За четверть до полуночи

      Тишину комнаты нарушает тиканье изысканных часов на каминной полке.              Свернувшись калачиком на диване, Гермиона читает. Каштановые волосы собраны в небрежный пучок, на переносице примостились очки в черепаховой оправе. В такие моменты она особенно счастлива — наслаждается приятным вечером, спрятавшись в мире выбранной книги в кожаном переплёте.              Её отвлекает осторожный стук костяшек о входную дверь. Переведя взгляд на часы, девушка хмурится. Кто, чёрт бы его побрал, стоит за порогом за четверть до полуночи?              Гермиона загибает уголок страницы, чтобы не забыть, где остановилась, и кладёт книгу — и очки — на журнальный столик из орехового дерева. Кожаный диван скрипит, когда она встаёт и хватает палочку.              Тапочки шаркают по деревянным половицам коридора. Пальцы обвивают медную ручку, и, несмотря на опасения, она открывает дверь. Резко вздыхает при виде таинственного незваного гостя.              В свете луны его бледная кожа переливается мерцающим серебром. За дверью стоит Драко Малфой, заметно раненый и дрожащий от холода.              — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Гермиона.              — Прости, не знал, куда ещё пойти. — Он заикается, зубы стучат от холода.              Девушка замирает. Не знает, что делать. В последний раз она видела Драко несколько лет назад. Что же заставило его появиться на пороге её дома в столь поздний час?              — Не извиняйся, заходи. Иначе простудишься насмерть, — говорит Гермиона, отступая в сторону, чтобы он смог войти внутрь.              На пути в кухню между ними тянется нить тишины и вопросов без ответов, лишь эхом отдаются тяжёлые шаги. Она настойчиво просит Драко опуститься на стул и исчезает с крепко зажатой в руке палочкой — на всякий случай, — а через несколько мгновений возвращается с набором целителя, миской тёплой воды и чистым полотенцем.              Гермиона поднимает взгляд и видит измученное лицо мужчины. При виде него в груди словно нити паутины расцветает печаль. В ярком свете кухонной люстры ей удаётся лучше рассмотреть раны: алебастровая кожа запятнана алыми мазками. Разбитые костяшки пальцев на левой руке, на них запёкшаяся кровь. Тёмно-фиолетовое кольцо вокруг глаза и опухший, возможно, сломанный нос. Изогнутая рваная рана рассекает левую бровь, по щеке стекает струйка крови.              — Во имя Мерлина, что с тобой случилось? — восклицает Гермиона, осторожно поворачивая его голову и осматривая повреждения.              Драко смотрит в пол, пожимает плечами и бормочет:              — Подрался.              — Из-за чего? — недоверчиво спрашивает она.              — Из-за тебя.              Гермиона усмехается. Смотрит на него немигающим взглядом, морщит лоб и поднимает бровь в немом вопросе. В голове ни единой мысли, как она связана с какой-либо ситуацией и почему ради неё Драко вступил в бой, пока девушка сидела дома и занималась своими делами.              — Что ты имеешь в виду, говоря «из-за меня»?              — Я сделал то, что должен.              Девушка раздражённо повышает голос:              — Малфой, прекрати вести себя как идиот. Расскажи, что случилось.              — Хорошо, ведьма. Только успокойся, — с упрёком произносит Драко. Прежде чем начать, он сжимает руки в кулаки и кладёт их на колени. — Я вышел прогуляться, чтобы собраться с мыслями. Не знаю, как это объяснить, но в воздухе витал какой-то отчётливый аромат. Что бы это ни было, я учуял твой запах и прежде чем сумел сложить кусочки головоломки, пришёл сюда...              — Я всё ещё не понимаю, как твой рассказ объясняет эти повреждения.              Драко закатил глаза на её попытку перебить, но затем продолжил:              — По пути наткнулся на кого-то. Понятия не имею, кто это был, но они напали на меня. Всё остальное словно в тумане, и следующее, что я помню, — порог твоего дома.              Гермиона опускает полотенце в воду и выжимает, тянется к его руке, скользит пальцами по ладони и притягивает её к себе. Осторожно смывает кровь с костяшек — Драко шипит сквозь стиснутые зубы, когда ткань касается повреждённой кожи.              — Обещаю, я всё сделаю аккуратно.              Бережными движениями она обрабатывает раны, не спеша проводит влажным хлопком по каждому пальцу, смывает грязь и запёкшуюся кровь. Едва вода начинает окрашиваться в мутный коричневый цвет, Гермиона выливает её в раковину и набирает свежую.              — Сними кольца. — Драко с ужасом переводит на неё взгляд, поэтому девушка добавляет: — Я просто почищу их. Знаю, ты никогда не снимаешь перстни, так что сразу верну.              Сняв украшения, мужчина кладёт их ей на ладонь. Гермиона медленно опускает их в миску с водой, тканью осторожно проводит по серебру, а затем вытирает кухонным полотенцем.              Она слышит, как Драко прочищает горло, прежде чем спросить:              — Почему ты всё это делаешь магловским способом? Разве не было бы быстрее использовать заклинания?              Гермиона и сама знает, что магия бы в одну секунду справилась с любой проблемой, но всё равно считает, что тщательно осмотреть раны можно только собственными руками. Это напоминает ей о маминой заботе — в детстве девушка бегала по саду и часто возвращалась домой с ушибленными коленями и поцарапанными локтями.              К тому же, когда дело дошло до очистки колец, она побоялась, что от заклинаний серебро потускнеет. Так что безопаснее всё делать самой.              — Так мама залечивала мои раны, когда я была ребёнком, — объясняет Гермиона. — До того, как проявились мои магические способности. Думаю, в каком-то смысле это помогает мне быть рядом с ней, ведь она больше не помнит меня.              — Прости, я не подумал... Я...              — Всё хорошо, — девушка протягивает руку и улыбается. — Вот и всё, они опять как новые.              Драко с благодарностью улыбается в ответ и снова надевает кольца.              В это время Гермиона тщательно исследует аптечку и вытаскивает медицинскую перевязку. Обернув её вокруг костяшек мужчины, она всё закрепляет самодельным бинтом.              В медицинском наборе есть кое-что особенное. Только об этом никто не знает. Во время обучения целительству бывший профессор дал ей отличный совет — когда необходимо создать импровизированную повязку, именно шерсть единорога тщательно закрепляет её.              Осторожно касаясь кончиком пальца припухлости под глазом, Гермиона проверяет, нет ли внутренних повреждений. Когда она дотрагивается до носа, Драко шипит, подтверждая подозрения о переломе.              Она берёт с кухонной стойки палочку и крепкой хваткой сжимает древко из виноградной лозы.              — Мне нужно залечить твой нос. Это может быть больно.              Драко кивает.              Гермиона направляет палочку к его лицу. Делает глубокий вдох и произносит «Эпискеи».              Когда хрящ встаёт на место, по комнате разносится тихий хруст. Мужчина зажмуривается, его тело вздрагивает. Опухоль заметно уменьшается.              — Блядь, Гермиона!              — Но я ведь предупреждала тебя.              Девушка достаёт из набора два флакона и протягивает их Драко.              — Выпей, тебе станет лучше.              — Что это?              — Исцеляющее и обезболивающее, с каплей волчьего аконита. Поможет тебе успокоиться.              Вынув пробку, мужчина по очереди подносит зелья ко рту и одним глотком осушает, следом морщится от обжигающей горло горькой жидкости.              Гермиона поднимает руку, чтобы промыть порез над глазом Драко, и шепчет:              — Я всё ещё не понимаю, какое отношение всё это имеет ко мне?              Он тяжело сглатывает слюну, слова застревают в горле.              — Я... я думаю, что они тоже могли быть альфами.              — С чего ты так решил?              — Их глаза, они были красными. Как мои, когда...              — Когда ты обращаешься? — заканчивает она предложение.              Драко кивает.              — Так ты сделал это, чтобы защитить меня? — спрашивает Гермиона с игривой улыбкой на губах.              — Я всегда буду защищать тебя, — решительно отвечает он и руками обнимает девушку за талию, когда она становится между его бёдер, теребя подол джемпера. Гермиона продолжает обрабатывать порез над глазом, нанося тонкий слой мази, чтобы ускорить заживление.              — Даже спустя всё это время? — она обводит рану на брови.              — До последнего вдоха.              Гермиона вытирает руки и избавляется от остатков живительного бальзама, пока обдумывает его признание.              На последнем курсе Хогвартса они встречались, но вскоре расстались — к ним пришло осознание, что помимо восстановления после войны, необходимо ещё и принять свои новые статусы, прежде чем полностью позволить себе обладать друг другом.              Драко потребовалось время, чтобы привыкнуть к роли альфы. Ему нужно было научиться заботиться о своей омеге и при этом давать ей свободу, не быть властным и ревнивым.              Как бы Гермиону ни тянуло к нему, она с трудом находила баланс между её потребностью в свободе и его потребностью защищать свою возлюбленную.              В конце концов, их разлучило одно — Драко укусили.       Инстинкты альфы в сочетании с новообретёнными инстинктами оборотня стали для него слишком сложным бременем, и он понял, что должен защитить Гермиону от самого себя. Поэтому ушёл.              — Если только ты дашь мне второй шанс, — шепчет он, пальцами обнимая её бедра и сжимая кожу. — Я смогу стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Тем, кто будет любить тебя, лелеять и заботиться. Так же, как ты заботилась обо мне. Не хватит слов, чтобы описать, как сильно я скучал по тебе. Не быть с тобой — пытка для меня.              Его прикосновение заставляет девушку осознать, что она не хочет провести больше ни дня на этом свете вдали от Драко. Без него она с трудом пережила последние четыре года, особенно во время обучения целительству, когда отдала бы всё что угодно, лишь бы он был рядом и поддерживал.              Гермиона отбрасывает полотенце в сторону, и оно с влажным шлепком приземляется на столешницу. Нежные ладони обхватывают его лицо, наклоняя голову, чтобы открыть доступ ко рту. Языком прослеживает контур его губ и с благоговением целует.              Задыхаясь, она отстраняется и говорит:              — Так укуси меня. Пометь, закрепи связь, сделай меня своей. Ибо я навсегда безоговорочно твоя, Драко Малфой.              Он скользит пальцами по шву джинсов на её заднице, встаёт и подхватывает девушку на руки. Она инстинктивно обвивает ногами его талию, а руками шею, когда Драко выносит её из кухни и поднимается по лестнице.              Окидывая взглядом идеально заправленную кровать и обратив особое внимание на множество аккуратно разложенных подушек, мужчина замирает.              — Ты свила гнездо? — спрашивает он, становясь позади Гермионы, обхватывая рукой тонкую талию и целуя её плечо. — Знала, что я приду?              Она чувствует смешок на своём плече. Его дыхание обдаёт теплом шею и спину. В этот момент Гермионе кажется, что они вернулись на восьмой курс — пара невинных школьников, которые впервые исследуют тела друг друга.              — Я думал, что больше никогда не увижу тебя, — бормочет он, касаясь нежной кожи.              Гермиона поворачивается лицом к Драко и обхватывает руками его лицо:              — Вопреки всему судьба всегда сводит нас.              Драко наклоняет голову и языком скользит по коже, пока не достигает запаховых желез.              — И я не позволю тебе снова ускользнуть от меня.              — Драко. — Девушка вздыхает, откидывая голову и обнажая шею. — Пожалуйста.              Острые зубы касаются чувствительной кожи.              — Хочешь, чтобы я укусил тебя? Чтобы пронзил зубами и сделал тебя своей? Моя милая сладкая омега.              Гермиона хнычет, пальцы сжимают тонкую футболку, облегающую широкие плечи.              — Да, Драко.              Он недовольно хмыкает.              — Не сейчас. Сначала мне нужно почувствовать твою идеальную киску, как она сжимается вокруг моего члена, и только тогда я укушу тебя и свяжу наши души.              В сознании Гермионы туман. Комната словно кружится, и только мужские руки удерживают её на месте. Она слышит мягкое шуршание падающей на пол рубашки, лязг пряжки ремня, а затем резкий звук вытягиваемой из петель джинсов кожи.              Она тает в его объятиях — обхватывает руками торс и вдыхает пьянящий аромат кедра, мяты и сладкого зелёного яблока. Нос касается области сердца, совсем недалеко от светлых завитков на груди. Гермиона прижимается к нему, колени грозят подкоситься под тяжестью его запаха.              Гермиона не помнит, как оказалась лежащей в центре кровати на животе и полностью обнажённой. Драко нависает над ней, огромный член упирается в изгиб задницы.              Когда кончики его пальцев скользят по коже, медленно спускаясь по выемкам позвоночника, девушка не может сдержать вскрик. Драко касается чувствительной впадинки в пояснице прямо над попкой — её тело осыпают мурашки. С губ срываются стоны удовольствия, когда его руки движутся по спине, обводя веснушки на золотистой коже.              Матрас позади Гермионы прогибается — Драко перемещает вес и садится на пятки. Пронзительный визг вырывается из её груди, когда широкие ладони резко хватают нежные бёдра и тянут вверх, пока она не оказывается на коленях. Грудь нависает над постелью. Девушка вздрагивает, когда мужские пальцы касаются её щели.              — Не могу поверить, что всё ещё оказываю на тебя такое влияние. — Она почти чувствует ухмылку на его лице. — Даже спустя столько времени я единственный, кто заставляет тебя так намокнуть.              Растворяясь от удовольствия, в ответ Гермиона может лишь хныкать.              Кончиком пальца он движется вперёд, огибая вход и собирая влажное возбуждение. Затем ладонью поднимается выше и слегка дразнит клитор, вызывая громкий стон и движение бёдер навстречу.              Драко убирает руку, медленно проникает во влагалище большим пальцем. Вытаскивает его, заменяет на средний и указательный. Гермиона снова стонет от проникновения, наслаждаясь тем, как восхитительно мужчина растягивает её.              Большим пальцем он касается тугого колечка мышц и смеётся, когда в знак протеста девушка виляет бёдрами.              — Котёнок, я лишь дразню тебя. Когда-нибудь я отымею твою попку, но сегодня лишь хочу быть похороненным в твоей пизде. Ты всегда так хорошо принимаешь меня.              Он проводит пальцами ещё несколько раз, вынимает их и вытирает о заднюю поверхность её бедра. Ладони гладят ягодицы, раскрывают их, чтобы Драко мог полюбоваться её блестящей киской. Течёт от одного его прикосновения.              — Как бы я ни любил видеть тебя такой, прежде чем закрепить связь, хочу посмотреть, как ты кончаешь для меня.              Драко снова переворачивает Гермиону на спину, вводит в неё член — она обхватывает его руками и ногами. Бёдра встречаются, когда мужчина движется ей навстречу. Она вздрагивает; он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и обдаёт горячим дыханием её ключицы.              — Гермиона, вряд ли я смогу быть нежным, — рычит Драко в ложбинку шеи.              — Так не будь, — выкрикивает она. Земля словно вращается вокруг своей оси, разум затуманивается от головокружительного удовольствия, когда он медленно входит в неё.              Гермиона чувствует, как челюсть мужчины сжимается, и он выпаливает:              — Я серьёзно. Все мои силы уходят на то, чтобы прямо сейчас не оттрахать тебя до потери сознания. Ради нашего же блага я должен всё сделать правильно, прошло слишком много времени. Я не хочу причинять тебе боль.              Его тело возвышается над девушкой, дыхание тяжёлое, он еле дышит через нос. Губы прокладывают невидимую дорожку по её ключицам, острые зубы покусывают кожу, вызывая игривый стон. Гермиона ногтями царапает впадину на его пояснице и поднимается к плечам. Грубые мышцы подрагивают под её пальцами, и она понимает, что Драко вот-вот потеряет контроль.              Девушка отчаянно желает, чтобы он заявил на неё свои права, чтобы в полнолуние связал их души воедино.              — Потеряй контроль, ты теперь мой. Будь хорошим альфой и сделай меня своей омегой.              Драко издаёт звериный рёв, едва сдерживая стон.              — Хорошо, — рычит он, отталкиваясь от неё и сжимая оба её запястья над головой. Глаза потемнели, челюсть сжата — кажется, он готов целиком поглотить Гермиону. — Будь по-твоему, — продолжает он, — но утром не жалуйся, что у тебя всё болит и синяки по всему телу. Я предупреждал, что не смогу себя контролировать.              — А кто сказал, что ты останешься на ночь? Я ведь могу выгнать тебя, как бродячую собаку.              — Верно, — резким, опасным тоном отвечает он. — Именно так.              — В чём дело, волчок? Не можешь взять на себя ответ... О боги! — язык девушки заплетается, когда он врезается в неё бёдрами. В неумолимом темпе Драко выбивает воздух из её лёгких. Заставляет судорожно дышать.              Тонкие пальцы, обхватившие запястья, крепко удерживают Гермиону на месте, пока он трахает её как истинный альфа. Несмотря на то, что Драко находится в её доме, именно он сейчас главный. Именно он контролирует темп и требует от неё лишь получать удовольствие.              — Держи свой умный рот на замке, — хрипит он между толчками.              — Или что?              — Или я не стану подтверждать, что ты моя омега.              Глаза цвета корицы расширились от ужаса.              — Ты не посмеешь.              — Уверена? — усмехается Драко.              Гермиона с любопытством следит, как он отстраняется и проводит ладонью по её животу.              — Только посмотри, как ты прекрасна. Лежишь подо мной наполненная моим членом. — Мужчина аккуратно касается нежной кожи, пальцы обводят небольшую выпуклость. — Только посмотри, как ты хорошо принимаешь меня. — Девушка приподнимается на локтях и смотрит туда, где соединились их тела, пока он продолжает: — Однажды ты будешь вынашивать моих волчат... Животик наполнится мной. Боги, я буду так хорошо заботиться о тебе.              Гермиона сглатывает слюну. Застыв от шока, вызванного признанием, её глаза впились в лицо Драко. Она и не подозревала, что он все ещё чувствует то же самое, что и несколько лет назад.              — Малыш, всему своё время, — шепчет она.              Она внимательно следит, как уголки его губ растягиваются в улыбке, а в глазах мерцает надежда. Пальцы неторопливо пробегают по её бёдрам — прикосновение заставляет кожу пылать.              — Ты это серьёзно? — спрашивает мужчина.              Гермиона кивает, ловит его губы и выдыхает: «Да». Обхватывает Драко за шею и притягивает к себе, снова опускается на матрас, принимая весь вес его тела.              Она оставляет лёгкий поцелуй в уголке его рта, а затем, обхватив руками крепкую мужскую шею, прижимается к лицу. Целует одну щеку, потом другую, нежно чмокает в кончик носа, снова уголок рта, намеренно избегая губ.              Драко носом прижимается к её носу и наклоняет голову, чтобы захватить в плен рот девушки. Её игра в дразнилки с волком быстро заканчивается. Он целует её раз, два, три раза в знак быстрой уступки, заставляя их двоих захихикать.              Руками обхватив её плечи, он двигает бёдрами, непрерывно вбиваясь со скоростью, от которой у неё в глазах кружатся звёзды. Киска Гермионы трепещет вокруг него, в животе пылает огонь. Она поднимает колени, скользя ими по широкой мужской груди и упираясь в торс.              — Сделай меня своей, — в блаженстве шепчет она.              Эти три слова — всё, что необходимо Драко, чтобы член набух в основании, завязывая узел внутри неё и сцепляя их. Его нос тянется к шее, острые зубы царапают чувствительную плоть. Мужчина целует её горло, прокладывая обжигающую дорожку и приближаясь к запаховой железе.              — Пожалуйста, альфа, — умоляет она, впиваясь ногтями в его спину.              — Такая хорошая омега... идеальная для меня.              — Драко...              Это низкое мурлыканье имени заставляет Драко впиться в неё зубами. Заявляя права на свою омегу и связывая их души на всю оставшуюся вечность. Гермиона чувствует, как на коже потрескивает магия и усиливается от соединения с его силой. Их окутывает золотое сияние.              Драко отстраняется от тонкой шеи и нежно прижимается лбом к её лбу. Укрытые магическим одеялом, их тела тесно прижимаются друг к другу, и девушка замечает, что в его глазах что-то изменилось.              Его привычный серебряный взгляд становится золотым.              Восторженный вздох застывает в горле Гермионы, когда его таз ударяется о клитор, вызывая новый оргазм. Драко изливается внутрь неё, белые ленты спермы целуют шейку матки. Когда последние волны сцепления стихают, её бархатные стенки пульсируют вокруг члена, выжимая из него последние капли удовольствия.              Драко обрушивается на девушку — она стонет в знак протеста, но ничего не говорит. На его теле блестит тонкий слой пота, и если бы не вес, давящий на Гермиону, она бы подумала, что мужчина на ней — лишь плод её воображения. Она наслаждается ощущением прижатого к ней тепла, кожа к коже — вот что так нравится Гермионе. Это добавляет совершенно новый уровень близости в их отношения. Она так скучала по её миру в объятиях.              Нежные пальцы перебирают белокурые волосы, отодвигая упавшие пряди от лица и стараясь не коснуться раны. Его дыхание выравнивается до тихого мурлыканья, конечности расслабляются, тело прижимается ближе. Гермиона обхватывает его ногами за талию, прижимаясь к возлюбленному, пока они медленно приходят в себя после интенсивного спаривания.       — Это место всегда будет твоим домом, волчок, — шепчет девушка.              Глаза Драко снова становятся серебристыми, когда он поднимает голову и смотрит ей в лицо. Морщит лоб от нового прозвища:              — Волчок?              Обхватив его плечо, Гермиона проводит ногтями по шее и волосам на затылке.              — Малыш, я всего лишь дразню тебя.              — Мне это нравится, — бормочет мужчина, потянувшись к ней.              Поцелуи стали мягче и нежнее, девушка уверена, что он наслаждается ощущением её губ на своих. Словно сейчас они снова (во второй) в последний раз расстанутся.              — Я никогда больше не оставлю тебя, — шепчет Драко. — Я не сбегу. Мы сможем разобраться во всём вместе, я так страдал без тебя.              — Я думала о тебе каждый день. Не проходило и секунды, чтобы ты не появлялся в моих мыслях. Ты словно постоянно тянул моё сердце, и я рада, что эта невидимая нить наконец-то снова связала нас вместе.              Гермиона прижимает его к своей груди, пока узел сдувается, продолжает проводить пальцами по светлым волосам и прослеживать тёмную дугу его брови. Задыхаясь, Драко неохотно приподнимается и падает рядом. Вытянув руку, он притягивает девушку к себе — не хочет больше ни на секунду отпускать её.              Обнажённые и окутанные объятиями нежных поцелуев и ласковых прикосновений, они лежат на свежих бордовых простынях. Под мягким светом луны, проникающей сквозь шторы, бледный цвет лица Драко напоминает мрамор.              Прижавшись щекой к его груди, Гермиона проводит кончиками пальцев по его рёбрам, в то время как пальцы мужчины томительно скользят по её позвоночнику. Их дыхание ровное, сердца бьются в идеальном тандеме. Прикосновения успокаивают, как колыбельная, позволяющая раствориться в объятиях. Девушка чувствует себя в безопасности, под защитой своего мужчины.              Низкий гул вибрирует от его горла до груди. Крепко обхватив Гермиону, Драко притягивает её ближе. Его свободная рука скользит по её бедру и перекидывает ногу через свою талию.              Гермиона прижимается носом к его шее, вдыхает запах и спрашивает:              — Всё хорошо?              — Ммм, — отвечает он, не в силах подобрать слова.              — Уверен? — уточняет она.              — Полностью. — Драко прижимаясь поцелуем к её лбу. — Ты и правда имела в виду то, что сказала?              Она поднимает голову:              — О чём?              Его горло подрагивает. Гермионе кажется, что он пытается найти нужные слова.              — О том, что здесь всегда будет мой дом?              Она улыбается с теплотой, которая заставляет ледяную клетку его сердца растаять.              — Конечно. Пусть Нелли принесёт завтра твои вещи, я буду рада увидеться с ней снова.              Он хрипло смеётся:              — Гермиона, с каких это пор ты стала лучшей подругой моей эльфийки?              — Она всегда была моей лучшей подругой. Она всё ещё носит платье из наволочки, которое я сшила?              — Никогда не снимает.              Гермиона улыбается — в голову закрадывается воспоминание о том, как Драко сказал ей, что освободил домовых эльфов. Но они отказались от свободы, пожелав остаться верными своему хозяину. Вместо этого он согласился платить им любую зарплату, какую они только захотят, и обеспечить всем необходимым, чтобы они тоже могли называть поместье своим домом.              В честь этого и в знак благодарности Драко Гермиона сшила им всем по предмету одежды.              — Надо будет сшить ей ещё одно. — Слова закончились зевотой.              — Поспи немного, милая. Когда проснёшься, я всё ещё буду рядом. — Пальцы танцуют по её плечам, уговаривая заснуть. — Ты сможешь покорить мир эльфийской моды завтра.              Прижимаясь ближе, — если это вообще возможно — Гермиона целует его грудь.              — Обещаешь?              Она нерешительно ждёт ответа, гадая, будет ли сейчас их официальное начало вечности. Или второй раз, когда они попрощаются.              — Всегда и навечно. Я даже приготовлю тебе чай и завтрак — всё как ты любишь.              Драко скрепляет клятву прикосновением губ ко лбу. Затем без лишних слов хватает со стула напротив кровати толстый вязаный плед и накидывает его на них двоих. Они закрывают глаза, чтобы хорошо выспаться, ведь впереди у них целая вечность.              Вечность. Звучит неплохо.