тишина

      Ледяные, подрагивающие ладони пытались согреться об Костины руки. Лунные лучи едва освещают небольшую комнатушку, но глаза Юры, в последний раз впитывая свет, мерцали особенно больно и отчаянно.       — Катюш — Юра содрогается в сиплом кашле, едва находя силы говорить — Я, кажется, больше не могу.        Екатеринбург хотел бы сказать, что всё будет хорошо. Хотел бы пообещать исправить, починить, склеить. Да только таймер близок к завершению отчёта, а попытки его остановить были никчёмны. Они грузом оседают на намозоленном сердце, предвещая: «не прощу никогда». Он не простит себя за наивное желание верить в лучшее, не простит за судорожное, практически детское зажмуривание глаз на очевидную истину. Это конец.       Юра не встанет с этого дивана. Больше не засмеётся весело и тепло, как на той самой полянке, на которой теперь стоит город мертвеца. С белой кожей, обтягивающей болезненно хрупкое тело, Юра будет смотреться в гробу среди камелий как куколка. По прежнему красивая, но брошенная, никому больше не нужная.       На его место придет другой. Или другая. Присвоит себе имя и счастливо жить не будет, ведь на этой проклятой земле цветы больше не растут.       — Всё будет хорошо — Костя к оледеневшей щеке лбом прижимается, впервые в жизни не осознавая, что говорит — Родной, я с тобой. Всё будет хорошо.       Юра не верит, а медовые глаза напротив роняют первые слёзы, как только кашель становится слишком утробным. Он хлёстко бьёт в самое сердце, измученное и глубоко раненное. Юра пытается прекратить, он пытается что-то сказать, но лишь со всей силы сжимает Косте футболку и болезненно ломает брови.       — Я…       — Скажи, Юр — Костя судорожно хватает Юру за плечи — Пожалуйста, договори!       Хочется истошно закричать, забиться в угол, поверить в бога. Сбросить бы с окна все свои принципы, в молитве попытаться договориться с гильотиной, что уже режет Юру пополам.       Но никто не поможет, потому что бессмертные умирают мучительнее всего.       Смерть уродлива. Она измазывает подбородок кровью чёрной, как смоль. Она рвётся наружу толчками, содрогая тело. Мажет Косте руки и ядовитыми каплями оседает на лице. На границе осознанного, захлёбываясь слезами, Костя отчаянно пытается стереть это с шеи Юры, но болезнь забирает своё и новой порцией впитывается в полотенце.       «Нет, не отрицай, не стирай эту грязь. Она жила в этом теле когда ты зажигал ему сигарету, когда обнимал, целовал и затыкал уши во время чёрного неба»       Смерть омерзительно пахнет. Аммиаком она отрезвляет Костю, он вдыхает рвано, чтобы наказать себя за всё хорошее.       Тишина       Оглушающая тишина словно бьёт по щеке, обессиленная рука разжимает ткань футболки и безжизненно опадает к полу.       Костя через силу переводит взгляд на Юру, страшась всё увидеть. Пустые глаза, направленные в никуда, застывают в вечном мгновении. Брови, впервые за долгое время, расслаблены. Юры больше нет, осталось лишь тело. Изломанная отсылка к их счастливой жизни.       Смерть никого не щадит. И со всей силы ударит за попытку природы её избежать.       Но Костя знает, что бегать не будет.       Поэтому, Юр, не смотри так печально. Мы обязательно встретимся.