Вновь белые улицы
22 сентября 2024 г., 04:10
Белые улицы, что видели наш юношеский трепет и безумие, больше никому не расскажут о том, как я любил и скучал по тебе. А зимняя метель, щипая мои порозовевшие щёки, сдует все мои тревоги и унесёт тягостные мысли.
***
Я ненавидел её так же сильно, как ненавидел изнуряющую жару летом. Я ненавидел её так, словно она была причиной всех моих проблем, словно она октябрьский ливень, настигший меня врасплох. — Пак Сонхун, ответьте на мой вопрос уже! — требовательно голос преподавателя Чхве разнесся по всей аудитории. — Вы слушали или были заняты чем-то другим? Или лучше сказать кем-то? — в помещении послышались лёгкие усмешки моих сокурсников. «Лучше сказать», что этот сварливый шестидесятилетний старикашка вечно лезет не в своё дело, бестактно смущая студентов университета. Я посмотрел в сторону первого ряда, выражение лица Ли Т/И нисколько не изменилось. Её напряжённые плечи слегка ссутулились, а голова расположилась на ладони, словно всем телом говоря о том, как сильно ей было безразлично всё происходящее. — Прошу прощения, немного задумался. — я склонил свою голову, хотя совсем не чувствовал себя виноватым. — Ну раз Вы просите прощения, я Вас прощаю, Пак Сонхун. Впредь, будьте внимательнее. — наконец из моих лёгких вылетел весь воздух, что комом застрял в горле. Преподаватель Чхве ещё не раз будет подлавливать меня и судорожно разъяснять всю мудрость своих прожитых лет, а я вновь, точно по скрипту, буду склонять голову в фальшивом сожалении. Безостановочно пялясь на профиль девушки, мне наивно казалось, что я смогу отыскать ответ где-то в глубине своих воспоминаний. Или же я обманывал себя этим, оправдывая желание смотреть на Ли Т/И. Когда началась моя ненависть к Ли Т/И? Может когда после тёплого сентября наступил дождливый октябрь, подготавливая жителей Сеула к пасмурной и холодной зиме? Или моя ненависть к ней начала нарастать в тот день, когда она позволила себе нарушить все мои былые установки, меняя правила известной только ей игры. Я не знаю… Моя голова была заполнена лишь желанием увидеть её перед собой, совсем близко, чтобы разглядеть каждую родинку на её лице, чтобы её длинные ресницы тихонько щекотали кожу на моей шее. Я действительно ненавидел Ли Т/И.***
Года проходят рядом со мной, иногда неловко задевая меня или же вовсе нагло толкая, но мне кажется, что я не замечаю их до тех пор, пока не наступает зимняя пора. Иногда я думаю о том, как непредсказуемо жизнь определяет наш путь. Если бы я тогда, уснув, не остался в библиотеке после окончания занятий, избавился бы я от участи постоянно видеть Ли Т/И? Осталась бы она для меня именем, которое звучало во время переклички после моего? В моём городе принято терпеть лето и трусливо ожидать наступление зимы. Каждый год повторяется один и тот же сценарий: летом здесь очень жарко, недели наполнены солнечными днями и без бутылки воды лучше не выходить из дома, а зима укутана в бело-коричневое одеяло из снега и грязи, ноги подкашиваются от пробивающего до трясучки холода, повсюду расстилается мерзкая гололедица. В одну зиму из таких я и встретил Ли Т/И. Ли Т/И – это смесь противоречий. Она как зимняя метель, шумная, заносчивая и раздражающая, но в то же время, если рассматривать детально каждый лучик снежинок, что хаотично кружатся в небе, можно найти умиротворение даже в её холодной вьюге. Она всегда светится, привлекает взоры людей и абсолютно не замечает собственной навязчивости. Меня всегда раздражали подобные ей люди, ведь я был далеко не таким. Я не из тех о ком сразу вспоминают и не из тех, кто хочет, чтобы кто-то их искал. Поэтому, когда она впервые появилась в моей жизни в декабре, переведясь из другой школы почти в конце учебного полугодия, я не думал, что мы будем разделять что-то большее, чем расстояние из шести парт. Т/И стояла прямо перед всем классом и, сжимая в кулаке нижний край тёмно-синего пиджака, уверенно улыбалась. — Меня зовут Ли Т/И, пожалуйста, позаботьтесь обо мне! — кратко представившись, она сделала поклон и по наставлению учителя прошла в глубь класса. Мы не стали соседями по парте, как того бы от судьбы требовали все каноны школьных романтических историй, и даже не пересеклись взглядами. В тот момент она стала для меня очередной одноклассницей, имя которой я не вспомню после выпуска из старшей школы. С самого детства у меня не было привычки интересоваться другими людьми, в особенности своими ровесниками. Меня утомляла мысль о том, что мне придется ходить с кем-то из них в школу, разговаривать в коридоре или обедать в столовой. Я был одиночкой, но меня никогда не волновало это. Мне действительно было хорошо одному. Может поэтому моя история с Ли Т/И началась в библиотеке, где я часто просыпал дополнительные занятия. Тогда за окном январские холода разгоняли жителей города по местным кофейням в поисках такого необходимого тепла и уюта, а в стенах школы вымотанные ученики готовились к предстоящим контрольным работам и тестам. Я крепко сжал свой кулак, но потом расслабил его, по всему предплечью прошла неприятная слабость. Рука онемела, поэтому мне пришлось трясти её до того момента, когда кровь наконец начала правильно циркулировать. Я посмотрел на своё помятое отражение в экране нового «десятого» самсунга, который получил в подарок на девятнадцатилетие, покрасневшая щека всё еще пульсировала и на ней можно было разглядеть складки от плотной ткани школьного пиджака. Порой на меня накатывала дикая усталость. Я уставал от того, как далеко расположена автобусная остановка от школы, от серого кабинета, где проводятся занятия, от вечно треплющихся учеников и даже от своего собственного голоса. Переступив порог школы, мне уже хотелось уйти оттуда и поехать обратно домой. По этой же причине я никогда не учился на отлично и преподаватели вечно заставляли меня отрабатывать весь пройденный материал в библиотеке. Для них ученики вроде меня как камень, который не даёт стабильно плыть плоту против быстрого течения реки: вроде и так потонут, но камень всё равно кажется причиной всех проблем. Я уснул так крепко, что сначала даже не понял, как быстро на сеульские улицы опустилась вечерняя пелена. Но больше меня удивило то, что в библиотеке в столь поздний час я был не один: ученики помладше, выпускники, нервно готовящиеся к вступительным экзаменам в университет, и даже такие заядлые прогульщики как я, все они сидели и усердно что-то записывали. В тот момент я понял, что нас объединяла одна проблема – у нас не было детства без изнуряющей конкуренции друг с другом и мнимого чувства долга перед родителями. Жалкое зрелище. Внезапно я почувствовал на себе взгляд. По спине прошёл холодок, будто сзади мне отчаянно шептали слова проклятия и желали смерти. Повернув корпус тела в ту сторону, я столкнулся с парой карих глаз, бесстыдно исследующих моё ненужное присутствие в школьной библиотеке. Мои глаза буквально вылупились и вздёрнулись по самые брови от подобной бесцеремонности, а губы инстинктивно прошептали: — Что смотришь? Наглая девчонка лишь закатила глаза и сложила руки крест накрест. Её овальное лицо, каштановые волосы и хилое телосложение были мне знакомыми, но я впервые видел её вне душной атмосферы класса. Уже через пару минут переглядываний и взаимного недовольства, Ли Т/И , прищурившись, сидела прямо передо мной. Её присутствие заметно взбодрило меня, вместо усталости пришло любопытство и неизвестно откуда-то взявшееся чувство вины. — Будешь продолжать молчать и сидеть с таким лицом недовольным? Или скажешь уже что нибудь? — Почему ты спишь в библиотеке, когда учитель Хан сказал тебе подготовиться к тесту в следующий понедельник? — Почему тебе это интересно? Хочешь настучать на меня? — Что? Нет, я… мне просто интересно! — смутившись, девушка отвела взгляд в сторону окна, прозрачные стекла которого помутнели от холода снаружи. — Тогда почему у тебя такой осуждающий взгляд? — задав свой вопрос, я начал изучать черты её лица, ведь впервые мне представилось увидеть их так близко. Я бы описал её внешность прилагательными как «спокойная» и «обаятельная», нежели чем «обычная» и «неприметная»: у Т/И длинные ресницы, высокий нос и ямочки внизу уголков губ, это сразу выделяется и привлекает внимание, особенно с расстояния вытянутой руки между нами. — Я хотела начать разговор с тобой, но не знала как. — от её прямолинейности я чуть не подавился своей же слюной. Я был удивлен. Внезапно для самого себя, я почувствовал как сердце в нервном биение становилось громче и громче, точно желая привлечь внимание в тишине школьной библиотеки. Это было впервые, когда чьё-то внимание мне было приятно привлечь. — Почему ты хотела начать разговор со мной? — Просто захотелось. — даже на секунду не вдумавшись в вопрос, она дала мне наискучнейший из всех вариантов ответ. — Просто? — Думаешь, это было глупо с моей стороны? — Скорее странновато… Она улыбнулась мне, будто так и ждала, что я, замешкавшись, наконец опущу барьеры и препятствия, мешающие ей сделать шаг вперёд. Я всё продолжал смотреть на неё и удивляться. И чем больше смотрел, тем меньше понимал её действия. С того холодного зимнего вечера я больше никогда не засыпал в библиотеке, по крайней мере, в одиночестве. Ли Т/И стала моим первым другом и первым человеком от которого я никак не мог устать. Все мои школьные дни и вечера были пропитаны Т/И, её мелодичным голосом и довольной ухмылкой. На обеденных перерывах она рассказывала мне о том, как сложно даётся ей читать «Норвежский лес» и почему она в итоге не поняла резкое осознание Ватанабэ в конце книги, а после занятий мы сидели в библиотеке и повторяли пройденный материал. — Знаешь, как то все слишком быстро произошло… — задумавшись, девушка перевела взгляд на тускневшее за горизонтом небо. В её руках остывал бумажный стаканчик с капучино, который мы прикупили с собой, выходя из полюбившимся голодными учениками круглосуточного магазина. — Разве можно просто в момент понять, что любишь кого-то? — Может с самого начала Тоору понимал, что его чувства к Наоко и к Мидори отличаются. Все люди разные, поэтому и любят они по-разному. — заключил я, хотя и сам до конца не понял сюжета книги. – А мне кажется он и не любил вовсе ни Наоко, не Мидори. Он просто боялся остаться один со своими мыслями и ему нужно было мнимое ощущение присутствия кого-либо. — она допила кофе и выкинула стаканчик в урну так же небрежно, как сказала эти слова. Я задумался. Какого это любить и жаждать любви? Глупо надеяться на мимолетную встречу, чувствовать ревность и сомнения, и иметь слабость перед кем-то чужим? Знаю ли я хоть что-то о любви, кроме историй из книжек Ли Т/И? — Ты всегда делаешь резкие заключения, поэтому иногда я не понимаю зачем ты спрашиваешь о моём мнении. — легкая усмешка слетела с моих уст. — Потому что ты мой друг, Пак Сонхун. И хоть я редко прислушиваюсь к чужим словам, мне просто интересно знать о чём ты думаешь. — голос девушки всегда становился выше, когда ей было неловко говорить о чём то, будто добавляя несерьезный окрас своим словам она преуменьшала их значимость. — У тебя действительно всё «просто», Т/И…— не сдержав улыбки, я резко перевел взгляд к небу. Из-за тяжелых серых туч казалось, что вот вот наступит вечер и на город опустится приятная тишина. В те дни я всё чаще задумывался об одиночестве. Странное чувство тоски окутывало моё тело, отдавая слабостью в руках и ногах. — Эй, Пак Сонхун! — толкнув меня в плечо, Т/И посмотрела на меня со взглядом полным возмущения, — Мы уже опаздываем на дополнительные занятия! Староста Пак нас двоих загрызет… Т/И взяла меня за руку и потащила за собой. Она взяла меня за руку и это был не первый раз, когда моё сердце пропустило удар по её вине. Я привык идти за ней. Почему то держа её руку в своей, мне казалось, что я могу пройти больше шагов чем обычно. Казалось, что воздух становится заметно чище, а шум города весьма приятный. — Т/И, — я слегка сжал кисть её руки, словно прося остановиться, ведь что-то внутри меня рвалось сказать эти мысли вслух, — Делай шаги шире, иначе мне не будет стыдно наступать на твои кроссовки. — уняв этот внезапное желание, я вновь проронил колкости в её сторону. И всё же я был труслив, чтобы признать как сильно мне всё нравится в ней. — Еще чего! Издеваешься? Тогда иди сам впереди, если ноги такие длинные! — разозлить Т/И было проще, чем зажечь спичку. С каждым пропущенным ударом сердца, я приближался к осознанию своих чувств к этой девушке. Так, каждая морозная зима для меня ощущается намного теплее лета. С ней время проходит очень быстро, но оно не ощущается бесполезным. В голову пришла еще одна мысль: Всё же я знаю о любви нечто большее, чем строчки написанные известными авторами.
