То, что зовется любовью

«Армин, я хочу заняться с тобой любовью». Тогда Армин испугался. Очень, очень сильно испугался – ему было так страшно, что он даже не смог ничего ответить. Просто отвернулся, обнимая себя худыми руками, закрываясь, защищаясь – и спрятал лицо в светлых волосах, стараясь не смотреть, не смотреть на него. Эрен любит его – и Армин это знает. И любит его в ответ. Но ничего, ничего не может с собой поделать – ему страшно, просто по-человечески страшно. Да, он хочет какой-нибудь близости, да и поцелуи ему нравятся, но… Такое… Он ведь прекрасно понимает, что не будет… Верхним. Доминирующим. Знает, каким видит его Эрен. Наверное, в его мыслях это прекрасно, но… Армин боится. Он просто не может заставить себя это сделать. - Я тогда просто испугался, прости. Короткая, простая фраза – хоть Армин и знает: ему не за что извиняться. Это просто… Это все страх, такое с каждым бывает. Но не каждому приходится делать выбор – многие, многие могут просто… Сбежать. А Армин не может. Потому что тогда больше никогда не сможет посмотреть ему в глаза. Потому что никогда не сможет взглянуть на него без стыда за то, что позволил себе слабость. Потому что никогда не сможет обнять его чисто, искренне и без опасения. - Эрен, я люблю тебя. Правда люблю, сильно, так сильно, и… Если ты хочешь – возьми меня. Сейчас он почти все принял, почти понял, почти осознал. Почти не боится. Он не испытывает ни ужаса, ни стыда, когда тонкая рубашка соскальзывает с его плеч, открывая взору друга острые, узкие плечики, длинные несуразные руки с тонкими, как у девчонки, запястьями… Он ведь не красивый, совсем не красивый, но находит же Эрен в нем что-то? Что-то, что заставляет его желать это тело так сильно? Эрен смотрит, не отрываясь. Он знает: дверь закрыта, никто не войдет, и в их распоряжении целая комната с кроватью, столом, тихо тикающими часами, что висят на стене. Но он не может вымолвить ни слова. Под его пристальным взглядом Армин покрывается легким румянцем смущения, снова обхватывает себя руками, словно замерзая, словно думая, что это сделает его… Одетым? Ему просто… Неловко. Медленно, словно боясь чего-то, он расстегивает пояс, звякая бляшкой, и вытягивает его, наворачивая на руку. Сегодня они оба не в форме – выходной, разрешили походить в обычной одежде. И все же это совсем не дает Армину спокойствия. Уж лучше бы на нем были все эти многочисленные ремешки, заклепки и застежки – он раздевался бы не так быстро, а его мозг, плывущий от потока противоречий, смог бы все осознать и даже смириться. Когда тонкие пальцы касаются пуговицы брюк, осторожно расстегивая их, Эрен все же встает. Встает, широкими шагами подходит к другу – уверенно, мощно – и просто обнимает его, прижимая к своей груди. - Не надо, Армин. Нет смысла этого делать, если ты боишься, если не хочешь. Его голос низкий, он успокаивает, но сейчас Армин расслабиться не может. Просто не может, он пытается, но ничего не получается, и он тихо вздыхает. - Просто сделай это… И все. Я буду рад, если… Если ты получишь удовольствие. В воздухе повисает молчание. Болезненное, неловкое, тягучее… И только дыхание двоих слышно. А Эрен знает, что так нельзя. Просто нельзя, это неправильно. Так могут рассуждать взрослые, быть может, но не он. Он не хочет быть счастливым… Один. И он не хочет глотать эту тишину. - Армин, ты помнишь, что я сказал тебе тогда? Он не отвечает, просто кивает. Не хочет говорить отчего-то, и это… Даже мило. - «Я хочу заняться с тобой любовью», помнишь? Любовью, Армин. Не сексом. Хочу, чтобы ты просто стал мне ближе, ближе, как никто другой, потому что… Я тебя люблю. Я хочу быть с тобой, но только если этого хочешь ты. Армин отворачивается, утыкается носом в широкую грудь, сжимает руки Эрена, чтобы не дать ему прижать себя сильнее, обнять сильнее. Он не хочет. - Я хочу. - Ты не хочешь, - качает головой Эрен. «Совсем, совсем не хочешь», мелькает у него в голове, и парень вздыхает. – А я могу и подождать. - Правда? – вздыхает Армин. Он… Не то чтобы не хочет, он просто… Не знает, сможет ли выдержать. Сможет ли дать Эрену все, что хочет, всего себя – и сможет ли принять это Эрен. Но хочется, так хочется, чтобы ему было хорошо, но… Таким способом… Через тело, через стыд, боль, через грязь и порочные желания… Не то, это просто... Не то, к чему был готов сам Армин. - Конечно, - мягко улыбается Эрен, вздыхая. Его улыбка настолько редка, увидеть ее могут совсем немногие, и Армин наконец-то успокаивается. Он смог подарить Эрену улыбку, а это… Тоже очень важно. Важнее, чем заняться любовью, наверное. Он был готов пойти на такое ради Эрена. А тот просто не позволил ему принести себя в жертву. Что, если не это, зовется самой чистой, нежной и детской любовью?