i could be your love song - Я могла бы быть твоей любовной песней

- Реджина, помоги. Я дома и ... Ладно, может это был не самый лучший способ начать беседу и может голос Эммы звучал более испуганно, чем того требовала ситуация. Потому что следующее, что она видит, это фиолетовое облако, возникшее за ее спиной, и появляется Реджина, прижимающая телефон к щеке. - Что? Что случилось? - спрашивает она, убирая телефон, шагая вперед, наблюдая за беспорядком в комнате, разбросанные диванные подушки и брошенную куртку Эммы на полу. Когда она возвращает взгляд на Эмму, он все еще удивлен, а рука поднята, готовая по команде запустить файербол. Она готова атаковать весь мир рядом с Эммой, и эта интенсивность заставляет Эмму осознать насколько незначительной является на самом деле эта ситуация. - Эм, - она внезапно ощущая себя застенчивой, шаркает ботинком по полу - Ладно, прости, возможно не стоило тебя так пугать. Все в порядке, не так... Я не в опасности. - Тогда зачем..? - она замолкает, ожидая, что Эмма заполнит пробелы. - Мне нужна твоя помощь. - Конечно, - Реджина кивает, соглашаясь, прежде чем узнать детали. - Что тебе нужно? - Я потеряла кольцо. Реджина хмурится на долю секунды, сконфуженно, потом ее глаза расширяются от осознания. - Оу. Когда ты его потеряла? Есть идеи где оно может быть? Паника внезапно возвращается, врезается в нее, и Эмма чувствует как истерика снова нарастает в груди, вызывая тяжесть дыхания. - Я не знаю! Как я могла быть такой глупой? - Эмма крутится вокруг, наклоняясь, чтобы снова проверить кресло. - Я перекапываю этот дом уже пол часа и ничего. Он вернется завтра и если я его потеряла... - Эй, эй. Мы найдем его, - говорит Реджина, со странным тоном голоса, не особо утешительным и странно невыразительным. Но она успокаивающе кладет руку на плечо Эммы, так легко, что Эмме хочется прижаться сильнее, укрепляя контакт. Прикосновение заземляет ее, немного ослабляя панику. Она хочет, чтобы Реджина никогда не переставала касаться ее. Эмма трясет головой и двигается дальше, рука Реджины снова падает ей на бок. Нельзя быть убаюканной в самодовольстве сейчас, даже если Реджина просто пытается ее успокоить. Реджина кажется это замечает и переключается в режим "все под контролем". - Ладно. Где в последний раз ты его видела? - Оно было на мне, когда я пришла домой с работы, потому что оно зацепилось за куртку, когда я ее снимала, - Эмма сказала, подняв коврик и встряхнув его. Ничего. Кладет его обратно и прикрывает небольшой чих. - Отлично. Ты после выходила наружу? - Нет - Ну это означает что оно где-то в доме. - Это ничем не помогает, - Эмма ворчит, обводя диким взглядом комнату, которую уже трижды обыскала. - Лучше дом, чем целый город, - бормочет Реджина, в основном себе. Потом, переключаясь на тон повыше, - Я займусь кухней, ты спальней? Эмма кивает, и они разделяются. Проходит десять минут, затем двадцать, они бродят по разным комнатам дома, но безрезультатно. Эмма ощущает как паника давит и давит, она хочет заплакать, ударить что-нибудь и убежать далеко, далеко. Она не может поверить, что обручилась всего неделю назад и уже потеряла ебаное кольцо. Не только это, но еще она и не заметила, пока не прошло черт-знает-сколько-времени. Уже почти полночь, а она была дома чуть позже пяти. Какой же женой она будет.. Слово душит ее каждый раз, когда она думает об этом. Невеста она еще может выдержать. Киллиан просто так воодушевлен, трудно не радоваться о той улыбке, которая появляется на его лице. И она тоже рада, конечно. Но жена. Эмма стискивает зубы. Она просто боится обязательств. Всего лишь. Это распространенная проблема, и ей просто нужно пройти через это, как всем взрослым. Больше ничего не происходит. Эмма не понимает, что стоит там, пялясь в пустоту, пока Реджина не зовет ее. - Нашла что-нибудь? - Нет. - Может возьмем перерыв и перегруппируемся? Или выпьем? Эмма вздыхает. Адреналин начинает уходить, заменяясь ощущением побежденности. Все еще ощущается в животе намек на нервную панику, но она просто... так устала. - Конечно. Они идут на кухню, Эмма достает чашки, пока Реджина вытаскивает кувшин воды из холодильника. Разливает и ставит обратно. Эмма прислоняется к стойке, делает глоток, закрывая глаза. Реджина отзеркаливает ее позу в паре футов от нее, и Эмма только сейчас замечает, что на ней только черные носки, но нет обуви. И внезапно она думает о том, как Реджина только что... пришла. Немедленно, без вопросов, даже не наколдовав себе туфли. - Кстати говоря. Спасибо, - говорит Эмма. - Конечно. - Я знаю что было поздно и тебе необязательно было приходить. - Не проблема. - Я бы позвонила матери, но она увидела бы подтекст в этом. - Не думаю, что она бы обязательно это сделала,  - говорит Реджина медленно, все еще странно ,что Реджина теперь заступается за ее мать, иногда. - Ну, может она должна, - Эмма останавливается, мысленно хлопая себя по лбу и зажмуривает глаза. - Боже, нет, Я имела в виду ... Я просто стрессую. Конечно это не значит ничего, просто факт того, что я неуклюжая идиотка. Ты точно мне это достаточно раз говорила, - шутит Эмма, пытаясь разрядить сказанное. - Да. Но ты все же больше, чем идиотка. У тебя свои сильные стороны. - Конечно есть, - Эмма говорит, делая глоток воды, чтобы скрыть выражение лица. - Какой спаситель без них? - Я говорю не о твоей судьбе, или еще чем-то. Я говорю о твоем сердце. - Реджина улыбается этой мягкой улыбкой, с мягкими глазами и губами, той, которую обычно приберегает для Генри. И тот факт, что она направлена на Эмму - это делает что-то с ее дыханием, заставляя ощущать что легким тесно в грудной клетке. - Ты заботливая. Ты самоотверженная. Со своей нелепо разочаровывающей склонностью к упрямству. - И детектор лжи Эммы не особо срабатывает на невербальные сигналы, но что-то внутри пищит, когда внезапно Реджина улыбается шире, ярче, словно пытается добавить больше убедительности, показывая зубы, - Киллиан - счастливчик. Эмма застывает. - Что? - Ты назвала его Киллиан. Реджина ставит воду и возвращается в гостиную, Эмма следует за ней. - И что? Это его имя, - отвечает Реджина, поднимая подушку на диване. - Ты так никогда не делала. - Может должна. - она остановилась, рассмеялась над собой. - Нет, ты права, возможно никогда больше так не буду делать. Называй это экспериментом. - Ну, хорошо. Это немного сбило меня с толку. Реджина просто хмыкнула и ничего не сказала, а Эмме - уже не в первый раз - приходит в голову, что это странно, как она не хочет чтобы ее лучшая подруга и будущий му... жених поладили. Ей не нравится перемены. Реджине не нравится Киллиан и это чувство взаимно. По факту, это константа во вселенной Эммы. Как гравитация, или ненависть к свекле. - Я раньше не упоминала этого, но, предполагаю, что заклинание поиска ты уже пробовала? - сказала Реджина через несколько минут поисков. - Ага, не сработало. Добавить еще одно "выполнено" в список провалов за сегодня. - Не удивительно. Требуется время, прежде чем ты можешь заявить, что владеешь чем-то, чтобы это сработало для заклинания. У тебя кольцо всего неделю. - Да, но.. - Хммм? - Разве оно не должно быть, не знаю, мое? Я хочу сказать, это символ обещания. Думаю у меня на него достаточно прав, как на что-то, что уже мое. Реджина дернула плечами. - Не спрашивай у меня. Ты сказала сама, что оно не сработало. Эмма сомневается на момент, но потом чуть громче шепота задает вопрос - Ты думаешь что это что-то значит? Не так ли? - Это второй раз, когда ты это говоришь, - осторожно говорит Реджина, поворачиваясь лицом к Эмме, настороженно глядя на нее. - Ты хочешь чтобы это что-то значило? Молчание затягивается, и это ее лучшая подруга, та, которой можно довериться, если сомневаешься. Она посмотрела Реджине в глаза и внутри нее бурлит мешанина чувств и слов, но она не может их понять. Вместо этого она качает головой, натягивая улыбку - Конечно нет. Я буду в порядке, когда найду кольцо. И Реджина улыбается сжав челюсть, кивает, отворачиваясь от Эммы снова, Эмма идет к книжному шкафу. Книжный шкаф, как будто ее кольцо может быть здесь. - Знаешь, Я даже не хотела чтобы здесь был книжный шкаф, - она начинает разговор, пытаясь заполнить тишину, которая внезапно стала такой тяжелой. - Я не хотела его, точка. Я не особо читающий персонаж. Но Киллиан думал, что мы сможем произвести хорошее впечатление. Словно нам надо впечатлять людей, которые собираются посетить наш дом. Он заставил заказать всю эту классику, от которой я устаю и засыпаю... - Эмма, - Реджина позвала, тихим голосом, но что-то было в нем такого, что заставило повернуться Эмму немедленно, и ... вот оно. Реджина на колене на полу перед диваном, держит кольцо между пальцев, протягивая его Эмме. И что-то замыкается в мозгу Эммы. Она не может двигаться. Все что она может - это смотреть на Реджину, с кольцом в руке, перед ней на одном колене. На одном колене. Затем она поднимается, улыбаясь лживой улыбкой снова, двигаясь к Эмме. - Вот. Эмма протягивает руку, даже обе. Потому что Реджина нашла то, что она отчаянно искала более часа и сейчас ей нужно ухватиться за него. Если она не... Если она этого не сделает, она понятия не имеет, что произойдет. Но вместо того, чтобы отдать кольцо в протянутые пальцы, она смотрит на руку Эммы, берет ее левую руку, переворачивает и осторожно надевает кольцо на палец. И время... оно просто останавливается. Или может нет, не для остального мира, не в действительности для них. Эмма, по правде, отдаленно слышит тиканье чертовых дедушкиных часов в соседней комнате. Это единственное, что она может слышать кроме смешавшегося дыхания, своего и Реджины, в ушах звенит, словно воздух вокруг наэлектризовался, а она все еще смотрит на Реджину, которая смотрит на нее. Ее глаза стали мягкими, такими мягкими, снова, и сердце Эммы дрожит в ответ. Это был новый рекорд, даже для них, больше, чем Чернабог у черты города, больше, чем стоять у незнакомца дома и обещать счастливый конец, больше, чем тот раз в офисе Реджины. После нескольких горячих дискуссий с Киллианом было установлено, что у нее и Реджины есть проблемы с пристальным взглядом. Но она всегда быстро оправдывала это. Мы друзья. Мы просто так общаемся, сказала она В этом нет ничего странного. Они  глядят друг на друга, иногда она глядит на Реджину, когда та не смотрит, иногда Реджина глядит на нее, ощущая как кровь приливает к шее, прекрасно осознавая каждый момент. Но что это значит... Что это значит, так и не было установлено, и Эмма зацикливалась на этом уже давным-давно. Раньше лучших друзей, со-родителей, соулмейтов и исправившихся пиратов. Но не сейчас. Сейчас она может принять их отношения такими и двигаться дальше. Только ... только сейчас это трудно сделать. Она пытается отвести глаза, но не может. Не может. Словно глаза Реджины - единственное, что она хочет видеть до конца жизни. Словно она не сможет дышать, если заставит себя отвести взгляд. Она может просто стоять там, смотреть, руки Реджины на ее руках, словно она о чем-то просит и они не делают этого. Они не прикасаются. Не без безопасных барьеров в виде перчаток, шерстяных пальто или кожаных курток. Что-то, что может удержать это плавающее чувство от вторжения в ее голову, ощущение гладкой кожи Реджины на своей. У нее такая гладкая кожа, такие карие глаза, и кто сказал, что коричневый - уродливый цвет, явно никогда не видел глаз Реджины. Они такие красивые. Реджина такая красивая. И она не думала так о Реджине (намеренно, так точно) уже ...уже, Боги, так долго. Но как бы ни было удивительно и захватывающе стоять и смотреть на Реджину, ноги Эммы внезапно загорелись желанием двигаться. Потому что они так долго смотрели, смотрели, смотрели друг на друга издалека и вблизи, и Эмме так надоело стоять на месте, что она могла просто.. Она могла просто двинуться. Она не могла. Не должна была. Но боже, она должна, потому что она простояла достаточно долго, не просто сегодня вечером, но уже несколько лет. Года сдерживания, когда ей было страшно, она была не уверена, чтобы податься вперед. Но сейчас... сейчас она делает шаг вперед и Реджина тоже, и Эмма так тяжело дышит, что может увидеть свою грудь, но ее взгляд устремлен не туда. Нет, она смотрит на Реджину, чьи глаза затуманились, с дрожащей губой, в большей степени, чем руки. Они ближе сейчас, чем когда в первый раз, неделю назад, обнялись в первый раз в жизни и Эмма не могла уснуть всю ночь виня то, что ей сделали предложение, а не то, что она ощущала остаток парфюма Реджины на коже, удивляясь настоящий ли он, или это игра воображения. Они ближе, чем когда стояли у черты города, когда Реджина вручила лучший подарок, который могла. Они ближе, чем когда Реджина практически умерла в другом королевстве, когда Эмма наклонилась над ее телом и ощущала, что умрет тоже. Они ближе, чем когда боролись у яблони, чем доверие, когда "Ты сказала, что хочешь быть лидером, чем уязвимость, когда "просто верни его мне", чем нерешительность, когда "Ты биологическая мать Генри?" и надежда "Привет". И Эмма ощущает все эти моменты и сотни, тысячи больше, когда ее губы наконец, наконец прижимаются к губам Реджины. Это не вспышка радужного света или видимая искра, но внутри нее что-то щелкает и все внутренности внезапно начинают позитивно вибрировать от магии, света и энергии, разбивая плотину, которую она так тяжело строила. Эмма раскалывается, падает, но Реджина тоже рядом, прижимается к ней, от нее пахнет чистым воздухом, губной помадой и всем тем, что Эмма так старалась не хотеть и с треском провалилась. Эмма разворачивает их, пока Реджина не оказывается прижатой к книжному шкафу и она хватается за талию, за руки, за волосы, за все, куда может дотянуться. Руки Реджины на ее бицепсах, сжатые так сильно, что наверняка, останутся следы, но она притягивает Эмму к себе, словно они могут слиться в одно тело, если она достаточно постарается, и Эмму это более чем устраивает. Она проталкивает колено между бедер Реджины, которая задыхается от прикосновения, быстро подчиняясь, ставя одну ногу на первую полку шкафа. Эмме хочется рыдать от совершенства всего этого, от того, как Реджина целует и прикусывает ее зубами, как Эмма всегда и подозревала. От давления их тел. То, как она почти задыхается от нехватки кислорода, но чувствует себя ярче, свободнее, чем за всю свою жизнь. Она прижимается к шее Реджины, пытаясь отдышаться, поставляя мягкие поцелуи у уха. Реджина тоже задыхается, проводя пальцами по животу Эммы, скользя рукой под ткань, чтобы ощутить кожу, которая горит от прикосновения. Она возвращается к губам Реджины, и женщина отвечает немедленно, другой рукой зарываясь в волосы Эммы. Поцелуй становится томным, замедляясь до тех пор, пока Эмма не ощущает каждый тяжелый удар своего сердца, замечая форму языка, зубов и губ Реджины. Она хочет их запомнить, оставить себе навсегда. Она хочет всегда иметь возможность это делать. Этой мысли достаточно, чтобы она остановилась, откинув голову назад, на что Реджина издает тихий глубокий стон, ее губы тянутся в попытке преодолеть эти дюймы до Эммы, чтобы заставить ее изменить свое решение. Но это важно. - Ты... ты..., - блядь, Эмма и в лучшие дни не особо умеет выражать свои мысли, но прямо сейчас, ее мозг может оперировать лишь десятой частью от нормального состояния. Остальное все еще приковано ко рту Реджины, волосам Реджины, коже Реджины, ко всему, что есть у Реджины. Она расстроенно качает головой, но Реджина улыбается со слезами и сиянием на глазах, словно смотрит на солнце. - Да. Эмма коротко смеется над ее резким ответом, затаив дыхание, ее грудь разрывается от возможности этого. - Ты не знаешь, о чем я хотела спросить. Выражение лица Реджины не меняется, она наклоняется, чтобы оставить короткий поцелуй на губах Эммы, прежде чем отклониться обратно - Действительно? - Ты действительно этого хочешь? Всего этого? Всю меня? Реджина берет правую руку Эммы своими, оставляет на ней поцелуй и держит ее напротив сердца Эммы. - Больше, чем ты можешь себе представить. Эмма выпускает водянистый смешок, пальцы ее левой руки устремляются к щеке Реджины, поглаживая. - Всегда меня недооцениваешь. Реджина посмеивается, одновременно всхлипывая - Никогда. Эмма закатывает глаза, и момент проходит, оставляя чувство серьезности ситуации. Это то, что они делают, это не мелочь, она это знает. Это все. И это все меняет. - Ты уверена? - спрашивает Реджина, глядя серьезно. Эмма в жизни не была в чем-то более уверена. Она кивает. - Я уверена. - Тогда столкнемся с этим. Вместе. Эмма кивает и прижимается лбом к Реджине, снова переплетая пальцы. Она шепчет, - Вместе