Мне нужен ты, и никто другой.

Ночное небо завораживало своей красотой, загадочностью и таинственным утаенным смыслом. Полная луна освещала землю, пробираясь своими бледными лучиками в каждый темный уголок. Вальяжности ей прибавляли множество маленьких небесных огоньков — звезды, которые доверчиво расположились вокруг нее. Ветерок, пропитанный влагой и холодом, окутывая все живое со всех сторон, озорно блуждал за окном, ненароком задевая верхушки деревьев. Гордая ночь спустилась на землю, распуская свои клубочки кромешной тьмы, перемешиваясь с пленкой тонкого молочного тумана. Гарри задумчиво сидел и смотрел на созвездия, которые вчера ему показала Гермиона. Грустные мысли захвачивали парня все быстрей и быстрей. Суть их он улавливал, и нервно вздрагивал.. «я—омега.» даже думать о этом не хотелось. Брюнет старался это делать, и смотрел на такое манящее, могущественное и восхитительное небо. Больше и ничего не нужно, чтобы насладится этим. День был очень сложным и невероятно длинным. Утро у него началось с замечания учителей, за его не внимательность; контрольная работа по зельеварению, которую, он кажется провалил. Так ещё Рон поссорился со своей омегой. Аккуратная метка на шее Гермионы красовалась уже давно. Рональд любил свою омегу как позволено альфе, а она отвечала взаимностью. Но сегодня, как понял Гарри по скупому и скомканному рассказу Рона, Гермиона без его ведома, гуляла вместе с другим альфой из факультета Пуффендуя. Вот ее альфа и приревновал... на всю гостиную. — Несносный Уизли! Громко зашипела девушка на очередное высказывание Рона, активно размахивая руками, — Не смей ко мне даже подходить, пока ума не наберешься! Она ткнула своим тоненьким пальчиком с аккуратным маникюром в плечо рыжему, и, под аплодисменты близнецов и ободряющие взгляды других, покинула гостиную. Не так давно Рон оставил Гарри одного в комнате. Как-то они засиделись, разговаривая на личные темы: Уизли то и делал, что жаловался на поведение своей омеги, по которой уже успел соскучиться, а зеленоглазый внимательно слушал, иногда высказывая свое мнение насчет ситуации. А в конце Рон грустно выдал: — Честно признаться, — он почесал затылок,— Я боюсь, что Гер найдет другого,—он на некоторое время задумался, а потом похлопал Поттера по плечу, — Хорошо, что есть такой друг-альфа, как ты. А еще лучше, когда знаешь, что любимая к нему не уйдет. Да, Гарри? — рыжий подмигнул и пожелав спокойной ночи, покинул комнату. «Не уйдет. Я не альфа. Я омега» Как пластинка играло в голове, от чего в душу пробралась грусть. Гарри устало потер виски. Уж слишком все было запутано и неправильно. Хотелось завыть от безысходности. Он понимал, что нельзя обманывать друзей. Он знал, что не прав по отношению к ним. И вот, успокоившись, Гарри наблюдал за звездами. Гарри Поттер — особенный. Во всех смыслах, во всех значениях и предположениях. При рождении в его генетике пошел сбой, который обволакивает всю жизнь, по его мнению, в худшем последствии. Вместо сильного и активного альфы родился... слабый и пассивный омежка. Он не любил свою сущность и считал ее никчемной. Хотя прознал о ней не так давно — после победы над Волан-де-Мортом. У него появился резкий запах, пропитанный властью и могуществом, от чего все подумали, что он альфа. Что уж там говорить, он и сам так думал! Но, со временем, запах начал стремительно меняться. Проведав пару-тройку врачей, он с ужасом понял, что омега. Для того, чтобы избежать скандала, насмешек и издевательств, ссылаясь на подавители, он избежал неловкой ситуации. Подумать только, герой, тот, кто победил Темного Властелина, известный на весь магический мир — омега! Гарри решил, что об этом никто не должен знать, поэтому обезопасил себя, наложив парочку довольно-таки не слабых заклинаний, чтобы убрать запах. Но сейчас особый случай: Гарри чувствовал приближение течки, а это значит лишь одно — придется накладывать сильное заклинание, чтобы убрать все ее признаки. К сожалению, для Гарри такие процедуры проходят крайне болезненно. Но три дня можно потерпеть. Впрочем, у него даже нет выбора. Кинув последний взгляд на луну, Гарри направился в кровать. Холодная постель вызвала волну мурашек. А через некоторое время ему удалось уснуть. –...Она сегодня не пришла, — Рон продолжал о чем-то говорить, не замолкая ни на минуту. — Это моя вина, что она пропускает занятия. Ей нужно учиться и держать авторитет среди учителей. Я плохо на нее влияю. Я виноват. Солнце освещало все живое, задевая тела учеников своими теплыми лучиками. На голубом небе не было ни одной тучки, лишь изредка проплывали молочные пушистые облака, похожие на кляксу. Зеленая трава трепетно колыхалась под напором ветра. Прекрасная погода.Ученики наслаждались отдыхом, расположившись кучками кто где. Шум доносился со всех сторон: то парни-альфы пытались приставать к омегам (а иногда и к бетам), то омеги воодушевленно обсуждали новинки моды, то кто-то пытался помочь сделать другу домашнее задание — суета стояла вокруг. Рон и Гарри сидели в теньке, под деревом. Уизли себе место не находил: то постоянно говорил о Гермионе, то мог резко замолчать и уйти на некоторое время в себя, то спрашивал совета у Гарри. — Все у вас наладится, просто дай ей время и немного свободы. Омеги не любят чувствовать себя простой вещью, которой можно управлять и постоянно контролировать. — Правда? — удивился рыжий, — А я думал, им наоборот нравится внимание. — Внимание-да, контроль-нет. Гарри, чуть ли не мурча от удовольствия, сладко потянулся и лег на зеленую траву, закрывая глаза и вдыхая приятную свежесть. Спал он сегодня мало, ему приснился кошмар. Опять. Этот сон стал чаще сниться после смерти Темного Властелина. Первое, что видит Гарри во сне — это ночь. Но та темнота была другой, по сравнению с другими — она была слишком...небезопасной. Далее, он чувствует, как холодный дождь попадает на его руки, а черная мантия промокает насквозь. Ветер бушует по улице. Во сне Гарри куда-то идет и заходит в простой магловский дом. Сам дом пропитан уютом, в нем царит радость, а в глаза кидаются семейные фотографии. Внутри просыпается зависть, вперемешку с дикой ненавистью — маниакальный коктейль. Палочка в полной готовности. Когда в комнату заходит молодой брюнет, заклятье срывается с языка. Потом он направляется к девушке, а позже — к детской кроватке. И сон обрывается, но через день снится вновь. Казалось бы, что это он смотрел глазами Того самого, сам убил свою родню. Это сильно трепало психику омеги. А так же эти серые мешки под глазами... Впрочем, Рон выглядел не лучше (он вообще не спал, раздумывая о своей омеге). Гарри так и клонило в спасательное и желанное царство Морфея, даже посторонние звуки не мешали ему. Погода хорошая, свежая зелень вокруг, солнце светит. Мерлин, как же ему хорошо... Вдруг он чувствует до костей знакомый запах—запах лайма и дождя. Гарри поднял голову. О боже. Опять этот чертов.Малфой. Что ему опять нужно? Зеленоглазый не ладил с ним еще с первого курса. Еще тогда, когда не пожал маленькому Драко руку при знакомстве. Они не любили друг друга, они слишком разные. Два сильных существа, которые никогда не хотели уступать друг другу. То, что Малфой — альфа, Гарри знал еще со второго курса — тогда вся школа знала о молодом альфе, который имел все и всех. Эгоистичный, самовлюбленный, насквозь пропитанный властью, аристократ привлекал внимание не только омег, а также бет. Но и Поттер не отставал от него. Особенно в последний год. Брюнет быстро встал и посмотрел на него с недовольством. Банда сзади него тихо захихикала. —чего надобно, Малфой? Убирайся отсюда. Драко и не бросил на Уизли взгляда. —смотрю, у альфы-одиночки появилась очередная шлюшка? — Неужели, Малфой, у тебя с отношениями все так плохо, раз интересуешься чужими? С нотками яда произнес брюнет, а потом добавил невинно-преневинно: — Или уже не можешь удовлетворять других? И добил его красноречивым взглядом на блондина.Рон засмеялся, но его смех быстро затих. Драко быстро преодолел расстояние между ним и Поттером и схватил того за рубашку, притягивая к себе. Глаза пылали маленькими злыми огоньками, из груди доносилось тихое рычание. Гарри понял лишь одно — ему удалось разозлить Малфоя. И в этот раз довольно серьезно. Слабость любого альфы — сексуальная жизнь. Когда ты без труда можешь найти партнера и удовлетворить его — это безупречно, сказочно и достойно уважения. Но когда кто-то хотя-бы немного начинает сомневаться в его возможностях — это задевает. А что уж говорить о таком, как Драко Малфой? Лорде, который разбивает женские сердца (и не только). Каждая омега в этом заведении хотя бы раз томно вздыхала только при одном виде этих серых глаз, мечтая о том, чтобы оказаться под ним. — Следи за словами, Поттер, — прорычал блондин. — Отпусти его! — кричал Рон. — Правда глаза режет? — не отступал брюнет, выразительно глянув на руки альфы, которые все так же продолжали его удерживать. Пытаясь успокоиться, Драко шумно вдохнул свежий воздух — убивать Поттера среди белого дня было не самой лучшей идеей. Да и вообще, провести остаток жизни в Азкабане за смерть Мальчика-Который-Выжил, другим словами, Героя — не достойно и минуты радости от гибели Гарри. Никто из учеников не обращал особого внимания на эту парочку, лишь изредка кто-то искоса поглядывал на них. Разборки между Героем и бывшим Пожирателем Смерти случались ежедневно, а иногда и по несколько раз в день. Со временем, все начали привыкать к этим постоянным стычкам. Даже профессора, которые могли стать свидетелями. Не странно, что два альфы борются за территорию. И вот сейчас нет ничего необычного: злого Гарри держит, сцепив зубы, злой Драко, который был на голову выше первого. Вдруг, Гарри заметил в глазах блондина удивление. Не понимая, с чем связана эта эмоция, Поттер внимательно следил за блондином, который стал принюхиваться к брюнету. На счастье зеленоглазого, Уизли, приложив не мало усилий, оттолкнул Малфоя от Гарри, тот не сопротивлялся. Последний заметно занервничал, понимая, что Драко все же мог что-то учуять, хотя это было маловероятным. — Пошел отсюда, Малфой! — зарычал Уизли. Поведение слизеринца напугало Гарри, он начал судорожно раздумывать: «Этого не может быть. Мое заклинание достаточно сильное, чтобы скрыть запах. И недавно выпитое зелье... Нет. Он не мог меня учуять». Малфой молча ушел, не оборачиваясь и не раскидываясь обидными словами. Ушел. На всеобщее удивление. А вот Гарри стало совсем не по себе — сомнения зароились в душе. Мерлин, хоть бы все переживания оказались напрасными..