Жизнь без тебя

- Оставьте нас - Прозвучал настойчиво женский голос, отражаясь от каменных стен темницы и заставляя морщиться пленника, что ожидал теперь любых унижений в свою сторону. - Да, госпожа Камисато. Все охранники госпожи вышли из темницы и закрыли дверь, что с умопомрачительным лязгом поддалась на их действия, отделяя парня и девушку от всего окружающего мира, давая шанс остаться наедине. Но пленнику было всё равно, сидя на холодном полу с вытянутыми вверх на цепях руками он сидел далеко не первый час и даже не пытался что-либо сделать с этим, пустым взглядом смотря в пол. Он не предпринимал попыток бежать, лишь смотрел в никуда, вновь и вновь переживая в своей голове момент того, как он бежит вверх по лестницам, только услышав о том, кто именно бросил вызов верховной Сёгун Райден, их жестокому электро архонту, следуя за своими целями и мечтами, но даже не подумав, видимо, кого он оставляет в этом мире на случай проигрыша архонту. И он проиграл архонту. Он бросил его. - Почему ты не бежал, когда комиссия Тэнрё заметила тебя? Почему дал поймать себя? - Внезапно разрушила тишину Камисато Аяка, сделав два шага ему навстречу и без боязни встав перед заключённый. Тот не вздрогнул, не поднял головы, молча долгие секунды. Девушки даже показалось на мгновение, что тот вообще не дышит и уже мёртв, сидя неподвижно. Но в камере раздался тихий шелестящий голос, подобный ветру и мелодии, однако сорванный, словно после завывающей вьюги, пронёсшейся осенью и в его сердце. - Меня казнят на рассвете, верно? - Он сделал секундную паузу, а после тихо усмехнулся, чуть сжав кулаки - Так, к чему мне бежать от того, что неизбежно. У госпожи не нашлось на это ответа, почему она осторожно прикусила нижнюю губу и быстро отпрянула, как только пленник зашевелился. Перепачканные белые волосы шелохнулись с наклоном его головы, а сам парень сменил положение, пересев спиной вплотную к стене, вытянув ноги, но после поставив одну к себе и поднял взгляд огненных глаз цвета осеннего клёна на неё, чуть запрокинув голову, будто всё равно будучи более свободным в кандалах, чем она без них, хоть так и вовсе не было после произошедшего. Перед глазами до сих пор стоит картина того, как до боли знакомое тело поднимается в воздух от сильного удара всесильной Сёгун и ударяется молнией в воздухе, после летя стремительно к земле и как бы он хотел обознаться, не видя в этих очертаниях того самого единственного важного для себя человека, самого важного в этой жизни. Имя похожее, лицо, но это, к несчастью, был именно он. - Скажите мне, госпожа Аяка.. - Он выдерживает паузу, всматриваясь в серые колодцы глаз, страдая взглядом, но позволяя ироничной ухмылке играть на губах - Если бы на ваших глазах умер самый важный в жизни человек, вы бы бежали от смерти? И вновь девушка отступает назад, позволяя увидеть в этом очередной ответ на её вопросы, но молчит в ответ, не зная на это точного ответа, не пережив такого лично, на что ловит лишь усмешку и огонь глаз возвращается к каменному полу. Хотя, стоило ей представить смерть близкого ей человека и в груди тут же всё покрывалось толстой коркой льда, словно её крио глаз бога вышел из-под контроля, превратив её изнутри в статую из льда. Однако, найдя мысль, маленькая ладошка скользнула в спрятанный от окружающих в складках платья карман, что-то крепко хватая и уже с уверенностью в глазах подходя к пленнику. - Но он наверняка желал бы, чтобы ты жил дальше, Каэдэхара, не смотря ни на что. Он смотрит на неё быстро, словно побитый лис, чувствуя ломкую боль в груди, но зацепляется глазами за потухший электро глаз бога на её ладони, протянутый ему одному. Кадзуха узнаёт его, каким бы этот значок не был похож на сотни других, но этот он знает и всегда отличит от других. Резко он порывается вперёд, забрать его из чужих рук, но цепь с диким звоном натягивается и заставляет с болью упасть обратно, с силой ударяясь спиной о стену и вскрикивая от сковавшей резкой боли. В лёгких пропал воздух, из-под ног земля, а по щёкам пробежали тонкие дорожки слёз. Всё тело изнутри будто сводила судорога, боль горела в груди опасным пламенем, от которого он мог бы, казалось, сгореть заживо, но избавиться от этого ощущения было невозможно. В памяти всплыла его улыбка и нежный голос, шепчущий на ухо "живи". Не сдержав громкого всхлипа, Кадзуха поджал ноги, утыкаясь в них лбом и позволяя вырваться наружу всему тому, что копилось в нём этот долгий вечер, ревя навзрыд и кусая губы до крови, но вновь открывая рот в еле слышно вскрике, удушаясь этой болью. Он кричал и рыдал как младенец, не стирая ту самую улыбку перед глазами, помня нежный взгляд, заботливые большие шероховатые ладони на своих щеках. Аяка терпеливо ждала пока беловолосый пленник выплеснет всё и тот момент настал спустя долгое время. Парень начал затихать, постепенно возвращаясь в реальность, прощаясь с прошлой безмятежностью, спокойствием что было в жизни, пока Он был рядом. Всхлипы утихли, слёзы, оставив широкие дорожки на щеках, высохли и наконец послышался тихий щелчок. Каэдэхара резко поднял голову, но тот же опустил вместе со своими уже свободными руками, увидев протягиваемый ему глаз бога. - Я оставлю ключ, но выбирать только тебе, жить дальше ради него или дождаться утренней казни - Проговорила Аяка, только дрожащие руки осторожно, словно это величайшая и самая хрупкая реликвия в мире, забрали небольшой значок, скрывая его сразу в ладонях и прижимая к себе. Камисато ничего не оставалось, только развернуться, оставив на полу посередине камеры ключ и направиться на выход. "Спасибо" - прошелестел словно сам ветер ей вслед, стоило выйти и, забрав стражу, уйти по коридорам темницы. На утро камера темницы в которой находился Каэдэхара Кадзуха оказалась пуста, лишь листья залетевшие шальным ветром лежали мирно на полу, ловимые ярким лучиком солнца.