Коварный мир

Дневной свет пробивался сквозь легкие занавески на третьем этаже огромного поместья. Люси достаточно было только шелохнуться, чтобы солнечный луч попал на глаза и разбудил девушку. Но она распахнула веки не дожидаясь этого. На часах значилось половина второго времени. Она опять пыталась писать до самого утра, но выходило плохо. В последнее время вообще все, что Люси делала, получалось с натяжкой, о чем могло сказать даже состояние ее комнаты. Занавеси на окне напротив кровати были неаккуратно зашторены, плохо прикрывая кипы книг, сваленных на подоконник. Эти книги обычно были спасательным кругом, когда все валилось из рук, они дарили вдохновение и желание продолжать мечтать в самой безнадежной ситуации. Но даже зачитанные тома в один момент перестали быть лекарством от хандры. Огромный платяной шкаф был распахнут, оттуда ровным строем выглядывали нарядные платья, которые хозяйка старалась надевать как можно реже. А вот повседневная простая одежда - джинсы, футболки, блузки - жила будто своей жизнью, с интересом выглядывая из приоткрытых ящиков и свисая со створок. Справа от окна можно увидеть письменный стол, заваленный кипами рукописей и неудавшихся рассказов, часть которых перекочевала на пол. Среди этих бумаг где-то затерялись научные статьи и учебники, необходимые для академии. Над столом висел портрет светловолосой женщины. Определенно, когда художник писал эту картину, он влюбился в свою героиню - настолько идеально были прорисованы все детали. Красивое овальное лицо, глубокие и мудрые голубые глаза, нежная улыбка... Ее золотые волосы, собранные в высокую прическу, казалось, блестели на настоящем солнце, спускаясь вьющимися локонами на плечи. Абсолютно все было в женщине по-матерински тепло и уютно, даже поза, которой она показывала, что готова выслушать любой твой рассказ, утешить, дать совет. Многие мужчины стояли бы завороженные ее неземной красотой, влюбляясь каждую секунду, проведенную, созерцая портрет, женщины бы утопали в мечтах быть такими же, как героиня - светлыми и манящими, как звезды. Люси встала с кровати. Проклиная себя за то, что проспала так долго, она направилась в ванную комнату, по пути собирая первую попавшуюся на глаза одежду. Она долго приводила себя в порядок после сна, старательно оттягивая момент, когда ей придется выйти из своей комнаты. Многие девушки мечтали бы жить в подобном доме. От комнаты Люси шел длинный коридор, украшенный дорогими картинами известных художников, хрустальными настенными светильниками, созданными вручную, длинным, идеально чистым ковром. Вдоль коридора разполагалось множество резных дверей, ведущих в различные комнаты, которыми хозяйка особо не интересовалась, как и всем, что находилось в доме. Спустившись по роскошной деревянной лестнице и пройдя через залу, обставленную низкими деревянными столиками, на которых в расписных вазах стояли свежие цветы, девушка оказалась на кухне. С прислугой Люси договорилась, что будет сама себе готовить завтрак. Это вызвало массу негодования и споров, из которых она вышла в итоге победительницей. Девушка включила телевизор, сварила себе кофе и уткнулась в какую-то передачу, которая мало ее волновала. - Госпожа Люси! - услышала она голос горничной. - Ммм? - не сразу сообразила Люси. - Добрый день, - сказала служанка, подойдя ближе. - Ваш отец просил вас зайти к нему в кабинет после завтрака. - Хорошо, я поняла, спасибо. "Что опять этому тирану от меня надо?" - подумалось девушке. Обычно, когда отец вызывал Люси к себе, добром это не кончалось. Регулярно слуги становились свидетелями скандалов и перебранок, возникавших между родственниками. Господин Хартфелий заправлял большим бизнесом, и все свое время уделял работе. Это был требовательный человек, строгий и властный, разговаривал он всегда сухо и по-делу, будь то деловой партнер или его собственная дочь. Люси практически никогда не видела его в доме - он предпочитал находиться в своем кабинете, изредка выходя на деловые встречи в городе. Такой формат общения ее вполне устраивал, они редко пересекались, за исклчением случаев, когда отец приказывал девушке зайти к нему. Кабинет главы семьи находился в другой части здания, нежели комната Люси, но здесь были все те же картины и ковры, на которые девушке было абсолютно наплевать. Она шла, погруженная в свои мысли, не замечая ничего вокруг. "Еще полгода... Потерпи" - уговаривала она сама себя. Дорога до двери, которую она ненавидела, оказалась неожиданно короткой, и Люси замерла, пытаясь настроить себя на мирный разговор. Она постучала. - Войдите, - послышался спокойный и жесткий голос. Она вошла. Как всегда, в кабинете царил полумрак, хоть окна и выходили на северную сторону, они были плотно закрыты темными шторами. На потолке висела огромная хрустальная люстра, являвшаяся единственным источником света. В центре комнаты стоял массивный дубовый письменный стол. Легко было заметить координальное различие между отцом и дочерью - в то время, как у Люси на рабочем месте всегда царил хаос, у Хартфелия был идеальный порядок. Перед столом стояли два кожаных кресла, выглядевшие так ново, будто их меняли для каждого важного гостя. Люси улыбнулась своим мыслям: "Видимо, богатым шишкам не пристало сидеть на потертой мебели". Девушка села. Не взглянув на отца, она стала рассматривать книжные полки за его спиной. Лучше всего было изобразить отрешенность, это дало бы меньше поводов для скандала, к тому же так проще было сохранить спокойствие. Увы, она настолько часто прибегала к этому методу, что наизусть выучила расположение всех книг на этой стене. - Сегодня в 6 вечера будет прием у моего партнера. Ты должна явиться. У меня дела. Это все, - отчеканил отец. Не промедлив ни секунды и не задавая лишних вопросов, Люси вышла. Он никогда не здоровался, никогда не спрашивал, сможет ли Люси сделать то, что он приказал. "Это все" - дежурная фраза, которой он заканчивал разговор со всеми, кто был ниже его по статусу, будь то прислуга, работник или родная дочь. Люси научилась терпеть такое отношение к себе, утешаясь мыслью, что все скоро закончится. До ее восемнадцатилетия оставалось всего полгода, и девушка дала себе обещание, что, когда наступит этот день, она уедет из дома и никогда больше в него не вернется. Девушка скопила небольшую сумму, которой должно хватить на первое время самостоятельной жизни. Она понимала, что никогда больше не сможет жить в такой роскоши, есть самую лучшую пищу, иметь в своем распоряжении армию слуг и ездить на светские вечера, но нынешнее положение ее только раздражало и отталкивало. Люси была готова к тому, что ей придется устроиться на работу в городе, снимать маленькую квартирку, заниматься домашними делами самой, считать каждую копейку. Она желала такой жизни, ибо она обещала свободу от отцовских решений и требований, свободу от статуса дочери богатого бизнесмена, свободу от этого дома. От дома, в котором сковали ее волю. Погруженная в свои мысли, Люси вошла в свою комнату и начала приготовления. За всем процессом наблюдала женщина с портрета, утешая теплым взглядом. Ее мать. Прошло уже пять лет с тех пор, как она умерла и жизнь в семействе Хартфелиев перевернулась с ног на голову. Лейла была той, кто объединяла семью, она заботилась о каждом, излучая любовь и заботу. Она безмерно любила свою дочь, воспитывая в лучших человеческих качествах, показывая, какой мудрой и рассудительной должна быть женщина. Мама всегда понимала, о чем думает человек, ее глаза будто смотрели в душу. Ее любили слуги, уважали коллеги отца, даже незнакомые люди были с ней всегда вежливы и учтивы. Когда Лейла была жива, отец относился к людям с большей добротой, он регулярно проводил время с семьей, его властность прежде была мудростью, а требовательность - уважением. Лейла тяжело болела, и, пять лет назад, скончалась, не найдя лечения. Каждый, кто ее знал, не мог найти себе места от горя, это был страшный удар для Люси и ее отца. Тогда он и закрылся ото всех, погрузившись с головой в работу и отдав дочь на попечение слуг. Но они не могли заменить родного человека. В детстве Люси регулярно пыталась поговорить с отцом, старалась показывать свои достижения в науке и искусстве, но все было напрасно. Он прогонял ее обычной для него фразой "Мне надо работать". Постепенно девушка стала понимать, что лучше не пытаться налаживать общение, и начала жить своей жизнью. Но как только ей исполнилось 16 лет, Хартфелий объявил, что Люси станет наследницей семейного дела, по-этому ей необходимо начать учиться ведению бизнеса. Он отправлял ее на важные встречи с влиятельными людьми и определил в элитную женскую академию. По-началу Люси пыталась сопротивляться этому, ругаясь с отцом и игнорируя его просьбы, но это приводило к катастрофическим последствиям, которые касались не только девушку, но и все ее окружение. Тогда Люси и пришла к выводу, что выходом будет только уход из дома. Стех пор она всем сердцем желала, чтобы время бежало быстрее, в ожидании момента, когда все кончится. Спасибо за чтение:) Последующие главы, написанный мной 5 лет назад в процессе переписывания, изменится немного сюжет и само повествование. Но я уверена, этот вариант зайдет лучше.