Маг Бездны?

      Мёрфи стояла на гигантской раскрывшейся ракушке. Или это моллюск? Взгляд был направлен вперед, там, вдалеке, она чувствовала столь родную для нее темную энергию, заполонившую местность словно океан, вышедший из берегов. Она ощущалась еще правее, но далеко. Помня свое обещание Дурину, его желание предотвратить распространение скверн, Мёрфи решила отправиться сначала к манящей перед глазами загадке, и лишь потом, по обстоятельствам, так сказать, посетить места скопления проклятой энергии на юге.       Исходя из положения солнца, Мёрфи могла предположить, что для начала ей надо отправится на восток, а уже после на юг. Интересно, до этого она точно была на континенте, сейчас же на острове… За исключением того маленького островка, где она оказалась впервые. Теперь, после всего произошедшего, из того, что она помнила, Мёрфи вспоминала тот папоротник с некоторой досадой — и стоило бояться? Конечно, тогда она не знала себя, не принимала, не имела понятия о своей силе, но сейчас. Чтец Бездны, не мало, не так ли? И она смогла такого одолеть один на один. В сердце вспыхнула капля гордости, но девушка тут же ее подавила. Ей еще далеко до существа, которому нечего бояться.       Мёрфи сидела, прижав к себе ноги. Её голова покоилась на коленях, она наклонила ее в бок, рассматривая тихие волны, которые вдалеке окружали шторма. Музыка океана успокаивала, но была грубо перебита галдежом людей внизу. С превеликой неохотой Мёрфи опустила взор. Ей просто не хотелось иметь дел с людьми, они вечно что-то планируют и используют других в своих целях. Быть монстром было легче: ты от искреннего сердца говоришь, что кто-то тебе нравится, или ты пришёл убивать.       Девушка тяжело вздохнула от перспективы общения. Может быть, ей просто улететь? Хотя люди могут быть полезны. Вот даже прямо сейчас, Мёрфи хотела бы передвигаться свободнее, сидеть развязнее, раскрыв ноги бабочкой, но нет. Как-то стыд заставлял прикрывать уже женское тело, несмотря на пелену тьмы. Как же легче было быть «никем». Да, с этой проблемой люди очень даже могут помочь, но и в замен попросят чего только боженька ниспошлет им, либо дьявол нашепчет томненько на ушко.       Мёрфи вновь тяжело вздохнула, поудобнее перехватывая крио посох. Она все еще была ограничена в выборе стихии своей формой, и пока становиться Чтецом не хотелось. Во всяком случае, у нее в кармане есть элемент неожиданности — бахнет льда и улетит. Ей только решать чужие проблемы не хватало. У нее личный список заданий, и Дурин не ждет. То есть, он мертв, конечно, ждать ему не надо, но Мёрфи точно не будет ждать, чтобы выполнить обещания.       Мёрфи не наблюдала летящих в неё элементов, поэтому здраво рассудила, что здешние жители открыты к диалогу. Можно было попытаться с ними договориться. Девушка подпрыгнула на месте и стала медленно левитировать вниз. Не стоило вести переговоры по их правилам, Мёрфи отказывалась плясать под чужую дудку, поэтому с самого начала стоило навязать свои правила. Девушка, опускаясь, позволила тем крохам тьмы в данной трансформации свободно литься наружу, создавая подобие ауры. Она всё равно монстр, поэтому ей будет не зазорно припугнуть этих людей.       С другой стороны вышедшая вперед девушка выглядела сосредоточенной, умной и осторожной. С ней не получится навязать свои правила, она точно воспользуется ситуацией и, без её ведома, заставит стать одной из пешек, под милым лозунгом «для твоего же блага», либо «это не навредит». Не позволить выбрать место переговоров, никуда не идти с ними. Мёрфи мягко приземлилась на вымощенную дорогу, ощущая мягкой кожей прохладу каменной плитки. Перед ней стояла молодая девушка с персиковыми волосами. Её одежда напоминала азиатский стиль, но в смущение и негодование вводила длина платья. Почему столь откровенный вид? Её ноги, конечно, красивые две спички, но чулки не спасали особо, Мёрфи могла видеть прекрасные фарфоровые бедра. Сейчас, имея женское человеческое тело, девушка сильнее обращала внимание на такие вещи, на одежду и моду. Однако мысли были прерваны представлением.       — Приветствую. Моё имя — Сангономия Кокоми, Божественная жрица и верховный глава Ватацуми. На данный момент я также занимаю позицию верховного генерала сил сопротивления Ватацуми.       Звучит красиво, неужели денег не хватило на ткань? Все материальные жертвы во благо армии, что ли? Жрица, глава и генерал, такие люди разве не должны быть увешены тканями и украшениями? Если у них действительно военное время, разумно ли одеваться столь откровенно, учитывая количество военных сил? Рядом с Кокоми стояло диво — молодой мужчина с ушами и хвостом собаки. Левая часть его формы была защищена сильнее — значит он преимущественно правша. Не высокий, он стоял чуть позади жрицы, либо правая рука, либо кто-то, имеющий титулы. Судя по одежде — военные.       Глаза были чуть округлыми, но смотрели остро, перчатки были без пальцев, обнажая твердые и острые когти, губы слегка выступали вперед, а челюсть слегка раскрыта — клыки. Вот у него одежды хватило, под нагрудниками и ремнями, скрепляющими наплечники и в целом легкую, идеальную для мобильности защиту, было подобие халата светлого карамельного цвета. Слой же под ним напоминал водолазку, но ткань не шла дальше плеч, едва касалась локтя. Чуть поодаль была еще более любопытная компания. Если исключить десяток человек в одинаковой форме нежно розового цвета и копьями, группка выделялась не только разнообразной одеждой и видом отчужденности от этого отряда, но и одним индивидом. Высокий мужчина без какой-либо верхней одежды имел красные полосы по телу и два длинных рога на голове. Все чудесатее и чудесатее.       Но Мёрфи всё же смогла вернуть своё внимание жрице. Хотя вместо ответа она просто кивнула. Девушка имела представление, чего опасались люди, от чего стояли настороже — она источала ауру.       — Я не желаю конфликта, — Мёрфи аккуратно подбирала слова. — Я планировала покинуть этот остров сразу после того, как завершу свое дело.       — Могу ли я поинтересоваться, о чем именно вы говорите? — Кокоми также желала избежать ненужного конфликта.       — Одежда.       Ответ Мёрфи был лаконичным, ей не было дела до этого места или до войны между людьми. Хотя, смотря на сомнительный выбор одежды этих людей, девушка начала дважды думать о своём решении приобрести одежду здесь. Кокоми выглядела слегка удивлённой столь приземленной цели, и лишь сейчас обратила внимание на облако тьмы, окружавшее тело Мёрфи.       — Боюсь, мы находимся в военном положении, и одежда шьётся под заказ для наших воинов, остальные же могут получить только стандартную одежду, — Кокоми быстро собралась с мыслями. — Я могу лишь предложить договориться. Вижу, вы не настроены враждебно к нам, как насчет того, чтобы обсудить наше возможное сотрудничество в более спокойной обстановке?       — Да волны как-то сюда не долетают. Не так уж и много здесь можно обсудить, речь же идёт о простой одежде. Только если вы не предлагаете мне то, что можно назвать «дизайнерским»?       — Мы просто хотели бы выразить гостеприимство перед вами. Вы готовы оказать сотрудничество, или, по крайней мере, придерживаться не нападения. Оказать тёплый приём было бы и нашим шагом навстречу.       — Куда уж теплее трех дюжин вооруженных солдат? Но вы опасаетесь, это разумно. Но вас много, а я — одна. Вы опасаетесь, что я могу напасть, вы не знаете обо мне. Но разве это же сомнение не распространяется на меня? Я одна, и не хочу быть засунута в ограниченное место на вашей территории, когда у вас есть все шансы убить меня.       — Прошу вас, убийство? Мы-       — Я каждый раз была вынуждена доказывать свои намерения. Каждый раз люди меня встречали сомнением и желанием убить, так от чего же мне начать вам доверять? Монстров, желавших меня убить, и того меньше, чем людей.       Мёрфи сощурила глаза, Кокоми не могла этого видеть из-за густой тьмы вокруг головы. Эти попытки прощупать почву, разузнать, почему просто нельзя перейти к делу.       — Скажи, чего ты хочешь за то, чтобы мне сшили угодную мне одежду?       Кокоми попросила продемонстрировать свои силы, и если они будут достаточными — сыграть элементом неожиданности в предстоящем сражении. На это Мёрфи создала десятиметровый ледяной столб диаметром около пяти метров. Сангономия покивала, задумалась, и рассказала, в каком случае их гостье надо будет применить эту силу. Один раз, и на этом все. Это были весьма короткие деловые отношения, поэтому монстр решила не представляться.       Хотя соглашение не прошло без одного маленького события, эдакого голоса разума. Представившийся Горо выразил сомнение по поводу доверия неизвестного лица. Которого даже толком и не увидеть из-за тьмы. Мёрфи это задело, но она мысленно восхитилась им. Кроме слов есть ли доказательство сотрудничества?       — Я не человек. И вести себя как человек не собираюсь, — она ответила с некой толикой гордости, но больше от злости. Кокоми улыбнулась, повернувшись к Горо, который не смог понять посыла монстра.       — Она говорит, что ей нет смысла лгать.

***

      Кокоми опустила голову на руку. Она находилась в своём маленьком офисе в естественной пещере. Это место было уютным, а кисть в руке ощущалась слишком родной. Она вписывала новый пункт своего дневника, где всегда ставила отметки о своём настроение. Сегодня был весьма переменчивый день, Итер, как капитан своего узкоспециализированного отряда Рыба-меч вернулся с прекрасно выполненными миссиями. Разбойники и нобуси были разбиты, их оружие и доспехи кайраги доставлены на склад. Другой отчёт был из тех… о котором этому же Итеру лучше не знать, так как бандиты бывают разными. Некоторый не прочь сбыть товар или воспользоваться более открытым путем на материк, так как несмотря на шторма Сёгуна, активно она защищала только Наруками, до острова, где чтили давно убитого ею божества молнии доставали неохотно.       Но ещё одна череда событий чуть ли не вывели девушку из колеи — врата Бякуякоку открылись изнутри — им срочно требуется провести ритуал, но у Сангономии просто нет времени. Как и героев. Скоро будет их диверсивное наступление на Каннадзуке, пока несколько кораблей по большой дуге тайно надвигаются на Наруками. Они должны призвать Сёгуна к ответу за все унесённые жизни. За отказ от необходимого импорта. Ткани, специи, семена — у Инадзумы нет стольких ресурсов или пригодных к вспахиванию земель. На Ватацуми взращивают рис благодаря чистой воде, но другие культуры просто будут затоплены. На Ясиори и Каннадзуке свирепствуют ураганы, о давно позабытом Сэйрае или даже об острове с древних легенд — Цуруми и речи быть не может. Люди просто вымрут, может, не сейчас, не через сто лет, но вымрут от нехватки еды.       И будто проблем не хватало — непонятное существо — не человек, — явилось перед ними, в самом центре, сердце Ватацуми, вырвалось из Бякуякоку, и что же делать? Кокоми была рада, что получилось избежать конфликта и даже заручиться поддержкой за такую пустяковую вещь — одежду. Это звучало абсурдно, но, казалось, логика, словно луч света, преломлялась в присутствии этого существа. Она так и не представилась, заявив, что покинет остров, как только обе стороны получат своё.       Отчеты о смертях приносили больше всего боли. Кокоми писала очередное письмо родственникам погибших, но хуже было, когда писать было некому.       Кокоми знала об Итере, Аяка-сама направила своё письмо вперёд, рассказывая не только о подвигах этого юного молодого человека, но и его готовность встать на их сторону. Ей удалось его убедить, девушка поделилась информацией о том, что Итер обладал невообразимо сильным чувством справедливости и альтруизмом. Он был готов махнуть рукой на тех, кто «далеко», но его сердце не выдержало картины горя вблизи. Также помогла его маленькая очаровательная спутница Паймон, склоняя на их сторону. Это был большой выигрыш, но Кокоми пусть и была рада, язык неприятно колол от этой удачи. Она никогда в неё не верила, предпочитая холодную голову на плечах и разработку сотен стратегий.

***

      Итер покидал Ли Юэ со смешанными чувствами, но им двигали слова его сестры о том, что ему необходимо познать этот мир. Одолеть противников на турнире, организованном Бэйдоу было легко. Особенно после дуэли с Чайльдом в золотой палате. От этого воспоминания Итер поёжился. Половина их морского плаванья проходила спокойно, с развлечениями, разными конкурсами, которые держали моральный дух моряков. Но стоило приблизиться к Инадзуме, взор застелили шторма. Бэйдоу без церемоний послала Итера вон в трюм.       Их трясло и качало несколько дней, Итер был убеждён, что один раз их корабль накренило практически на девяносто градусов. А у Паймон развилась морская болезнь. Итер не понимал, как, учитывая её способность летать, но, наверное, её тошнило от запаха рыбы.       Наруками встретил Итера весьма неприветливо, навешивая сотни ограничений, практически застегивая ошейник. Несмотря на благие намерения Томы, герой двух стран нашёл подозрительным и несколько оскорбительным его проверки. Предложение Аяки даже немного разозлило, он не ходячий альтруист-идиот. Хотя и бессердечным его не назовешь… Но даже после соглашения, он испытывал неприятный привкус на кончике языка, будто его снова используют. Итер отмахнулся от этих мыслей — он бы жалел после всего увиденного, если бы бросил этих людей. Состояние двух соединенных перешейком островов удручало, и Итер понимал — ему нужно поговорить с Сёгуном и многое обсудить.

***

      Суматоха острова проплывала мимо Мёрфи. Незаинтересованная, она сидела в дали от скопления людей, на другом конце острова за гигантской ракушкой. В основном её пару раз навещал Горо для уточнения некоторых моментов, но, опять же, Кокоми планировала использовать силы Мёрфи больше в качестве элемента неожиданности, чем как полноценного бойца — всё же их цель в предстоящем сражении — перебросить на себя силы Сёгуна, оторвать их от Наруками и действовать на опережение. Битва всё равно будет масштабной, и Кокоми не была намерена оставлять своих солдат холодеть на неприветливой земле в окружении алых цветков смерти.       Горо не был особо говорливым. Конечно, это касалось только разговоров ни о чём, а так генерал не ленился и в десятый раз объяснять детали того или иного плана. Он был весьма возбуждённым и взбудораженным, но общее вооружённое положение держало гиперактивность в узде, вместе с почётным званием.       Мёрфи замечала, как он иногда заглядывался на сверкающие чашуйки рыб, как его хвост волновался, когда рядом пролетали бабочки или стрекозы, как он слегка морщил нос, стоило пчеле приблизиться к его лицу.       Горо тоже замечал, как отстранённо неизвестная смотрела на океан. Как была молчалива и нелюдима, неся на себе бремя. Иногда, когда она разговаривала, делала странные поправки, будто была не уверена в собственных словах или в том, что она действительно делала или не делала. Горо предположил, что она либо пережила что-то травмирующее, либо частично потеряла память. А, может, убила двух зайцев одновременно.       Вообще генералу нравились зайцы или другие быстрые звери. Он любил в детстве на них охотиться, только никому не говорил, как ему нравилось вгрызаться в их ещё тёплое тело, пока густая кровь стекает по подбородку, капая на свежую траву либо стекая по шее за воротник. Но он больше не был тем диким щенком и умел есть с помощью столовых приборов приготовленную еду. Хотя специи ему не нравились, у него всегда чесался из-за них нос.       Ещё Горо любил не только собак, но и кошек, но последние не любили его в ответ. Пару раз он наткнулся на нобуси, которые ели мясо собак. Долго те не прожили, умирая в муках. Но генерал знал, что есть и те, кто хуже него. К примеру, он точно знал, что тот они Итто точно в юности испробовал человеческой плоти. Иначе и быть не могло. Однако речь шла об Инадзуме — здесь человек, зверь и злой дух существовали бок о бок с давних времен.       А, ещё был Итер. Горо относился исключительно положительно к его участию в освобождении Инадзумы, однако как личность находит Итера слегка наивным. Он был силён, здесь не поспоришь, он пользовался уважением и его подвиги шли вперёд юноши, но всё же он был слишком податлив. Горе есть горе, но долго ли проживёт такой человек? Поэтому Горо в одной тихой беседе между ними двумя дал понять Итеру, что тот вправе попросить о чём угодно. И, если это будет посильно, жители Ватацуми помогут ему. Тогда Итер признался, что ищет причину пропажи своей сестры, но юноша знал, что ни у кого здесь не сможет узнать эту информацию. Ему нужен был Сёгун и возможность с ней поговорить. Горо пообещал, что с ними он сможет подойти к двери к Наруками Омиками.       А вот эта неизвестная… Сейчас Горо шёл к ней по пляжу, огибая остров, чтобы сообщить время сражения. Одежда была готова, но Кокоми предупредила, чтобы её отдали только после сражения, после того, как эта неизвестная личность, сломавшая неведомым образом печать Бякуякоку, примет участие в битве. План Кокоми был прост. Как только эта девушка покажет свою силу и направит её против воинов Сёгуна, те признают её врагом. И тогда уже руки сопротивления будут широко открыты, чтобы принять её в свои ряды.       Горо не слишком нравился этот план, но это была война, а на ней нет грязных методов, только использованные и упущенные возможности.       Мёрфи всё же вытребовала хотя бы шторку, чтобы прикрыться, и тут уж Горо сдался. Особенно после того, как девушка пригрозила, что вовсю глотку будет кричать о том, что армия сопротивления отправляет своих союзников на бой голозадыми. Этого Горо допустить не мог и принёс какой-то длинный лоскут ткани.

***

      Кудзё Сара. Тенгу и военно-командующий. Она была далеко не юна, чтобы пасть духом в середине сражения, обстоятельства или поддержка на стороне соперников не были важны. Для удобства дальнего боя она использовала стрелы с наконечником, передающим по металлу её Электро, запирая противников в электрической клетке. Смерть также не была незнакомкой для неё, она шла рука об руку с командами взрастивших её людей и божественной Наруками Омиками. Не было сомнений в каменном сердце, не дрожала рука, натягивая тетиву, не отворачивалась она от кровавых рек, не морщила нос от запаха сгоревшей плоти, чувствительный слух стойко переносил крики боли и мольбы о пощаде. Кудзё Сара знала — она воюет за правое дело, за волю Архонта. А боги не могут ошибаться.       Так почему сейчас сердце в страхе сжимается, а из горла пытается вырваться крик, «Спасайтесь!» хочет вырваться команда. Гигантский ледяной столб разделил войска Наруками и восставших, погребая в себе тела её подчинённых. Безжалостная атака, смерть от удушения или переохлаждения. Разве такую смерть заслужили храбрые солдаты трикомиссии? Сара могла разрушить ледяную стену своими молниями, но дух её людей был сломлен. Мудрый генерал прикажет отступить в этой ситуации, будет думать о выживших. Но неужели её люди так и останутся здесь? Запечатанные во льдах, пока солнце не растопит их. Она вернётся на Наруками с отчётом о погибших, но без их тел для захоронения.       Сара огляделась. Её зрение тенгу превосходило человеческое, поэтому ей не составило труда найти выделяющуюся из массы фигуру. Парящая фигура, обёрнутая в подобие плаща или просто большой тканью с посохом в руке, светящимся алым блеском.       По другую сторону ледяной стены шокировано смотрел и Итер на ту же самую фигуру.       — Мёрфи? — он прошептал это имя, но ветер донёс его до Кадзухи. Тот пригляделся, но Кокоми быстро взяла ситуацию в свои руки. Она показала какие-то символы парящей фигуре, и та запустила ледяные копья, сломавшие стену. За ней армия Кудзё Сары отступала, взваливая на спины раненных и погибших при схватке товарищей.       — Разве было необходимо их всех убивать? — прошептала Кокоми, поворачиваясь к парящей фигуре. Та спустилась ниже, но всё ещё находилась на расстоянии от сопротивления.       — Ты просила столб льда и желала одолеть армию Сёгуна. Не кажется ли тебе, что я перевыполнила норму?       — Мы — сопротивление, и наша цель — защитить права лишённых Глаза Бога людей, вернуть их. О какой беседе с Сёгуном может идти речь, если перебьём их армию?       Остальные солдаты стали подтягиваться, слушая своего лидера.       — Что-то эта армия не думала вас щадить, — обёрнутая в простыню фигура приняла сидячую позу, подмяв под себя ноги. — Не будь лицемерной.       — Есть разница между необходимой жертвой и откровенным геноцидом!       — У нас был уговор, я свою часть выполнила, — фигура протянула вперёд руку. — Я жду своё вознаграждение.       — Ты не человек, не так ли? — Кокоми нахмурилась, Горо тут же встал перед жрицей.       — Она не человек, — в разговор вмешался подошедший Итер. — Но она никогда не была так жестока… Мёрфи, что с тобой случилось? Ты думаешь, этого хотел Нигредо, когда учил тебя самостоятельности? — Паймон парила рядом со своим партнёром, обнимая себя.       Кокоми внимательно слушала, анализируя информацию. Итер уставился на Мёрфи, надеясь, что имя брата пробудет раскаяние в сердце некогда милой девочки. Но он забыл, что она была Магом Бездны. Он не знал, что никакого сердца нет в её груди. И он не мог знать…       — Кто?       Одно слово. Один вопрос и Итер почувствовал, как что-то рухнуло. Перед ним не было больше скромной пацифистки. Был только монстр.       — Ты тоже, — она повернулась к Кокоми. — Винишь меня, когда я честно выполнила условия сделки. Знай, эти люди умерли не из-за моей жестокости. Это ты променяла их жизни на одежду.       Её рука была всё ещё вытянута вперёд. Сангономия пыталась осмыслить поведение монстра, но это невозможно для человека. Монстры бессердечны, жестоки и безжалостны. Вещи, о которых просило это существо, находились в лагере, но Кокоми было плохо от мысли, что ей придётся провести вместе с этим монстром ещё некоторое время.       — Горо, прошу тебя, — она хотела разорвать любую связь с этой «Мёрфи» как можно скорее. Генерал быстро сорвался с места.       — Называешь меня жестокой… Хотя монстров и в рядах твоих солдат полно, — существо оглядело их, останавливаясь на нелюдях, на они. — А что насчёт Энканомии? О, Верховная Жрица, почему же сама туда не спустишься и не завершишь ритуал? Не посмотришь в глаза разумной расы, которая была выдворена из родного дома, из временного пристанища, а после и взята в рабство ради экспериментов? Нет никого ужаснее людей. Но монстры вас любят, Дурин вас любил.       Горо вернулся быстро, протягивая свёрток одежды. Мёрфи забрала его и мигом исчезла с их глаз, направляясь на восток. Кокоми смотрела вслед, не способная опустить взгляд на разорванные во льдах трупы.       Итер стоял рядом. Тревога не могла покинуть его сердце. Нигредо стал безжалостнее, поэтому юноша надеялся, что если Мёрфи жива, она вернёт тому нейтральный настрой. Но и она стала ужасней. Неужели ничего нельзя было сделать? Почему Мёрфи изменилась, она же сражалась тогда с ними против Осиала, защищала людей. Почему сейчас она с лёгкой рукой готова лишить жизни?

***

      Море бушевало под пролетающей фигурой, норовясь сбросить её в свою пучину, забрать свободу. Остров, насыщенный электро, Мёрфи пропустила. Она увидела там гигантский механизм и рассудила, что если беда идёт от человека, то человек должен её решать. Или ей было просто лень. Вот вмешается она в работу механизма, а потом не отвертишься от претензий — себе дороже! Лучше избавляться от скверны, там никто не посмеет пикнуть. Хотя покидать тот же остров Ясиори не хотелось, девушка чувствовала там древнюю энергию, а также видела останки гигантского змея. Напомнил ей Ёрмунганда и Апопа. Но, пока армия жрицы расположилась на острове, девушка не хотела предпринимать какие-либо меры.

***

      Пасмурный день был обыкновением по всей Инадзуме, хоть остров Наруками частенько избегал такой участи. Холодные шарики в соусе — такояки, разогревали аппетит. Плохо, до ближайшей деревни несколько часов пешком, молодой человек успеет проголодаться… Но не от праздного любопытства или по случайно потерявшей счет времени прогулке он оказался рядом со столь опасным местом.       Перед великим храмом Наруками, расположенным на отвесной горе Ёго, Сузуму Хаджиме пытался найти аномалию, о которой начали шептаться в городе. Нет, речь шла не о скоплении электро по всей территории вплоть до леса Тиндзю, очевидцы говорили о фигуре неизвестной жрицы в маске кицуне. Казалось бы, разве не обычное дело для жрицы быть вблизи храма, главой которой является Кицуне? Но, если бы это был обычный случай, стали бы о нём судачить?       В отличие от своего коллеги и хорошего друга, особенно за чашечкой саке в глубокую ночь, Шиканоина Хэйдзо-сана, Сузуму предпочитал расследование более аномальных случаев. Он выжидал в надежде хоть краем глаза зацепить фигуру в красно-белом одеянии мико. Но пошли уже третьи сутки, а вода начала заканчиваться. Что ж, дело детектива кропотливое, терпению мужчина был обучен. Ах, но что же делать? Кайраги начали брать его в кольцо, в надежде откусить от пирога удачи. К сожалению для них, Сузуму редко держал деньги при себе, лишь небольшую сумму на еду или ночлег. А, но у него есть Глаз Бога, не так ли? Ему удалось скрыться от глаз комиссий, чтобы оставить при себе свои силы, как-никак они нужнее при расследовании паранормальных явлений, не так ли?       Сузуму по лисьи улыбнулся, бандиты явно не знают, что не стоит приближаться в металлических доспехах к месту скопления электро? Какая жалость, это же как раз его элемент.