Come on now, follow my lead

ДАВАЙ, СЛЕДУЙ ЗА МНОЙ

      Маринетт застонала, когда погас свет. Она слышала много громких протестов вокруг себя. Очевидно, ученики были расстроены. Они были в Grand Paris. Около пятидесяти учеников трех разных парижских лицеев, все праздновали свой выпуск.       Вечеринка была организована Хлоей, и Маринетт подозревала, что вышеупомянутая была той, кто и прервал вечеринку, из-за того, что она провела весь вечер в одиночестве, наблюдая, как другие веселятся.       Впрочем, теперь, когда она услышала крики Хлои о том, что вечеринка окончена и что все должны разойтись по своим номерам, она была уверена, что именно она и была источником проблем этого вечера.       Здорово. Она только что оставила Алию, чтобы дойти до бара и заказать еще один коктейль… Теперь она одна, было чертовски темно и она ничего не могла разглядеть. Как, черт возьми, она собиралась вернуться в свой номер? Она даже не могла вспомнить какой из них ее! Во всем виноват Tequila Sunrise.       Она чувствовала, что все вокруг начали быстро перемещаться в темноте, и через долю секунды танцевальный зал опустел.       Маринетт потянулась к своей сумочке, чтобы достать телефон. О, боже. Сумочки нет! Тикки осталась в комнате с Трикс, потому что не выносила громкой музыки.       Ни квами, ни телефона, ни света, ни ночного зрения как у Кота Нуара. Замечательно!       Бормоча себе под нос, она стала шарить руками вокруг, чтобы найти дорогу к лестнице, поскольку лифт тоже не работал.       Налетела на стул, потом на стол. Но вскоре Маринетт набрела на лестницу. Хорошее начало. Поднимаясь по ней, она услышала голоса. Они показались ей знакомыми.       — …не вижу моего драгоценного сыра!       — Ты издеваешься? У тебя ночное зрение!       — Да, но ты забыл его! В рубашке ничего не было, как и в твоих брюках.       — На мне была дорогая рубашка. Я не могу прогуливаться среди своих друзей, источая аромат твоего воскогтительного камамбера!       — Твоя рубашка все равно испорчена. Верни мне мой камамбер.       Оу. Камамбер. Кошачьи каламбуры. Погодите-ка! Знакомые голоса.       Плагг! Кот Нуар!       Рассеянно переваривая услышанное, Маринетт едва не споткнулась на лестнице, и когда попыталась удержать равновесие — наткнулась на что-то теплое и твердое.       Она взвизгнула, осознав, что столкнулась с парнем, который разговаривал недалеко от нее со своим волшебным летающим котом.       — Котенок? Это ты? — прошептала она, ее руки двигались по горячей поверхности… Тело! Мускулы! Голый торс!       Она ахнула и снова взвизгнула.       — Миледи? Ты узнала меня по моей потмурсающей и сомуршенной фигуре?       Маринетт услышала его игривый тон и представила его ухмылку. После закатила глаза. Она была права.       — Определенно, ты Кот Нуар.       — А ты точно Ледибаг. Я ничего не вижу, но я слышу по твоему голосу, что ты закатываешь глаза, — хмыкнул он. — Что ты здесь делаешь? — затем он спросил, его голос был едва слышен.       — Праздную выпускной. Как и ты, полагаю.       Что ж, теперь она знала, что Кот Нуар, вероятно, ходил в один из этих трех лицеев в Париже.       — Я имею в виду на лестнице. Вечеринка закончилась, в здании отключили электричество.… Почему ты не в своем номере? — спросил он.       — А почему ты не в своем? — спросила в ответ, приподняв бровь, даже если он не мог этого видеть.       — «ЧП» с камамбером, — вздохнул он, сжимая Плагга в руке и сердито смотря на него. — А ты?       — Э-э… ух… Я… янемогувспомнитьгдемойномер, — быстро пробормотала Маринетт, пристыженная признанием.       — Да ты пьяна, — фыркнул он, но его голос был наполовину озабоченным и наполовину веселым.       — А ты голый! — она взвизгнула, осознавая, что ее руки все еще были на его мускулистой груди, и отдернула их, словно его кожа обжигала. Ей пришлось ухватиться за перила, чтобы не споткнуться на лестнице и не выставить себя круглой дурой.       — Я с кем-то столкнулся, когда вырубили свет, и пролил шампанское на рубашку, поэтому я просто ее снял, так как мой номер здесь рядом, — объяснил он, очевидно, указывая на дверь, которую она все равно не могла видеть.       — Шампанское? Я думала, ты налакался молока… — поддразнила она его.       — Заткнись… — пробормотал он. — Я не пьян, и даже помню где мой номер. Похоже, что не все в состоянии это сделать.       — Ох, захлопнись ты! Подлый котяра! — простонала она.       Она скрестила руки на груди, надув губы.       — Я знаю, что ты надула свои очаровательные губки, миледи… Я очень хорошо тебя знаю, — поддразнил он ее. — Может быть, Плагг поможет тебе найти твою комнату, у него же ночное зрение.       — Я… Я не… Я не помню номер комнаты… — призналась она, покраснев по крайней мере на десять оттенков больше, чем обычно, и испытывала облегчение от того, что он не мог видеть ее в окружающей их тьме.       — Ты… — из его рта вырвался приглушенный звук. — забыла… номер своей комнаты? — он изо всех сил старался не рассмеяться, она это слышала.       Справедливое замечание. Это было действительно неловко.       — И у тебя нет с собой Тикки, верно?       — Она в моей комнате… — вздохнула в ответ.       — Послушай, это не проблема, Миледи. У меня в номере есть диван. Я его займу. А ты можешь занять кровать, и я не буду смотреть на тебя утром, я обмурщаю. Я закрою глаза, клянусь честью Кота!       Маринетт почувствовала, как его ладонь скользнула в ее, крепко сжимая. Мурашки пробежали по руке, когда холодный металл его кольца коснулся ее обнаженной кожи.       — Давай, следуй за мной, — Он потянул ее к лестнице, предлагая идти за ним. Она оступилась, и ее рука слетела на его обнаженную узкую талию, сразу же цепляясь, как за спасательный круг.       — Черт бы побрал эти высокие каблуки! — выругалась она.       Его свободная рука легла на ее плечо.       — Будь осторожней, Багинетт, — прошептал он мягким и добрым голосом.       Он был таким нежным. Как обычно. Всегда рядом с ней, даже в самой неловкой ситуации. От этой мысли ее сердце таяло. Кот Нуар был настоящим джентльменом и лучшим партнером, о котором она когда-либо могла мечтать.       — Ладно, вот мы и пришли. Дай мне только проверить, достаточно ли темно в комнате, — предупредил он, прежде чем медленно открыть дверь и просунуть голову внутрь. — Все чисто, ну, в данном случае совершенно темно, — быстро подтвердил он, затягивая ее в номер.       Маринетт заперла за ними дверь и обернулась. Было так же темно, как и в коридоре. Не видно ни зги.       — Кровать прямо перед дверью, миледи.       Она сделала шаг вперед, потом еще один, но сразу налетела на своего партнера. Шок заставил их потерять равновесие, и Кот Нуар схватил ее в защитном объятии — партнерский рефлекс, — падая спиной назад вместе с ней.       Она ахнула, когда они падали, но, к счастью, даже если Тикки не было рядом, удача была на их стороне, потому что матрас был прямо позади Нуара.       — Я сказал кровать, а не мое тело, Миледи, — поддразнил он.       — Твое тело стояло у меня на пути, — прошептала она, ее руки скользнули вниз по его идеальному прессу и она попыталась подняться.       — Теперь твое на моем, — выдохнул он, его голос был хриплым и более резким, чем обычно.       Затем она почувствовала, как его руки поправили ее платье, задравшееся на бедрах во время падения, обнажая больше кожи, чем было уместно. Осознание этого заставило ее покраснеть до корней волос.       Даже когда запретный плод так близок, ее партнер оставался настоящим джентльменом. Он обладал впечатляющим самообладанием. Маринетт не могла сказать того же о себе. Она все еще ощущала обжигающие прикосновения его рук, которые поправляли ткань ее платья. И почувствовала, как напряглись его мышцы под ее пальцами, он явно пытался оставаться неподвижным, не рискуя сделать непристойный намек. Она могла почувствовать, как его сердцебиение взывает к ней, кричит ей, что она слишком близко. Слишком близко для его здравомыслия. И она отчетливо услышала, как он втянул в себя воздух и задержал дыхание.       Маринетт была не в состоянии этого сделать. Близость была ошеломляющей. Она так старательно отмахиваясь от этого чувства к партнеру последние годы… И это сыграло с ней плохую шутку. Желание, будто бумеранг, вернулось. Она столкнулась с ним лицом к лицу. Или скорее, желание столкнулось с тем, что меж ее бедер.       Ей уже не хватало тепла его рук на своих бедрах. Она таяла от прикосновения к его голой коже под своими пальцами. Ее сердцебиение вторило его, крича, что они могут потерять рассудок вместе. И ее дыхание стало быстрым и неровным.       Будет ли это так плохо? Нуар всегда хотел ее — и, судя по выпуклости, которую она чувствовала своим задом, — он все еще хочет, и она тоже хотела. Она хотела его уже давно, даже когда не могла себе в этом признаться. К черту, подумала Маринетт.       Она позволила своим рукам скользнуть вверх по его торсу, наклоняясь, и теперь ее лицо было всего в паре миллиметрах от его.       — Что ты делаешь, Миледи? — он сглотнул, сердце подскочило к горлу.       — Следую за тобой, — прошептала она, ее губы почти касались его.       — Я не хочу пользоваться твоим состоянием, — он стиснул зубы.       — Я не пьяна. Я просто немного навеселе. И очень взволнована положением, в котором мы оказались, — ответила она, целуя уголок его рта.       Она прижалась к нему всем телом, заставив его охнуть в процессе.       — Не то, чтобы мы в первый раз оказываемся в таком положении, — ответил он, затаив дыхание.       — Верно, но обычно я пытаюсь убедить себя, что ничего к тебе не чувствую. Я устала притворяться, мой Котенок.

Продолжение следует…