь? — Джин поднял голову на отца и возмущённо на него посмотрел. — Что я думаю?! Конечно, я счастлив жениться на незнакомке, как в средние века, и чувствовать себя предметом в твоих руках, которые жаждут лишь только денег и власти! — Джин начал натянуто улыбаться на последних словах, — Если моё мнение всё ещё учитывается, то мой ответ нет. Отец Джина несколько секунд помолчал, затем всё же решил ответить. — К сожалению, твоё мнение не учитывается. — Признайся, что ты ни капли не сожалеешь. Таким образом, ты хотя бы покажешься менее противным, — Сокджин резко встал со стола и направился к выходу из кабинета. — Сокджин! Дверь резко захлопнулась.

***

Когда Сокджин вышел из комнаты, слёзы тут же начали появляться в глазах. Джин поднял голову и увидел в конце коридора Намджуна, который шёл вместе с уборщиком к кабинету его отца. Увидя, что Джун тоже заметил его, старший быстро протёр глаза, чтобы никто не увидел его минутной слабости. Намджун не мог не почувствовать в каком состоянии Сокджин, поэтому сказав что-то уборщику, резко подбежал к своему начальнику. — Сэр, что с вами произошло? — Намджун обеспокоено посмотрел Джину в глаза, — Если ваш отец разозлился на вас из-за вазы, то мне очень жаль. Эта встреча была очень важной для него, а я своей неуклюжестью перебил его монолог. Если он сорвался из-за этого на Вас, мне невероятно жаль. Я пойму, если вы захотите уволить меня... — Давай на "ты", — Сокджин поднял голову и грустно улыбнулся Джуну. — Что? — Пойдём отсюда. Пожалуйста. Тон Сокджина, который не удавалось скрыть, что-то разбил в Джуне. Он бы соврал, если бы сказал, что не хочет прямо сейчас защитить его от всего в мире, лишь бы он, как утром, весело выбирал, какой галстук ему надеть. Наверное, Джун бы снова выбрал розовый. — Конечно, — Намджун аккуратно положил руку на плечо Сокджина, и повел его к лифту, — Вы... ты хочешь выговориться? — Нет. Пока нет. — Как скажешь, — Намджун нажал на кнопку первого этажа в лифте и снова посмотрел на лицо Джина. Он подумал, что настолько красивый человек не должен чувствовать боль.

***

Сидя на задних сидениях машины, Сокджин выглядел ещё более печально, чем до этого. Когда Джун звал его, тот снова возвращал улыбку на лицо, стараясь не смотреть Намджуну в глаза. Телохранитель не мог найти себе места. Он осторожно незаметно для водителя положил руку Джину на колено, надеясь, что не сделал ничего непристойного. Джин же не отреагировал на это, поэтому Намджун успокоился. В его душе стало немного теплее. По приезде в квартиру Джина, старший сразу сел на диван в гостиной, не обращая внимания на присутствие Джуна. Обычно Джин бы предложил Намджуну посмотреть что-то вместе с ним, а услышав отказ, демонстративно обиженно отвернулся бы. Но сейчас — пустое лицо. Намджун сам подошёл и сел рядом на диван, пытаясь создавать как можно меньше звука и двигаться медленно. Он не смог подобрать слова — все они казались неуместными, учитывая, что Сокджин отнекивался от предложения рассказать, что случилось. Поэтому Джун решил просто быть рядом, не навязываясь, не создавая ещё больше проблем. Они сидели так какое-то время, Джин смотрел в пустоту, а Джун смотрел на красивые черты лица Джина. Закатное солнце проходило сквозь панорамные окна и падало лучами на его скулы и волосы. Волосы Джина. Они немного отросли, пока Джун работал на него. Безумно хотелось потрогать их. Казалось, если бы Джун коснулся его волос, Сокджин скорее всего бы исчез. — Отец хочет, чтобы я поженился на дочке его конкурента, чтоб привлечь внимание к объединению двух компаний и к их общему масштабному проекту. Намджун промолчал. Джин же продолжил: — Он только кажется заботливым. Это одна из его пиар кампаний. Он лишь хочет контролировать нас с Джису и использовать, чтобы добиться лучшей репутации. Знаешь, что он подарил мне на мой десятый день рождения, после того, как мать ушла? Записную книжку и ручку с логотипом его фирмы. А я просил его подарить мне велосипед. Всегда мечтал о велосипеде. Джин начал плакать, уже не сдерживаясь. Намджун взял его за руку, поражаясь своей смелости. Сокджин сжал его руку в ответ. — Он знает, как сильно публика любит моё лицо, и он хочет, чтобы я был его пешкой. Он никогда не спросит моего мнения. И я вряд-ли что-то смогу с этим сделать. На этом Джин прекратил говорить, его глаза снова уставились в одну точку. Джун начал поглаживать большим пальцем его руку, надеясь хоть так оказать ему поддержку. Подумав какое-то время, Намджун всё же решил заговорить. Тихо, так, чтобы его услышал только Джин, сидящий рядом. — Ты можешь больше, чем ты думаешь. У тебя все ещё есть право делать то, что ты хочешь. Не позволяй ему затушить огонь внутри себя. — Этого огня нет. Он давно потух. — Тогда можно зажечь его заново, — Джин наконец-то медленно повернул голову на Джуна. В его глазах было спокойствие. Сокджин больше ни разу не заговорил за вечер. Он положил голову на плечо Намджуна, успокаиваясь запахом его одеколона. Морской бриз. Засыпая, Джин надеялся, что ему приснится море.

***

Свадьба по плану должна была состояться через месяц. Пока те, кто работают на отца, усердно придумывали историю знакомства Джина и Айрин, так, оказывается, звали дочь конкурента, продумывая мелочи и отправляя каждый новый элемент истории Джину, чтобы тот мог выучить их и без запинок отвечать на вопросы репортёров, Сокджин думал лишь о том, как ему жить дальше. Айрин ему не понравилась: холодная, величественная и неприкасаемая. На первой встрече девушка показалась Джину слишком незаинтерсованной в диалоге, как будто она постоянно держала дистанцию между ними и с неохотой отвечала на формальные вопросы мужчины перед собой. Тем не менее, Джин понимал, что они с девушкой скорее всего в одной лодке, поэтому испытывал к ней некое подобие сочувствия, даже если общаться с ней Сокджину не понравилось. Во время ежедневной работы, чтобы свадьба была торжественной и пышной, единственной отдушиной Джина был Намджун. Они стали ближе: отмена формальностей явно послужила этому. Казалось, Джун единственный кого интересовали чувства Джина впервые за долгие годы. Намджун был внимательный, но никогда не переходить дозволенную ему черту, хотя, если быть честным, Джин не был бы против, если бы Джун её перешёл. Начиная своим "Доброе утро, хён", заканчивая тем, как бережно он выбирал какой чай заварить для их совместного просмотра кино, потому что Джин, наплевав на рабочие правила, пригласил его посмотреть премьеру вместе с ним, старший любил это. Намджун создавал вокруг Джина комфорт, который никто никогда не пытался для него сделать. Он его слушал. Он хотел его слушать. Их рабочие отношения плавно превращались в незаметные переглядки и улыбки перед важными лицами, которые пришли от отца Сокджина, потому что последний знал, что после встречи с ними, они с Намджуном снова обсмеют их напыщенные лица и причёски, которые, по словам Джина делали их похожими на яйцо. Он знал, что после притворства на работе, он снова будет улыбаться, искренне и по-настоящему, как не улыбался ни с кем, кроме сестры, у которой было слишком много дел, из-за чего она не могла проводить с Джином много времени. Сокджин теперь вставал с кровати лишь для того, чтобы встретить его утром, выслушать ежедневные комплименты по поводу его внешнего вида, которые были сделаны не формально и фальшиво, как он ненавидел, а от чистого сердца, наполненного восхищением, потом — чтобы дождаться вечера и насладиться этими часами перед сном, которые он также проводил с Джуном. Сокджин готовил им ужин, отнекиваясь от предложений Намджуна не утруждать себя готовкой и заказать что-то навынос, лишь чтобы снова увидеть это удовольствие в глазах последнего, которому определённо понравился стейк, так старательно приготовленный Джином, возможно, в благодарность за поддержку Намджуна, а возможно, просто от большой любви к его присутствию рядом и не желанию расставаться с ним. Вслух Сокджин лишь отговаривался тем, что Джун дома питается лишь полуфабрикатами, а без здорового приема пищи тот не сможет защитить Джина, ведь тогда он потеряет всю свою силу и мышечную массу. На это Намджун лишь смущённо хихикал. И Джин соврал бы, если сказал, что Намджун не упрощает его существование, не заставляет его забывать то, насколько он бесправный в руках своего отца, насколько он одинокий и забытый. Он чувствовал себя нужным, и он не хотел прекращать так себя ощущать. Возможно — только возможно — он не хотел, чтобы Джун уходил каждый день около одиннадцати часов вечера, хотел чтобы тот остался на ночь, продолжал гладить его по руке на страшных моментах в фильме, тихо по-доброму смеясь над Джином, который сидел клубочком с закрытыми глазами, усердно делая вид, что ему ни капельки не страшно. Возможно, ему нравилось забывать, что у них с Джуном есть контракт, и тот работает на него. Особенно нравилось ему забывать, что менее чем через три недели у него будет свадьба с той, кто ему не нравится. Но как только Намджун уходил из его дома, он снова окунался в реальность, снова оказывался один против всего мира и снова нуждался в защите от людей, от отца, от самого себя. За пару месяцев работы с ним Намджун стал лекарством от горя Сокджина, успокоением, одеялом, под которое можно спрятаться как в детстве, чтобы тебя не забрали с собой монстры под кроватью, и, главное, комфортом. Он хотел жить в этом комфорте вечно, даже если вечность для Джина всегда была иллюзией.

***

— Как я выгляжу? Джин оторвал Намджуна от какого-то транса, в котором он находился, смотря на старшего в свадебном костюме. Поморгав, тот всё-таки ответил: — Ты прекрасно знаешь это без меня. Выглядишь великолепно. Джин сморщился от этого ответа. — Это единственный костюм, в котором я бы мечтал выглядеть отвратно, — Сокджин снова перевел взгляд в зеркало. — Хорошо, ты выглядишь просто ужасно, хён, — сказал Джун, слегка подразнивая его. — Нет, не говори так, от тебя это слышать больно, — Джин драматично схватился за сердце. — У тебя слишком много противоречивых требований. — Я знаю, что тебе нравится их выполнять, — Сокджин подмигнул своему телохранителю, на что тот слегка смутился. — Нам уже пора выходить, хён. Тебе ещё нужно выбрать главное меню для свадьбы. Больше оттягивать организацию нет смысла, — Намджун прозвучал грустно, хотя, казалось, причин для этого не было. Сердце Сокджина тут же сжалось от боли, которую смогли отогнать на время их привычные поддразнивания. Молчаливо кивнув, Джин оплатил костюм, который выбрал его стилист, и поспешил покинуть магазин со своим телохранителем.

***

День свадьбы приблизился слишком быстро, наверное, так быстро приближается только день экзамена или конец отпуска. Сокджин, только встав с кровати, почувствовал тошноту, хотя прекрасно понимал, что не болен. Тошно было от его жизни и грядущего будущего, которое он ненавидит всем сердцем, будущего, где он снова будет подчиняться воле отца, так и не найдя достаточно средств и сил ему перечить. Так было с детства — он смирялся с положением, он знал, что по-другому не получится. На выходе из дома его встретил Намджун. Знакомая сцена, повторяющаяся каждое утро, но теперь она казалась непривычной, чужой и странной. Джун также выглядел неважно: его глаза потускнели и смотрели на Сокджина с меньшим счастьем, чем обычно. Казалось, он тоже с чем-то смирялся, как и Джин, но у старшего не было сил расспрашивать своего телохранителя об этом — ему нужно было очень убедительно играть довольного жениха. — Доброе утро, хён. Ты готов? — спросил Намджун, будто спрашивая их обоих. — Я готов, Джун-и, — Сокджин улыбнулся ему, несмотря на боль в сердце. К сожалению, Джун всегда мог распознать его улыбку для камер и отличить её от настоящей. Намджун кивнул, открыл дверь в машину Сокджина и, подождав пока старший сядет, занял место водителя. Джун метнул встревоженный взгляд на Джина через зеркало заднего вида и завёл машину. Место, в котором отец Сокджина решил провести свадьбу своего сына и Айрин — открытая площадка в центральном парке напротив арендованного особняка, в котором гости, в основном друзья и бизнес партнёры отцов жениха и невесты, могли бы по-королевски отпраздновать соединение сердец главных героев торжества. Как только Сокджин приехал, стилисты и визажисты забрали его в этот самый особняк, где уже была приготовлена комната, чтобы жених приготовился к церемонии. Джину сразу же в комнате вручили листок с клятвой, чтобы он повторил её перед официальной частью. Сокджин получил её по почте уже неделю назад и выучил, как ему и сказал отец. Смотря на буквы на листе, ему стало ещё хуже: столько пафоса и бесчувственных слов, которые ему противно читать, не то что бы произносить вслух. Ему захотелось порвать этот лист, но он сдержал свой гнев, закопав обиду ещё глубже. "Где сейчас Намджун?" — единственное, что взволновало Сокджина в процессе подготовки. Наверное, ему сейчас читают инструктаж, как обычно делают свидетелям и подружкам невесты. Слезы снова начали рваться наружу: вместо друзей и шафера его окружают люди, которых он впервые видит, свято верящие в слова его отца и историю которую он разыграл между ними с Айрин. Не так он видел этот день. Закончив приготовления, попрощавшись и пожелав удачной церемонии, люди вышли из комнаты, оставив Джина в одиночестве. До главной части свадьбы оставалось около часа, время тянулось мучительно, казалось, с каждой минутой что-то в Сокджине все больше и больше ломается. Посмотрев в зеркало, тот ощутил ещё больше неприязни к своему виду: хоть выглядел для остальных он прекрасно, словно принц, сошедший из романа, Джину было противно, хотелось разбить зеркало, чтобы случайно не увидеть себя в нем ещё раз. Настолько неестественная картина пугала своей реалистичностью. Мужчина в зеркале — идеальная картина, созданная его отцом. В ней был несчастный Джин, полный отчаяния, разочарования, фальшивой важности и смертельной красоты, убивающей своей силой. Похожий на своего отца. Стук в дверь прервал размышления Сокджина. Пора идти. Спускаясь по лестнице, Джин ловил на себе восторженные взгляды персонала, которые в прошлом с радостью бы принимал. Сейчас же ему хотелось спрятаться от них, убежать обратно в комнату, которая давала хоть какое-то спасение на время. От людей, от взглядов, от судьбы, от его будущего. Он хотел развернуться назад, но знал, что сейчас уж точно не может себе это позволить. Джин слышал оркестр снаружи, разговоры гостей, которых пригласил не он, и стоял напротив главной двери, ожидая голос ведущего свадьбы, который пригласил бы его к свадебной арке. Джина трясло, он точно не понимал от злости, страха или обиды, скорее, от всего сразу. Казалось, его ноги приросли к полу, а тело парализовало. —Встречайте жениха, Ким Сокджина! Двери начали открываться, солнечный свет принялся слепить Сокджина, а громкие аплодисменты стали бить по ушам. Свежий воздух придал парню немного сил для того чтобы налепить свою фирменную улыбку и сделать первый шаг по алой ковровой дорожке. Проходя по ней и видя множество незнакомых лиц, Сокджин продолжал доброжелательно и счастливо улыбаться, в то время как каждый шаг был для Джина новым камнем на плечи. Пока он приближался к свадебной арке идти становилось все тяжелее и тяжелее, ведущий свадьбы продолжал что-то говорить, а громкая музыка нанятого оркестра заглушала его слова для Джина. Наконец, подойдя к арке, Сокджин смог оглядеть место проведения свадьбы. Слишком много золота и бархата было вокруг: его отец обожал позолоченную посуду и красный бархат на стульях, поэтому специально организовал все так, чтобы свадьба выглядела максимально дорого. Дорого оно и было, но Джин особо не вдумывался в бюджет свадьбы — ему было абсолютно все равно. Среди около сотни гостей, которые в данный момент смотрели на Сокджина, жених пытался разглядеть Намджуна, но так и не смог его найти за ту минуту, которую ему дали до появления невесты. Без сомнений, Айрин была прекрасна, её пышное блестящее платье с длинным шлейфом и широкими рукавами шикарно смотрелось под светом солнца, но лицо её украшала та же модельная улыбка, что и у Джина. Она тоже не хотела тут быть. Айрин встала напротив Сокджина, улыбнулась ему, но после смотреть в глаза не смогла. Джин глянул на небо, надеясь, что сейчас начнётся сильный дождь с грозой, который сможет остановить свадьбу, которая никому из них двоих не нужна. К сожалению, погода была солнечная. Настало время для брачных клятв. Сокджин проговорил свою зазубренную клятву, ни разу не запнувшись. Он даже постарался вложить в неё какие-то чувства, которые были закопаны глубоко в его душе, чтобы клятва хотя бы казалась искренней. Остаётся только верить, что актёрские способности Джина заставили гостей поверить в их с Айрин любовь. Сокджин снова посмотрел в зал, чтобы проверить реакцию гостей на его речь, к счастью, их лица были довольные и полные умиления. Пока Сокджин разглядывал лица людей в толпе, ему удалось найти Намджуна, который стоял в стороне от основной массы людей. Он явно был напряжен, как будто не мог найти себе места на этой свадьбе, его напуганные и полные сомнений глаза метались из стороны в сторону, пока не столкнулись с глазами Сокджина. У Джина было ощущение, что Намджун своим преданным и жалобным взглядом умолял его не вставать на этот путь, не соглашаться на брак с Айрин и не следовать решению его отца. Казалось, Джун просил его сказать "нет". Но Сокджин сам понимал, что не может и пытался взглядом объяснить это Намджуну, несмотря на то, что тот сам прекрасно это знает. У Джина нет выбора. Сокджин понял, что прослушал всю речь Айрин, но ему было все равно. Хотелось поскорее закончить со всей церемонией, ведь парня начало снова тошнить. — Айрин, готовы ли вы взять Сокджина в законные мужья? Является ли ваше решение добровольным? — воодушевленно проговорил ведущий. По Джину пошла дрожь. — Да! — Айрин наконец-то посмотрела в глаза Джину и улыбнулась ему, хотя её глаза были несчастны. — Сокджин, а Вы готовы взять Айрин в законные жены и быть с ней в горе и в радости, пока смерть не разлучит вас? — прозвучал долгожданный вопрос. "Скажи да" — единственная фраза, которая крутилась в голове у Джина и которую он повторял как мантру всю свадьбу. Скажи "да" и все будет хорошо Скажи "да" и отец будет доволен. Скажи "да" и ты будешь хорошим сыном. Скажи " да". Взгляд Джина неосознанно устремился к Намджуну, который закрыл глаза и усердно что-то шептал, соединив ладони в молящем жесте. Будь у Сокджина идеальный слух, он бы услышал как его телохранитель шепотом умоляет его сказать "нет". Но Джину и не нужен был супер-слух, чтобы понять о чем Намджун просит всех богов на свете. Сокджин продолжал смотреть на Джуна, пока Айрин не вытаскивает его из своих мыслей. — Сокджин? Ответь "да" наконец, — требовательно просит девушка напротив. Но Джин и не думает отводить взгляд от Намджуна. На такой вопрос следует говорить только правду — так учили Сокджина ещё с малых лет классические мультики по Диснею, так гласили все сериалы, которые он заинтересованно смотрел будучи подростком. Что такое правда? То, во что ты страстно веришь, чему отдаешь самого себя. Правда субъективна — правда для отца Джина это свадьба по расчету с Айрин, он верит в правильность его решения. Правда для Джина? Он никогда о таком не задумывался. Лишь в тот момент, когда жизнь Сокджина поставила лицом его перед двумя дорогами, он задумался о правде и правильности, о том, во что он верил и чему доверял. Его правда всегда была правдой его отца. Следовать дороге, которую выбрал для него отец всю жизнь было именно тем, что являлось для парня неоспоримой правдой, он верил в правильность этого пути, в правильность желаний его отца. Сокджин не думал о своей личной правде, как и о своих желаниях. Думать о себе в его семье значит подвергнуть сомнению авторитет и мощь старших, чего Джин никогда не хотел. Намджун, который до сих пор ждал вердикта, как на суде, сжимая свои ладони и закрыв глаза, казалось, знал эту правду за Сокджина. Он и был его правдой, он всегда знал, что для Джина будет правильно. И старший доверял ему, верил всем его словам и жестам, не сомневаясь в их искренности и любви. Любви. Любви, которая нежно утешала его, в трудные вечера для Джина, укутывала и защищала от всего плохо, порой жертвуя своими силами. Джин вышел из транса, который, казалось длился несколько часов, а не пару секунд. Парень впервые за весь день, почувствовал уверенность в своих ногах, которые до этого только и ждали момента, чтобы подкоситься. Он знал свой ответ. Намджун — был его правдой, а любовь — правильной. — Нет. Оркестр начал играть Марш Мендельсона, не сразу сообразив, что этот ответ не утвердительный, пока на лицах гостей начало появляться недопонимание и шок. Джин первым делом посмотрел на реакцию Намджуна на его ответ: Джун поднял глаза, оглядываясь вокруг и не веря своим ушам. Когда его глаза встретились с глазами Сокджина, лицо последнего расплылось в яркой и счастливой улыбке. Джин снова почувствовал себя ребёнком, который мячом разбил окно в доме, но он не ощущал вины — его искренне это веселило, парень наслаждался этим моментом. Джин махнул головой в сторону парковки, и Намджун сразу поняв его намёк, рванул к машинам. Единственное, что должен был сделать Сокджин перед тем как сбежать со свадьбы, это снова посмотреть на Айрин: — Прости меня, — все, что мог сказать Джин перед тем как рвануть вслед за Намджуном. Айрин же, глядя на сбегающего от неё жениха, лишь довольно улыбнулась, и её глаза впервые за весь день перестали быть до смерти несчастны. Она почувствовала такое же облегчение, что и Сокджин, после его ответа. Хихикнув, Айрин решила всё-таки ответить на слова Джина, несмотря на то, что он её уже не услышит: — И тебе удачи!

***

Пока Джин бежал к машине на парковке вдоль парка, в которой его ждал Намджун, все эмоции и чувства как будто разом исчезли, казалось, что его голова пустая, а с плеч наконец-то упал тяжеленный камень на землю. Возможно, именно так ощущается свобода? Свобода от обязанностей, мыслей и мнения других людей, которые всю жизнь преследовали Джина, не давая ему сделать лишний вдох. Садясь в машину на переднее сидение рядом с Джуном, адреналин ударил в голову с новой силой. — Куда? — односложно спросил Намджун. — Куда угодно, лишь бы не оставаться здесь. Намджун суетливо завел машину и выехал на дорогу. Джин в последний раз решил взглянуть на последствия его свадьбы, обернувшись в заднее окно: хаос, воцаривший на сорванной свадьбе в далеке, вызвал у парня улыбку. Он снова взглянул на Намджуна: то, как его телохранитель сосредоточенно вёл машину, вызвало у Джина мурашки по коже. Он чувствовал себя в ответственных руках. — Отец не выследит нас по машине? Все машины моего отца легко отслеживаются. — Это моя машина, — не поворачиваясь на Джина, ответил Джун. Джин выпучил глаза: — Твоя? Почему ты мне раньше еë не показывал? Я думал, мы достаточно близки, чтоб делиться подобным! — Сокджин показушно надул губы. Намджун только хихикнул. — Не было случая познакомить вас, — Сокджин не мог не расплыться в улыбке. Они замолчали, видимо, пытаясь наконец-то рационально оценить всю ситуацию, в которой они оказались. Но Джину было комфортно ехать в тишине, упершись рукой в подлокотник и глядя на Намджуна в лучах заката за рулем. Он думал только о том, что хотел бы наблюдать за такой картиной вечно. — Почему ты сказал "нет"? — прерывая молчание, спросил Джун. — Потому что так было правильно, — коротко ответил Сокджин, продолжая улыбаться. Джун на какое-то время задумался. — Раньше ты думал по-другому. Они снова погрузились в прежнюю тишину. Закатное небо становилось все более рыжим, а солнце спускалось все ниже к земле по мере того, как дорога на пути их машины пустела. Сокджин провалился в недолгую дрëму, а когда очнулся, увидел на горизонте водную гладь. — Мы приближаемся к пляжу? — заранее зная ответ, спросил Джин. — Браво, мистер сообразительность! — саркастично ответил Намджун, так же тепло улыбаясь. Сокджин бы возмутился на издëвку, но был слишком восторжен пейзажем. Спустя некоторое время они приблизились к берегу, и Намджун остановил машину. Джин нетерпеливо отстегнул ремень безопасности и вышел наружу, не переставая улыбаться: Джун не отводил от него взгляда, наслаждаясь тем, что старший счастлив впервые за долгое время. Сокджин поторопил Намджуна, вглядом запрещая ему оставаться дольше внутри машины. Не имея другого выбора, Джун вышел наружу. Спонтанно схватив Намджуна за руку, старший принялся бежать ближе к морю, таща за собой и тело младшего. Сокджин ощутил детскую радость в тот момент, когда начал сбрасывать лакированные ботинки и носки, частично освобождаясь от былой напыщенности его свадебного образа. Намджун повторил за ним и уже сам после потянул Джина за руку ближе к морю. Ощутив солëную морскую воду ногами, Сокджин почувствовал себя на своëм месте. Свобода, комфорт, рука Намджуна в его руке, почти зашедшее за горизонт солнце, морской воздух, который наполнял его лёгкие — это чувствовалось правильно. Только шум волн прерывал спокойное молчание двух молодых людей. Джин сильнее сжал руку Намджуна. — Мне нравится это. Всё это, — Джин, посмеиваясь, оглядел пляж и повернулся лицом к Намджуну. — А это тебе нравится? — Намджун ногой принялся брызгать водой в Джина, на что последний завизжал и начал брызгаться в ответ. Их случайный водный поединок медленно превратился в небольшую войну, где каждый пытался как можно больше намочить дорогущий костюм другого. Парни бегали, резвясь как дети, не замечая ничего вокруг, казалось, сегодняшний день и его последствия плавно уходят в прошлое, как заходящее солнце, предвещая только хорошее. Заметя, что солнце почти пропало с неба, Джин остановил игру: — Стой! Смотри, — запыхавшийся Джин указал на горизонт, — Мы должны проводить солнце. Намджун остановился и встал рядом с Джином, уставившись на уже темнеющее небо. Последние лучи солнца прошлись по песку и скрылись за гладью моря, предвещая конец тяжелого дня. — Я рад, что день закончился. Ничего плохого больше не произойдёт, а завтра будет лучше, — Джин вышел из транса и глянул себе под ноги, — Ты же будешь рядом завтра? Вместо ответа Джун толкнул Сокджина, но последний, не ожидая резкого толчка, начал заваливаться, пока и вовсе не упал в мелководье, утягивая за рукав и Намджуна. Ещё сильнее намокнув, Сокджин поднялся на локтях и внезапно осознал, в какой близости он находится сейчас с Намджуном. Ох. Ох. Намджун, оказавшись сверху и заметно покраснев, замер, не понимая, что делать дальше. Джин тоже решил, что замереть в таком положении будет самым оптимальным решением на данный момент. Не особо долго думая и поддавшись какому-то импульсу, Джин положил мокрую руку на шею Намджуну и улыбнулся. "Сегодня день, когда я делаю то, что захочется" — подумал Сокджин и поцеловал Джуна. Намджун тут же ответил на поцелуй, кладя свою руку на талию лежащего под ним Джина. Нежный и неглубокий поцелуй вызвал трепет в сердце у Сокджина, хотелось быть ближе, раствориться в этом моменте и никогда больше не возвращаться в реальность. Остаться тут, в его руках, в морской воде, воздух которой нежно укутывал обоих парней и защищал от внешнего мира. Тепло и любовь начали медленно, как лекарство, проникать в его тело, наполняя и давая новые силы и надежды. На его жизнь и на их будущее. Сокджин первым оторвался от губ Джуна и отклонил голову назад, залившись смехом. Намджун, которому теперь открылся доступ к великолепно манящей шее, оставил на ней лëгкий поцелуй, без единого намëка на пошлость. Джин поднял голову и погладил Джуна по волосам. — Я уверен, что завтра будет прекрасным. — Несомненно лучше, чем вчера.