Трое

Он бледен. Все его движения заторможены, и создаётся впечатление, что он не совсем понимает, где и зачем находится. Детективу Райту не нравится ни дело, ни подозреваемый. – Ваше имя? Обескровленные губы едва шевелятся. Отвечает тихо, но чётко: – Тейт Дэвис. – Род занятий. – Студент. Школа искусств Университета Мэриленда. – Вы художник? Тейт дёргает левой рукой и сжимает пальцы, будто в них кисть. Коротко кивает. – Что вас связывало с Джеком Соммэри? – Он мой… друг. Запинка слишком красноречива, и Райт спрашивает, хотя знает ответ: – Просто друг или?.. – Какое это имеет отношение к делу? – Самое прямое. Тейт хмурит брови, неприятно кривит рот: – Мы собирались узаконить наши отношения. – Хорошо, – кивает Райт. – Расскажите, как вы оказались на яхте. – Джек арендовал ее. Мы должны были развеять прах Линды… простите, миссис Блэкмор – это было её последнее желание. Я хотел поддержать Джека, они с тётей были очень близки. Голос Тейта гуляет: меняет тональность, срывается в хрип. – Где вы были в вечер убийства? – На камбузе. Мы ужинали. – Мы? – уточняет Райт. – Джек, мистер Соммэри, Алекс и я. – Кто-то ещё был на яхте? – Нет, – мотает головой Тейт, – нас было четверо. Джек ушёл первым, кажется, было около семи. Потом мистер Соммэри, чуть позже – Алекс. Я ушёл последний, спустился в каюту, а там Джек… и кровь… Я закричал, прибежали Алекс и мистер Соммэри. Мы пытались оказать первую помощь, потом вызвали береговую охрану… Тейт замолкает, горбится, покачивается из стороны в сторону. – Вы ссорились с Джеком? – прерывает Райт долгое молчание. – Нет. Его заминка отдаёт враньём. – У меня есть другая информация, – говорит Райт, и Тейт скукоживается ещё сильнее, прячет лицо в ладонях. – Служащий прокатного бюро, где вы оформляли аренду, дал показания. С его слов: «Молодой человек, в сопровождении которого прибыл Джек Соммэри, очень громко кричал. Речь шла о компрометирующих фотографиях и измене. Так же были угрозы убийством». Как вы это объясните? – Я вспылил – не отрицаю, – не сразу отвечает Тейт. – Мы готовились к свадьбе, и тут я получаю эти фотографии. Я сорвался, наговорил лишнего, но решил, что мы разберёмся с этим позже, после Линды! – Разобрались, полагаю? Тейт вскидывается, бьёт кулаками по столу: – Да нет же! Вы что, никогда не грозились убить кого-то? В порыве гнева! Просто так, вовсе не планируя убийство? Да все хоть раз в жизни это говорят! – Возможно, говорят все, – Райт выдвигает ящик, шлёпает на стол пластиковый пакет. – Убивают единицы. Вам знаком этот нож? Тейт застывает, несмело тянет руку, ведёт пальцами по резной ручке. Поднимает затравленный взгляд: – Это мой нож. Подарок отца. – Этим ножом был убит Джек Соммэри. – Я отказываюсь говорить без адвоката.

***

Он дёрган. Если не знать, что его задержали тридцать часов назад, то можно решить, что он под наркотой. Детективу Райту он не нравится так же, как и Тейт Дэвис. – Ваше имя? – Написано вот тут, – нагло тянет недомерок и тычет пальцем в своё дело. Райт жутко улыбается, отчего у недомерка деревенеет челюсть. Он злобно бурчит сквозь зубы: – Александер Соммэри. – Род занятий? – Ну... Инвестор. – Расскажите всё, что было после ужина, – почти приказывает Райт. Алекс перестаёт дёргаться и теперь противно отстукивает пяткой по каменному полу. – Да ничего. Сначала свалил отец, потом дед. Мы остались с Тейтом вдвоём, потрепались, ну и я свалил на палубу, на звёзды полюбоваться. Сидел там, пока Тейт не заорал, как резаный. – За ужином была ссора? – спрашивает Райт. Алекс жмёт плечами, морщит лоб: – Да не, тихо всё было. Дед на Тейта пару раз крысился, но это у них всегда так. – Причина? – Спросите у него. – Хорошо, – не настаивает Райт. – Значит, во время убийства вы были на палубе? – Точно. – Вы видели, чем занимались в это время остальные? – Не. Райт откидывается на стуле, с ленивым интересом рассматривает Алекса, говорит наконец: – Вы теперь богатый человек. – Жизнь преподносит сюрпризы, – Алекс изо всех сил старается не ёрзать на стуле. Спесь слетает с него, как жухлая листва с деревьев. – Линда Блэкмор разделила своё состояние на три равные доли: вам, вашему отцу и деду, – продолжает Райт – Старушка Линда умела зарабатывать, – нервно хмыкает Алекс. – А вы? – Что – я? Райт нависает над столом и вкрадчиво говорит: – Вы умеете зарабатывать? – К-конечно. – Тогда почему вы полгода не платили по счетам? Алекс разом бледнеет, шипит раздразнённой змеёй: – Что за намёки?! Где мой адвокат?

***

Он мрачен. У него военная выправка и тяжёлый, прожигающий взгляд. И детектив Райт понимает, что сегодня ему не нравится никто. – Ваше имя? – Джейсон Соммэри. – В каком вы звании, мистер Соммэри? – Командер. Я давно на пенсии. – Хорошо, – кивает Райт. – Я хочу знать всё, что произошло в вечер убийства вашего сына. Джейсон Соммэри чеканит слова без запинки, будто докладывается старшему по званию: – Я включил автопилот, спустился в камбуз на ужин, потом вернулся за штурвал. Там и был, пока не услышал крики. – Вы не отлучались из рубки? – Конечно нет. – Кто может это подтвердить? – Мой внук. Он выходил на палубу, видел меня. Райт на секунду замирает, переставляет в уме цепочки событий, потом спрашивает: – Вы ссорились с Тейтом за ужином? – Я? Нет. Это мой сын устроил разборки с этим… с этим… – И из-за чего была ссора? – перебивает Райт. – Знаете, я не разбираюсь в пидорских интрижках. Он даже не пытается скрыть брезгливость. Райт рассматривает его с не меньшим отвращением: – Вот как. – Вот так, – мистер Соммэри откидывается на стуле, как король мира, говорит так, будто прожил две жизни, не меньше: – Ваше поколение со своей толерантностью загонит нас всех в ад! И ещё я думаю, что может и неплохо, если мир станет чище на двух извращенцев. – На двух? – Вы же посадите этого Дэвиса? Это же он убийца моего сына! – Следствие этого ещё не установило. Зато у него есть вопросы к вам, мистер Соммэри, – Райт достает еще один пакет. В нем – потертые шкиперские перчатки. – Как вы объясните, что на орудии убийства ворсинки с этих перчаток, а внутри них – ваши эпителии? – Где вы их нашли? – Неважно. – Я требую адвоката!

***

Они не смотрят друг на друга, буравят взглядами кто пол, кто стену, кто потолок. Кто-то из них точно знает, что случилось тем вечером на проклятой яхте, и детектив очень надеется, что выяснит это раньше, чем закончатся сорок восемь часов. – Итак, – ломает тишину Райт и раскладывает по столу фотографии Джека Соммэри. На одной из них только его лицо, прикрытое ладонью – и можно представить, что он просто спит. Именно эту фотографию пристально рассматривает Тейт. А Алекс смотрит на Тейта, и в его взгляде именно то, что было недостающим звеном для Райта. – Пока мы ожидаем адвокатов, я решил собрать вас вместе. У нас затруднительное положение, господа. Одно убийство, три подозреваемых, три мотива, три возможности и… две подброшенные улики. – Подброшенные? – в один голос выкрикивают все трое. Райт медленно кивает: – Только идиот оставит такие весомые улики, когда за бортом целый океан. Джейсон Соммэри заметно расслабляется, и Райт тут же его ловит: – Скажите, вам знакомо понятие «недостойный наследник»? – лицо мистера Соммэри стягивает маской, и он невразумительно шевелит губами. Райт продолжает: – Ваша доля наследства покойной миссис Блэкмор перешла бы к Алексу, если бы вас обвинили в смерти сына. Кстати, вы знали, что у Алекса были карточные долги, которые он не сможет оплатить без этих денег? Мистер Соммэри кидает короткий взгляд на внука, но молчит как рыба. Райт решает идти ва-банк: – Как он уговорил вас? Сказал, что тоже, как и вы, ненавидит геев? – На основании чего вы пытаетесь меня обвинить? – срывается мистер Соммэри и вскакивает со стула. – Если вы об этих перчатках, так я в них уже тридцать лет! А нож, про который вы говорите, в тот вечер трогали все! Это был единственный нож на камбузе! Райт смотрит на него снизу вверх и прекрасно знает, на чьей стороне сейчас сила. – Верно. Но это не отменяет того факта, что именно вы были в этих перчатках и именно в ваших руках был нож. Мистер Соммэри багровеет лицом, широко дует ноздри, но упорно молчит. – Ну же, – продолжает раскачивать Райт, – вы так доверяли Алексу, что в спешке оставили перчатки ему? Он должен был их выбросить, не так ли? А вместо этого подставил вас. Неубедительно? Ну хорошо, – Райт поворачивает голову, в упор смотрит на Алекса и бьёт наугад: – зачем вы послали Тейту те фотографии? У Алекса нет ни капли выдержки деда, почва под его ногами уже размыта, и он выдаёт всё как на духу: – Он меня бесил! Трахался с моим отцом! – Он настолько вам не нравился? Или, может... наоборот? Очень сильно нравился? Тейт и мистер Соммери вскидываются одновременно, оба с неверием. Неверие первого – удивленное, второго – брезгливое. Теперь краснеет Алекс. Хватает ртом воздух, словно ищет в нем нужные слова, но не находит. И следом – тайфун. – Ах ты маленький, грязный... Весь в папашу, да? Где я согрешил, господи Иисусе? За что ты наградил меня таким отродьем?! В допросную врываются полицейские, оттаскивают ополоумевшего деда от внука. Райту это уже не интересно, он сделал свою работу.

***

Тейт жмётся в дверях полицейского участка, и Райт замечает его, отставляет стул, идёт к нему сквозь рабочую суету. – Как… как вы поняли? – запинаясь, спрашивает Тейт. Он снова бледен. Но сегодня он очень нравится Райту. – Что это был Джэйсон Соммэри? Почти сразу. Джека Соммэри убили одним чётким ударом под рёбра. Правой рукой. А вы, мистер Дэвис, левша. А Алекс бил бы ниже – у него не тот рост для раны. Да и сил, честно говоря, маловато. Но кое-что не увязывалось, и я решил, что Джейсон был не один. Тейт отчаянно мотает головой, шепчет: – У меня в голове не укладывается. – Ревность, корысть и месть – самые известные мотивы для убийства, Тейт. Мне жаль, что вы попали в эту мясорубку. Но я рад, что вы из неё выбрались.