vida diaria

Приятное ощущение прохладной постели не давало подняться с кровати, чтобы увидеть, как прекрасен сегодня Петербург на рассвете. Сентябрьское солнце падает на дома, отливая их фасады приятным персиковым светом. Через приоткрытую форточку проскальзывают крики чаек и ворон. Начинает гудеть общественный транспорт, улицы наполняются людьми. Город словно набирает разгон, чтобы включиться в быстрый рабочий ритм жизни. Выскользнув из нежных объятий мужа, молодая вампирша уже несколько минут стояла у подоконника и любовалась сказочным пейзажем, открывающимся из окна их квартиры на пятнадцатом этаже. Такой ритуал всегда поднимал ей настроение, закладывая дополнительную теплоту и трепет к родному городу. За столько лет виды менялись, как пленка в киноленте, но все они каждый раз дарили надежду на будущее несмотря на то, что происходило в жизни Руневских в разные моменты. «Дальше лететь за малиновым солнцем Пока не вернется ночь» Сегодня она проснулась гораздо раньше обычного, причиной этого стали физиологические особенности женского организма, напоминающие о себе каждый месяц. Если до обращения первый день менструации у Алины всегда проходил в муках, проявляясь в проведении большей части дня в обнимку с унитазом и в полуобморочном состоянии, то теперь казалось, что все изменилось в благополучную сторону. Однако именно сегодня что-то в организме дало сбой. По привычке за завтраком без особо аппетита девушка впихнула в себя бутерброд с копченой колбасой, чтобы не пить таблетки на голодный желудок. Дабы избегать даже малейших недомоганий она всегда принимала обезболивающие, к сожалению, сегодня верный парацетамол закончился, поэтому пришлось выпить то, что завалялось в кармане у Саши – нурофен. Традиционно супруги попрощались после совместного приема пищи и отправились по своим делам, пожелав друг другу хорошего рабочего дня. Бездействие лекарства дало о себе знать слишком поздно: Алина Сергеевна тогда уже спускалась в метрополитен. Ожидание состава стало мучительным: мелькающие вагоны рябили, заставляя прищуриваться и отводить взгляд. Громкие объявления диспетчера разливались в голове эхом, кареглазая будто терялась в таком привычном для себя гаме. В вагоне Алина схватилась за поручень и тяжело дыша прикрыла глаза. От духоты и тесноты начало ужасно мутить. Спустя одну станцию Руневской удалось присесть, что хоть немного помогло не так остро ощущать головокружения. На Садовой было как всегда многолюдно, выползая из вагона, брюнетка чувствует, что еле переставляет ноги, ощущая будто они онемели. Она вся вспотела, отчего одежда липнет к телу и становится нестерпимо холодно. Тело трясет непонятно от чего: то ли она действительно замёрзла, то боль кажется настолько сильной. Убийственно долго движется эскалатор, на котором девушка уже практически висит, согнувшись в три погибели и опустив голову на руку, положенную на поручень. Свежий воздух наконец-то ударил в лицо. Девушка вышла на Сенную площадь и глубоко вдохнула, что, на самом деле, не избавило от некоторого удушья запахами метрополитена. Ее сейчас абсолютно не волновали ни выбившиеся из хвостика волосы, ни распахнутое пальто в прохладное петербургское утро, ни проходящие мимо люди. Просто хотелось сесть, куда-нибудь сесть. Как назло, все скамейки были оккупированы людьми без определённого места жительства, поэтому пройдя несколько метров к Спасскому переулку, она остановилась и присела на корточки, пытаясь подавить новый поток нарастающей боли. Бутылка воды, предусмотрительно захваченная из дома, не спасала. Растерянный взгляд Алины падает на аптеку с каким-то цветочным названием в переулке, куда она буквально вползает за парацетамолом. Выпитая таблетка ещё больше усугубляет положение, вызывая тошноту. Руневская совершенно не знает, что делать: ехать домой, спускаясь в метро, где она точно не сдержится в такой духоте и толкотне или ещё приличное расстояние ползти до работы. В итоге она выбирает последнее. С постоянными остановками Алина добирается до следственного управления. Губы и горло пересохли от постоянного дыхания ртом, на голове полный беспорядок, так ещё и пальто на распашку перекошенное. Кареглазая доходит до туалета, где проводит следующие тридцать минут в попытках привести себя в чувства и в человеческий вид. И это получается: со временем боль и головокружение уходят. Однако из-за мокрой одежды девушка продолжает мерзнуть и вздрагивать от ветра, пробирающегося через щели в окнах. Опершись на раковину, она смотрит на своё отражение: постепенно бледность сходит со щёк и губ. Удаётся привести в порядок волосы, некоторые пряди которых к этому моменту вразнобой торчали из хвоста. Чувствуя себя гораздо лучше, Руневская все-таки решает не пропускать рабочий день, раз она уже находится здесь, поэтому подождав ещё четверть часа, пока высохнет полностью одежда, брюнетка как ни в чем не бывало отправилась на своё рабочее место, где через мгновение забыла о том, что было с ней этим утром.