Невыносимая тяжесть бытия

…Давно отверженный блуждал В пустыне мира без приюта: Вослед за веком век бежал, Как за минутою минута, Однообразной чередой. Ничтожной властвуя землей, Он сеял зло без наслажденья, Нигде искусству своему Он не встречал сопротивленья — И зло наскучило ему…

М.Ю. Лермонтов, «Демон».

Кощей помнил мать едва-едва. Отливающие на солнце медью волосы и лишённый жизни взгляд серых глаз. Невольница, рабыня, наложница, родившая в муках наследника. Нелюбимая, не любившая, несчастная, в самом конце, неспособная даже на ненависть. Однажды она просто повесилась. Его отец обожествлял эту женщину с той же страстью, что и уничтожал. Мара согласилась вернуть хрупкую душу — в уплату взяла зарок, что однажды заберёт её дитя. Его мать прошла по Калинову мосту снова. И стоило ей ступить в Явь, как её душа не выдержала и раскололась. Вспыхнула и рассыпалась снопом искр. Кощей молча наблюдал за этим. Стоял в стороне и слушал женский смех. Столь юный и ещё прекрасный, полный надежд о будущем, о счастье — обязательно! — грядущем. В нём не осталось места для боли и страданий. Когда земля разверзлась и берега обвалились, Кощей только наблюдал за тем, как геенна огненная поглотила его отца. Мара тоже смеялась. Его тошнило от этого смеха. Владычица Пекельного царства смотрела на него своими белыми, незрячими глазами и тянула руки. Когтистые, сухие пальцы почти коснулись его шеи, когда Кощей опомнился и приказал Калинову мосту уйти. Мару утянули пришедшие туманы, закрывая проход между мирами. Кощей смотрел на самый обыкновенный мост перед ним и не чувствовал ничего. Даже облегчения.

***

Варвара всегда знала, что она особенная. Кровь в ней кипела и казалось, что вместо неё текло раскалённое пламя. Варвара чувствовала себя исключительной. Варвара поняла, что проклята, лишь став старше. Кровь была повсюду. Куда бы она не смотрела, где бы не искала покоя и тишины, кровавые реки тянулись за спиной, а вместо журчания воды — пели мечи и гнулась сталь. Варвара чувствовала себя птицей в клетке. «Меч твоего отца не видал ножён. Так что же теперь менять? Али ты замуж хочешь? Так вот мой царский указ: кто в честном бою победит тебя — тому и зваться мужем.». Варваре не было равных, и он это знал. Кровь снова кипела в ней, пламя, живущие в груди, требовало выхода. Секунда, чтобы достать меч, ещё одна на рывок, и вот незащищённое горло раскрывается перед клинком. Варвара видела это также абсолютно ясно, как царскую глупость и жадность. Затем, конечно, рывок влево — первый стражник, меткий бросок — и вот второй, а потом… Варвара была воином, ей было привычно думать о подобном, рассчитывать ходы боя, выстраивать картины. Варвара боялась, что однажды не отличит эти кровавые фантазии от реальности.

***

Игла. Кощей вертит её в руках, мягко касаясь острия и совсем не чувствуя боли. Металл отливает потусторонним синим светом и сияет ярче солнца даже самой глубокой ночью. Он так и манит нечистых тварей, что служат Маре. Игла никогда не была его смертью. Что вообще за глупость? Кто в здравом уме спрячет свою жизнь в столь хрупкую вещицу? Калинов мост, подобно иголке, протыкающей и сшивающей ткань, пронзает пространство, разделяя два мира. И маленький швейный инструмент в его руках делает тоже самое. Открывает проход на ту сторону без его, Кощея, ведома и одобрения. Единожды. Это лучший шанс для Мары прийти в Явь во плоти. Кощей качает головой, представляя, насколько разрушительно это будет и сколько сил ему будет стоить загнать её обратно. Но пугает другое. Иногда его посещают ядовитые мысли: самому призвать Мару. Владычица Пекельного Царства также одинока, как и он. И может с годами он смог бы принять её безжалостную и яростную натуру, полную такого губительного и опасного огня. Это лучше, чем бесконечная череда бесполезных принцесс. Со временем Кощей начинает похищать их больше из традиции, чем из надежды, что те смогут разбавить его одиночество. Визжащие от страха девицы обычно остаются заперты в правом крыле замка. Кощей в общем-то не может винить их за страх и неспособность в его присутствии связать несколько слов. Он держит их пару недель (обычно меньше), пока не устаёт от них. Откровенно говоря, даже прикасаться к ним не слишком интересно. Неприятно чувствовать себя умудренным старцем перед глупыми детьми, да и какая мудрость в похищениях кого-то настолько слабого? Для Кощея они все сливаются в один единственный образ, и всё, что он видит, — это пустой взгляд своей матери. Поэтому даже их касания кажутся ему противными. Кощей не понимает своего отца и того, что он находил в той череде наложниц и рабынь. Это как совокупляться с жабой. Кощей прячет иглу, в надежде забыть о ней и предательской тяге открыть проход для Мары, чтобы заполнить пустоту хоть чем-то. Даже если это будет боль и ярость всего Пекельного Царства.

***

У Варвары зубы сводит от собственного бессилия. Впервые в жизни! Кощей играючи отбивает её меч голыми руками, не замечает удары, что крошат камни, смеётся над поднятым тысячекилограммовым камнем, под его взглядом плавится лучший меч. Он уничтожает всё, чем она могла гордиться всю жизнь. Варвару это приводит в ярость, она чувствует себя огнедышащим змеем. Мужчина, нечистая сила, перед ней только устало смотрит. Он не находит её нисколько-то опасной. Да даже забавной. В серых глазах только лютая стужа. Варвара чисто из гнева требует привал. И затягивает его тоже по этой же причине. Забрать с собой мальчонку (глиняного голема) она решает уже по доброте душевной. Ребенок смотрит на неё своими большими глазами, ясными-ясными, и с замиранием сердца рассказывает про поиски семьи. Варвара знает, что поиски эти бесплодны и не завидны, как судьба мальчишки. Неприкаянный, покинутый, создавшим его магом, не способный вырасти и повзрослеть, он, вечный ребёнок, смотрит на неё с надеждой и чистой детской жаждой любви. Варвара чувствует, как что-то в ней предательски дрожит и трескается под этим взглядом. Варвара не знает, что будет делать дальше, но он кажется ей таким же несчастным, как она сама, поэтому оставить всё, как есть, Варвара не в силах. Эта жалость может обернуться жестокостью. Она знает это: не гладь дикую собаку, коли не собираешься нести за неё ответственность, не спасай того, кто не ищет спасения — ещё виноват будешь. Варвара знает. У неё за спиной сотни боёв и тяжелых решений. И всё же она чувствует себя юной, глупой девчонкой, что тащит домой ободранную кошку.

***

Проклятая. Понимает Кощей сразу, как только видит девушку. По её венам течёт сила такая же огненная и опасная, как и река Смрадная. Стоит прикрыть глаза и прислушаться к ощущениям, и Варвара всё равно остается заметной и различимой. Она сияет во тьме неясных очертаний огненным пером Жар-птицы. В любой день, в любую ночь и даже по ту сторону реки Кощей знает, что сможет найти её, если пойдёт навстречу свету. Светоч. У Светоча грубые, сильные руки, покрытые мозолями и шрамами от меча. От удара Светоча трещат кости и тяжело сделать вдох. Улыбка Светоча рождает новое, неизвестное чувство в груди, и сердце сбивается с привычного ритма. Светоч проклята, как и Кощей. Просто Варвара не знает об этом, не знает природу своей силы и её источник. Разбило бы ей сердце осознание того, что её проклятье родом из Нави? Или его тяжесть уже вдавила её в землю, согнула так, что слёз не осталось? Кощей смотрит на неё и видит себя. И тоже не знает, осталось ли что-то от него самого. Кощей не может не влюбиться, но пытается. Он проклят этими большими голубыми глазами, этой мягкой улыбкой не для него, этой готовностью защищать других. Кощей не ищет спасения. В последние недели Хала постоянно гневается, никак Марко опять пожаловал и наводит шум среди нечисти. Глупый мальчишка, как будто одному Халу не придут на смену другие. Все равно жезл в человеческие руки не даётся и одним только тварям служит. И теперь по всей долине Халовы туманы-дурманы бродят, путников путают, с дорог сбивают и в самую чащу заводят, чтобы потом забрать с собой. Кощей чувствует, как тонка здесь грань между Явью и Навью, а значит крови пролито было много, а значит нечисть угощаться здесь вздумала больше дозволенного. Он сдерживает гнев, чувствуя желание сию же секунду напустить на эту землю своих слуг да избавиться от нарушителей границ. Туманы-дурманы будто не чуют кто перед ним, не ведают опасности своего положения, всё на рожон лезут, свои щупальцы к Варваре и ребёнку тянут. А меч богатырши — всего лишь кусок железа, такой тварь эфемерную даже поцарапать не может, не то что убить. Тьма, древняя и опасная, что таится в Кощее, что оберегала его отца и прадеда, та, что стоит на границе между мирами, вплетаясь в барьер между ними, она выливается наружу, как река, сносящая плотину. И разливается. И не остается ничего кроме леса, мертвого, острого и колючего. Тьма, как кошка, ластиться к Кощею и возвращается обратно, сытая и довольная. Кощей замирает на месте, боясь обернуться и увидеть страх. Сердце так колотится в груди, что даже чужого дыхания не слышно. Он делает глубокий вдох и разворачивается. У Варвары взгляд холодный и… понимающий. Она оглядывает теперь пустой и кристально чистый лес, смотрит вдаль, между стволами деревьев, ищет хоть что-то живое. И не находит, и только вздыхает, и кивает в знак благодарности, продолжая прижимать к себе мальчишку. Варвара знает каково это. Она таким же одиноким столпом стоит посреди поля боя, когда вокруг не остается больше никого живого, когда битва выиграна, но слишком большой ценой, а вокруг — только земля, почерневшая от крови. Так Варвара узнаёт, что Кощей тоже проклят.

***

Варвара смотрит и не знает, что в нём, Кощее, хорошего, но сердце предательски щемит и дыхание сбивается, когда она его утром видит, когда он двери перед ней открывает и пропускает вперёд. Варвара не должна была в него влюбиться, может её нить просто попала в руки Недоли или у Макоши странное чувство юмора? Варвара чувствует себя ещё более несчастной. Раньше её просто запирали в клетки и золотые прутья обжигали крылья, а теперь она знала… знает, как может быть иначе. Как бывает влюбленно, свободно и счастливо. Ей хочется закричать от несправедливости, но она только продолжает улыбаться Кощею, понимая, как мимолетно и скоротечно это мгновение. Варвара цепляется за своё счастье, силиться оставить его в памяти на долгие годы. Она не знает, как будет без него жить. Теперь все рассказы старой Агафьи вдруг обретают смысл. И вот уже собственные прошлые размышления кажутся ей такими глупыми и детскими. Человек не властен над своим сердцем. Варвара чувствует себя окрыленной и до безумия влюбленной, когда они танцуют. Кощей словно видит её, целиком, все стороны, достоинства и недостатки. Не только несгибаемого воина, но и женщину. Самую обычную, какой тоже хочется любви и заботы, внимания. Кощей прикасается к ней осторожно, как завороженный. Он держит её в руках, словно хрупкую вазу, боится ранить, сказать дурное и улыбается так отчаянно, что Варвара чувствует подступающие слёзы. Целовать Повелителя Тьмы и Царя Всех Несчастий на удивление… жарко. У Кощея холодные губы и руки, но такие горячие поцелуи. Варвара теряется в них, в движениях и касаниях губ, языков. Она несмело, словно впервые (так и есть), вплетает пальцы в чужие волосы, медленно расчёсывает их и сжимает, когда поцелуи переходят на шею. Кощей сжимает её в стальных объятиях. Он кажется ей опасным зверем, что никогда не отпустит своё. Варваре хочется остаться похищенной и не спасённой. Она понимает опасность этих желаний, но ничего не может с собой поделать и лишь крепче прижимает к себе одного из самых опасных нечистых, позволяет делать всё, что ему вздумается. Себе тоже не может отказать в смелости и вольности. Варвара осторожно и медленно касается шеи, чувствуя чужие мурашки. Прикосновения к пуговицам тёмно-синего кафтана обжигают и опаляют её изнутри. Она чувствует себя не живой, не мертвой, а парящей. В какой-то момент стыд исчезает, просто теряется в шумящем урагане чувств, и Варвара с восторгом осознаёт, что может сжимать, хвататься и не бояться ранить одним лишним движением. Кощей только смеётся, когда она обхватывает его бедрами (что способны дробить камни) или крепко хватается за плечи (не ломая ключицу). И это приводит Варвару в ещё больший восторг. Кощей способен выдержать напор её силы, пережить гнев и ярость, победить в драке. В крови разгорается пламя, яростное и сжигающее всё на своём пути. Варвара понимает, что просто обязана избавиться от всего (и всех), что встанет на их пути. Рычащая и опасная тварь у неё в груди, скалиться, бьёт когтистой лапой землю и требует крови.

***

Мальчишка остаётся в замке, потому что они оба знают, Горох не оставит рядом с собой нечисть. Кощей смотрит на него и впервые понимает своего отца: отчаянно влюбленного в женщину, что никогда не ответит взаимностью. Пускай и всего лишь на мгновение, потому что в следующие он чувствует только отвращение. Сама мысль взять Варвару силой кажется ему омерзительной и кощунственной. Кощей хочет пройти по земле Мором и Голодом, хочет позволить тьме беспрепятственно кормиться на полях, полных людей, и положить к её ногам все богатства земные и подземные. Он хочет зверем кружить вокруг своего счастья, не пуская к нему даже солнечный свет. Оставить лишь для себя. Кощей не держит эту тварь на цепи, потому что понимание того, что этим он причинит ей только боль, само по себе смиряет зверя, заставляя улечься и закрыть морду лапами. Всё, что ему остаётся, — это заботится о мальчишке. На удивление болтливом ребёнке, который в конце концов признаётся в чём причина отъезда и тех болезненных слов Варвары. Кощей ощущает не совсем радость, скорей ликование и облегчение. Он вдруг находит вполне честный для себя самого повод спустить всех тварей с цепей. Смех наполняет мрачные залы, и мальчишка весь съёживается, понимая, что опростоволосился. Кощей только качает головой и протягивает ему руку. Тьма окутывает их со всех сторон, пряча в свой заботливый кокон. Мальчишка жмурится, а затем неожиданно смеётся: они взмывают в небо. Ему и страшно, и весело, и голова кружится от высоты, и к Варваре поскорее хочется. Кощей фыркает на такой искренний восторг, силится даже вспомнить себя в таком же возрасте и всё равно не может. Слишком много воды утекло с тех пор. А уж сколько боли и разбитых мечтаний таило в себе детство. «Самые жестокие хозяева получаются из бывших рабов», — говорил ему отец. Кощей не спорит с этим утверждением, улавливая более широкий смысл между строк. Тот, кто был мучим, сам становится самым страшным мучителем. Он находит это скучным. Все крики, пытки и бесконечная череда таких же бессмысленных смертей. Всё это пусто. Какая радость в удовлетворение животной ярости и похоти? Зверь он дикий что ли? Поэтому он заботливо прижимает к себе ребёнка. Кощей находит забавной саму мысль, что он зайдёт через главные ворота. Что эти железные палки могут ему сделать или противопоставить? Всё в этом мире тленно, особенно под прикосновениями его магии. Но не разочаровывать же городских, что ждут у ворот! А что на плечах сидит мальчишка, свесив ноги и широко раскрыв глаза от удивления — так это мелочи жизни. Кто-то же должен объяснить ребёнку, как брать города штурмом. Кощей чувствует отчаяние, оно горчит на самом кончике языка, и боится, до безумия, опоздать. Прийти к тому моменту, когда клятвы уже будут даны, и Варвара будет преданно слову своему следовать.

***

У Варвары сердце сжимается тем сильнее, чем ближе она к алтарю. В стенах замка, конечно, красиво, но после кощеевых хором всё блёклым и недостойным кажется. Она пытается отогнать эти мысли. Главное ведь, что он жив, да? Столетия пройдут, и Варвара исчезнет из его мыслей, перестанет бередить душу и даже облика её не останется. А иглу она как-нибудь у Царя выкрадет. У того на шее Лихо сидит, ножки свесив, и в уши яд льёт. У Варвары нет оружия, могучего эту тварь отогнать, только способность её видеть. Здесь нужна магия или другой нечистый. Но ничем подобным их земля не славится. Давно извёл Царь всех магов в царстве. Чего боялся? Чего их всех гнал? Варвара не знала, но понимала, что этот день был неизбежен и каждым своим действием Царь только приближал его. А нечисти нет резона мешать другой нечисти жизнь людям портить. Варвара, кажется, теперь понимает больше, после встречи с Кощеем и другими тварями ночными, но людей бросить на произвол судьбы ей всё равно не может. Даже если она понимает, что беду они накликали сами. Лихо ведь просто так в городах не заводится. Ему положено по лесу ныкаться да путников случайных искать, погоняться прочей нечистью, пострашнее и сильнее. А в город его только пропустить могли люди, своими поступками. И всё же Варвара точит кинжал, рунами покрытый (авось поможет), и прячет его в складках платья подвенечного. Её задача: защищать людей — и потому Лихо прогнать нужно любой ценой. И всё же Кощей приходит сам. Что-то внутри Варвары обрывается в тот же миг и радостно пускается вскачь. Она не может признаться, как сильно ей хочется, чтобы свадьба сорвалась. И всё же это слишком опасно. Царь наверняка хорошо спрятал иглу, а Кощей смотрит так… смиренно, будто уже всё для себя решил. Варвара пытается его остановить. Варвара просит и, даже если её голос дрожит и предательски срывается, это всё равно её долг. Ей хочется снова оказаться в крепких, защищающих её со всех сторон объятиях. Только в них Варвара не чувствовала ответственности за весь мир и собственные, поспешно принесённые клятвы. Кощей это видит: в крепко сжатых руках, в покрасневших глазах и мольбе между строк. Варвара его любит, поэтому он не может уйти. Мара приходит в Явь так, как он и предполагал — с огнём и Пекельным Царством за спиной, когда Лихо успевает сломать иглу (его недочёт. В прошлый раз оно слишком хорошо спряталось от его взора). Огненное царство тянет свою магию в мир живых прямо из обвала посреди замка. Кощей только устало смотрит на это и призывает всю свою магию, чтобы не пустить губительный для живых жар дальше. Но даже его сил недостаточно, чтобы долго удерживать Пекельное Царство от проникновения в Явь. Кощей думает обо всех разрушениях, которое это принесет и не чувствует, откровенно говоря, ничего. Ещё больше смертей истончит границу между мирами сильнее, но его сейчас больше волнует Мара, чем потенциальный Прорыв. Магия Мары смертельная для живых и способная задеть даже Кощея. И… Всё заканчивается довольно неожиданно. Мара принимает Царя за него. Игла слишком долго пробыла с этим глупцом. Её энергия охотно впиталась в смертное тело. И при этом сам Кощей в окружающем избытке энергии Нави сливается с общим фоном из-за своей магии. Когда Мара утаскивает и Царя, и Лихо за собой, Кощей только смеётся. Надо же, какая приятная оказия! Если бы он раньше знал, что всё, что ему надо, чтобы избавить от Мары, — это заменить себя как-нибудь смертным, он бы уже давно был свободен от старых зароков его отца. Варвара пораженно сидит в земле и сжимает в руках кинжал. Её всё ещё колотит от ощущения нестерпимого жара на коже и фантомной гари в легких. Она не успевает осознать произошедшее и ещё меньше понимает почему всего секунду назад чувствовала себя так, будто вернулась домой. Теперь же в пустом зале никого и проход между мирами снова закрыт. И всё же это кажется таким неправильным и малопонятным. Словно минуту назад всё было правильно. Кощей присаживается перед нею на колени и осторожно забирает кинжал из рук. Его тут же забирает мальчишка, присаживаясь рядом и рассматривая причудливую игрушку. Кощей не боится за глиняного ребёнка, поэтому всё своё внимание обращает на Варвару. Она смотрит на него и ждёт, точно ждёт ответа на вопрос, который не был задан, но уже долго висел в воздухе. Кощей гладит её руки, целует, прижимает к щекам, и Варвара покорно обхватывает. А потом он говорит и говорит про Пекельное Царство, что за Калиновым мостом, в Нави, где заточены тёмные боги и большинство из нечистых, что способны разрушить естественный порядок вещей. Сила, что течёт по её венам, та, которой она так ограничено обращается, родом оттуда. Проскользнувшая в Явь искра, что нашла своё пристанище в её роду. Кощей это ещё в первый день почувствовал. Для нечисти Варвара сияет подобно путеводной звезде на небе, потому что несёт в себе силу их общего дома. Кощей боялся раньше, что правда разобьёт ей сердце. Кощей многого опасался, потому что не знал и сам, что делать с этой истиной. Теперь он понимает — должно обучить Варвару с этой искрой обращаться и использовать. Огромная физическая сила — всего лишь следствие. Варвара не чувствует себя невероятно удивленной. Она и раньше ощущала эту опасную тварь в собственной душе. Зверя, что точил зубы, просил крови и становился ручным котёнком только рядом с не менее сильной тварью. Было бы глупо предполагать, что это чудесный божий дар. Божественное провидение обычно жестоко, но весьма однозначно и однобоко. Варвара обнимает Кощея и прячет лицо у него на груди. Воин, невеста и едва жена, потом почти вдова и теперь отродье Пекельного Царства. Варвара не знает, как к этому относиться, но ей от чего-то хочется смеяться. Истерично. — Идёмте домой, — предлагает Кощей, а потом смотрит на мальчишку, который уже подобрался ближе и подлез под бок. И Варвара впервые в жизни не думает ни о чём, что будет после, а просто соглашается.