Основы прикладной некромантии

Закон есть закон. И закон этот некромантию запрещает. А вот поправка к закону — по сути разрешает. Как так? А вот как. Когда принимали закон о запрете некромантии, это делали из уважения к памяти о мертвых. Из уважения к смерти как таковой. Но если человек не уважает сам себя, как он может уважать свою смерть? Так предприимчивые люди пришли к идее очень и очень прибыльного бизнеса — прикладной некромантии. Вот ты умеешь воскрешать мертвецов. А что толку, если делать этого нельзя? Государь говорит — можно, если ты этим спасешь кому-то жизнь. Ну там, для допроса или защиты, в самом крайнем случае. Для этого помимо палача в штате есть королевский некромант. Учиться на такую профессию не слишком-то выгодно. Еще, конечно, некроманты нужны преступному миру. Разве может быть рабочая сила дешевле мертвой? Корми работника тухлым мясом раз в день, и он будет пахать круглыми сутками. Очень удобно и очень выгодно. Только вот незаконно. Как бы нам это узаконить? Если спрос велик, предложение найдется. И королевская канцелярия принимает поправку — можно воскрешать мертвого, если при его жизни ты получил на это согласие. Каждый волен сам распоряжаться не только своей жизнью, но и своей смертью. Справедливо? Вот и я так подумал поначалу. *** Многие люди стали давать согласие на посмертную эксплуатацию. Через несколько лет каждый третий продавал себя посмертно, чтобы выплатить долги или открыть свое дело. Мертвые в открытую служили повсюду: в полях, в море на рыбацких лодках, в городской страже — везде, где требовалась простая механическая работа. Ситуация достигла абсурда, когда открыли первое заведение для некрофилов. Такого надругательства люди терпеть не захотели. Так возникла новая профессия - могильщик. Скажете, что же тут нового? Новые могильщики не хоронили мертвых. Они занимались упокоением посмертных должников. Это было незаконно, как и обычная некромантия, но родные таких посмертников готовы были на все, лишь бы не смотреть, как любимый человек машет киркой на руднике или с каменным серым лицом вертит бедрами на стойке. Так я и получил работу. Упокоить воскресшего нетрудно — тонкая игла в ухо или висок, и дело в шляпе. Хозяин раба-мертвеца может даже и не заметить потери. В конце концов, даже мертвяк рано или поздно... изнашивается. Сегодня я получил странный заказ. Не на упокоение, а на похищение. — Твоя цель находится в лаборатории доктора Детрэко. Ни в коем случае не позволяй никому его повредить! — Его? — переспросил я, глядя на бумажку с суммой гонорара. — Его, его. На вид — мужчина средних лет. Лысый, сухощавый. Доставишь целым — получишь все. Но если он пострадает или будет упокоен — пойдешь мне в услужение посмертно. — Я понимаю, — терпеливо ответил я. — Но использовать меня посмертно не получится. Не то чтобы я допускал такой вариант, но должен вас уведомить: у меня защита от воскрешения, — я оттянул ворот, показывая край затейливой татуировки. — Значит, в случае провала ты просто умрешь, — равнодушно протянул заказчик. — По рукам? Особого выбора у меня не было. Когда за заказ предлагают такие деньги, отказ приравнивается к провалу. — Разумеется. Приведу объект в условленное место через три дня. *** Ну и дела! Впервые такое вижу. Усадьба с лабораторией Детрэко оказалась, мягко говоря, мрачноватым местом. Вокруг дома и сада был ров с кольями на дне. Я едва не провалился в него, когда увидел, что через каждые несколько метров из земли торчат жуткие конструкты: огромные, сплавленные из человеческих частей жгуты, не то щупальца, не то педипальпы. По саду бродили мертвые охранники. Мертвым не нужен свет, чтобы видеть, так что при них не было фонарей. Я уже привык к такой охране и обзавелся волшебными очками, чтобы видеть в темноте. Я планировал пробраться в лабораторию через окно в саду. Вчера я притворился посыльным, чтобы понять, где именно в усадьбе расположена лаборатория. Саму лабораторию я, конечно, не увидел, но по запаху нетрудно было догадаться, в какой части здания она может быть. Окно поддалось не сразу. Стекло я срезал, а вот замок от решетки оказался таким затейливым — хоть плачь. Похоже, магический. — Ты пришел ос-с-свободить меня? — раздался голос из-за решетки. От неожиданности я выронил отмычку. На меня смотрел мертвец, худой и лысый, как и говорил заказчик. Черт возьми, с каких пор мертвецы разговаривают? — Видимо, да, — выдавил я наконец. — Отмычки з-з-здес-сь мало, — прошипел мертвец. — Пароль. Я подс-с-с-слушал пароль. Вигор Мортис-с-с-с. Я подобрал отмычки, шепнул “Вигор Мортис” и подцепил наконец штифт. Замок поддался, и решетка открылась. Мертвец, не дожидаясь команды, перелез через высокий подоконник и оказался рядом со мной. От него пахло формалином и мускусом. Глаза не были двумя покрытыми белесым налетом шарами; он смотрел ясно, хоть взгляд и был отрешенным. Очень странный мертвец. Думает, говорит и запоминает — о таких я даже не слышал. Я закрыл замок и приложил вырезанное стекло обратно. Пока окно не откроют, стекло не выпадет, и никто не узнает о взломе. Мы вышли тем же путем, каким пришел я. Мертвец молчал, но я постоянно косился на него. Что еще он умеет? Столбиком считать? — Зачем доктор держал тебя в лаборатории? — не удержался я. Мы уже были в условленном месте, на маленьком старом кладбище. — Экс-с-с-сперименты, — коротко ответил мой временный компаньон. Мало что выдавало в нем мертвеца. Резкий запах и слишком редкое моргание — вот и все, что я заметил в темноте. У него наверняка был нездоровый цвет лица, как и у всех мертвяков, но видеть я этого не мог. — Эксперименты были тебе не по нраву? — Да. М-да. Словоохотливостью мертвец не отличался. Впрочем, что в этом удивительного? — Ведешь светскую беседу? Заказчик появился бесшумно. Я только сейчас понял, что так и не видел его лица. — Никогда не встречал говорящих мертвецов, — признался я. — Не удержался, решил поболтать. — Вс-с-с-стречал, — возразил мне лысый мертвец. — Лира! Заказчик хмыкнул. Я увидел край узкого подбородка под капюшоном и подумал, что раньше фигура в плаще не казалась мне такой хрупкой. — Я обещала вытащить тебя оттуда, отец, — она потрепала мертвеца по плечу. — Мы заставим его заплатить за то, что он украл твои разработки. — Я думал, ты мертва, — медленно выговорил он. — Да, пап. Мертва. И ты тоже. Ничего, это ненамного хуже, чем быть живым. Я в недоумении разглядывал заказчицу. Ничто не выдавало в ней мертвячку, абсолютно ничего! Связная речь, нормальный запах — резковатый, но многие сейчас злоупотребляют благовониями. Лицо скрыто… — Твоя плата, Рейнарт, — она протянула мне туго набитый кошель. — Надеюсь, обойдемся без объяснений? — она сняла капюшон, и я увидел изуродованное чудовищной незаживающей раной лицо. Женское. — Унесу вашу тайну в могилу, — пообещал я. Повернулся и пошел прочь. Хватит с меня покойников.