Двухкрылые

Давным давно была рождена однокрылая гарпия. Среди своих сестёр и братьев она была слаба и мала телом, и ее правое крыло отсутствовало. А народ этот, гарпии, признанные королями неба, не любил слабых и малых. Невзлюбил он и «Её». И пока ее сёстры и братья росли, учась взлетать, она лишь падала. Когда же пришло время покинуть родительское гнездо… вспорхнули они все, оставив ее внизу. В холодной, одинокой пещере. Но хоть была она слаба и мала телом, душою сильна и вольна как и все гарпии, а может даже больше. И хоть над головою летали ее ровесники, сестра, братья — она лишь восхищалась, иногда грустя, но не отчаиваясь. Так и жила она в глубоком ущелье одна. Пока не вспыхнула страшная буря. Сверкали молнии, грохотало небо и шёл ливень. И в тучах тёмных сверкали тени, быстрые, практически неуловимые взглядом, бились они насмерть. И под гром пала одна из них наземь. С глухим стуком упало тело в каньон. Тело молодого парня гарпии. Упало и казалось уже всё… Но вот утро прошло и, открыв глаза, гарпия, упавшая с неба, жива. Жива да сильно ранена. Не стало левого крыла. Кричать, барахтаться стал парень. Ведь теперь он не может летать, пал он в бою, потерял честь, своё имя и не зачем ему жить больше. Встал, доковылял до обрыва и готов был упасть снова. Однако резким рывком отдернули его наземь, утащили с обрыва и накрыли тканью. — Не умирай почем зря. Всю ночь тебя лечила и даже слов благодарности не услышала, — раздался женский голос, твёрдый, горделивый и властный. Обернулся на него парень и долго молчал, рассматривая девицу, его ровесницу. Красавица, что глаз не оторвать. Лицо утонченное, глаза сверкают словно два самоцвета, а взгляд жгуч, что аж шпарит. Но был недостаток один. Крыла нет. И даже жалко парню стало девушку, такая красота гибнет. Тут же гарпия заметила это и лицо ее затмил гнев. Кинула она травы целебные, что собрать успела, в грудь спасённого и ушла, хмыкнув: — Неблагодарный! И хоть расстались они на такой ноте, но каждую ночь приходила она снова. Лечила и еду варила. Всегда рядом была, боялась, что снова тот к обрыву ринется. Ведь, наконец-то, был кто-то кто мог разделить с ней разговоры. Ссорились они часто сначала. Народ такой, гарпии. Горделивый, не любит уступать, да ласковые слова говорить, но в глубине они все готовы друг за друга жизнь отдать. И в этом случае также. Долго ухаживала за раненным гарпия и не показывала своё добродушие. А другой — помощи принимать не хотел, хотя знал, что от чистого сердца все это, ведь сам был сильно упёрт. И все же вместе рассвет и закат встречали, да солнце провожали и долго-долго небо ночное разглядывали. Говорит однажды девушка, провожая взглядом звёзды, вытянув руку вверх: — Небо оно такое далёкое. Будто и не досягаемое вовсе. Величавое… А парень ей в ответ: — Это не небо величавое, а мы, те кто его покорить смогли. Те кто воздух крыльями своими рассекают… и с высоты смотрят. — А как это? С высоты? Красиво? — девушка невинно уставилась на парня, с таким ожиданием в глазах будто ребёнок. Парень внезапно не смог подобрать и слов, ведь с детства он был лучшим, самым сильным, красивым, самовольным, а небо для него было чем-то простым и обычным. И рос он уверено думая, что все гарпии такие. — …Очень… — Он видел этот маленький огонёк в глазах девушки, той кто никогда в жизни не мог почувствовать того, что казалось для него пустяком. — Расскажи! — … Ну например… когда летаешь твои перья охватывает ветер со всем сторон, волосы развиваются, а перед глазами необъятная ширь. Бесконечный простор… а под тобой горы, леса, реки… такие маленькие… Девушка с изумлением и восхищением смотрела на парня, не пряча любопытства. Тот от такого внимания стал с вдохновением и даже с придыханием рассказывать все больше и больше. — А ночное небо по своему красиво. Там звёзды зажигаются повсюду и облака будто другие на ощупь. А когда ещё кончиком крыла задеваешь гладь воды, она начинает резко рябить. А вот, если мы все все соберёмся и полетим, то кажемся такими сильными и могучими! И! И… — вдруг парень запнулся. Он заглянул в глаза девушки, замерившей в ожидании продолжения рассказа. И душа его внезапно заныла, сжалось что-то там сильно-сильно, не давая дышать и оставляя комок в горле. Он замолчал, повернувшись к звёздам. — Дальше! А что дальше? — все просила девушка. — расскажи ещё! — А дальше… луга и поля. Если… если от сюда в сторону вон той звёзды, — парень показал пальцем в небо. — то там степь. Ровная и зелёная. И продолжался этот рассказ всю ночь, пока девушка не заснула. А парень с ней. Снилось обоим небо. Такое далёкое для одной и близкое для другого… На следующее утро парень был странно молчалив. За день всего два-три предложения сказал и больше ничего. Стал он задумчивым, потерянным словно… Испугалась девушка, подумав, что тот снова хочет с обрыва скинуться и разозлилась сначала. Сильно-сильно. Весь день раздражённая ходила, ходила и неистовствовала. А гарпии — народ такой. Если ссорятся хотят так и ссорятся без промедлений. И с ними так же было. Поссорились они. И обоим от этой ссоры тошно было. Но гарпии это. Горделивые они. Не могли признать вину. И оба страдали. Пока не вспыхнула страшная буря. Сверкали молнии, грохотало небо и шёл ливень. Как было уже однажды. А на обрыве каньона стоял силуэт мужской гарпии и был он с одним крылом. Раны зажили, остались только шрамы. Стоял он у самого края, и смотрел в даль. Страшно стоял, как каменная статуя с намерением твёрдым каким-то. Понимала это и девушка. Как увидела так и заплакала впервые за долгое время. Ведь если гарпия надумает что то, то ничто не остановит это существо. И сквозь собственную гордость и величие та подошла к возлюбленному и обняла из-за спины, надеясь что дождь скроет ее слёзы. Сверкали молнии и грохотало небо. И в тучах тёмных просвечивала Луна. — Если ты то и я… — прошептала она. И вместе они с обрыва пали, в объятьях жарких. Да только… крылья расправив, вспорхнули оба. И оба взлетели ввысь, растворяя буран, сквозь страшный ураган.