Уже не отвяжешь

      «Июль 17-е       Какая ночь… Уж не думала никогда, что смотреть на звёзды может быть так увлекательно. Городское небо не предоставит таких красот из-за загазованности. А здесь, на природе, видны даже те самые маленькие песчинки вселенной, о существовании которых ты даже не подозревал.        Луна служит своеобразным фонарём, освещая абсолютно всё, что находится на пляже. Воздух ещё не успел остыть после дневной жары, но ситуацию спасают прохладный песок и лёгкий морской бриз. Кстати, о море. Оно спокойное как никогда. Только и слышно, как воду лениво прибивает к берегу…»       — Ты личный дневник ведёшь или книгу пишешь? К чему все эти описания? — раздаётся где-то сзади.       — А ты не подсматривай, — поворачивая голову в сторону источника звука, она не может сдержать улыбки. Он лежит рядом так же, как и она, на животе, но немного позади. Его голова покоится на руках, что он сложил перед собой для удобства.       — А что мне ещё делать? Мы разве для этого сюда приехали? Ты на меня вообще внимания не обращаешь.       Обидеться — так можно стопроцентно привлечь её внимание. И не на секунду. Так можно выиграть хоть целые сутки.       — Ну, Хо~, — тянет она, откладывая дневник куда-то в сторону. Он уже успел лечь на бок, повернувшись к ней спиной. Поэтому ей приходится обнять его за плечи, чтобы хоть как-то заглянуть ему в лицо. — Ну не обижайся. Я просто хочу всё запечатлеть в памяти.       — Хочешь запечатлеть в памяти — смотри побольше на меня, а не в свою тетрадку, — всё ещё обиженно говорит он.       — Я теперь с тебя глаз не спущу, — игриво и так просто. Но этого хватает, чтобы он повернулся в её сторону.       — Не спустишь, говоришь… — он щурится и приподнимается на локтях. — Тогда смотри.       Он встал на колени и начал расстёгивать рубашку, которая и так уже показывала свету прекрасные ключицы. Она, как и сказала, не отводила взгляд. Хотя и без обещаний сложно было противостоять желанию смотреть на него. Именно сейчас, когда он с ухмылкой на лице так нагло оголял свой рельефный торс. Всё, что остаётся бедной девушке — это сглотнуть образовавшуюся во рту слюну. Парень кинул рубашку к другим вещам и, опёршись ладонями на песок, приблизился к девушке. Оставив маленький, еле ощутимый поцелуй на её губах, он встаёт на ноги.       — Пошли купаться, — она не успела и рот открыть, как он уже убежал в сторону воды.       — Чон Хосок! Бессовестный! — она кричит ему вслед. — Ничего святого, — произносит уже себе под нос. Девушка снимает платье, оставаясь в купальнике, и медленным шагом идёт по оставленным её молодым человеком следам на песке.       — Черепашка! Ты так никогда не доползёшь! — погрузившись по грудь в месте, где вода примерно по пояс, смеясь, кричит Хосок.       Она молча заходит в воду, чтобы та коснулась коленей, и, чуть ухмыльнувшись, начинает брызгать водой в сторону парня.       — Это тебе за черепашку! — звучит с местью в голосе. Но вскоре она начинает громко смеяться: Хосок встаёт на ноги, но из-за воды, летящей в лицо, он пытается отвернуться и одновременно брызнуть водой в девушку, что заканчивается падением в воду. Вновь вынырнув из воды, он продолжает попытки «отстреляться». Пара капель попадает ему в глаза, отчего тот сразу же вскрикивает от неприятных ощущений, отворачивается и трёт глаза. Девушка уже не рада, что начала эту перестрелку, поэтому в одно мгновение оказывается рядом с парнем.       — Ты в порядке? — она нежно убирает его руки, замещая своими. Уложив собственные ладони поверх его щёк, она большими пальцами пытается открыть его глаза. — Прости, я не хоте… — но она не успевает договорить. Хитрый план сработал: она подошла к нему. Поэтому в эту же секунду его руки оказываются на её талии, и, слегка приподняв девушку, он бросает её в воду.       Вынырнув на воздух, она вытирает лицо от капель воды и, ещё не открыв глаза, начинает материть парня:       — Твою мать, Хосок! Какого хрена ты творишь? А если б я захл… — и опять он не даёт ей договорить. Но сейчас способ гораздо приятнее. Он затягивает её в такой страстный поцелуй, что всем рыбкам и крабикам, что чисто теоретически могли наблюдать за парочкой, стало бы неловко.       Его руки обвили её талию; её руки обвили его шею. Он прижимает её сильнее; она не отстаёт. Проходит двадцать секунд, тридцать, минута. В принципе, так они могли бы хоть всю ночь простоять, но нужно разнообразие. Хосок берёт инициативу на себя и, немного присаживаясь, берёт девушку под ягодицы так, чтобы та обвила его талию ногами.       Когда воздух в лёгких начал заканчиваться, он отстранился. Но теперь он дарил поцелуи не губам, а её подбородку, шее. Она же, запрокинув голову немного назад, чтобы открыть Хосоку полный доступ к шее, блуждала пальцами в его волосах, периодически оттягивая их. В момент, когда парень немного забылся и его руки чуть ослабили хватку, девушка невольно сползла и почувствовала возбуждение молодого человека. Плавки давали практически полную свободу половому органу парня, поэтому не заметить его состояние было невозможно.       Её руки начали спускаться от шеи вниз, оглаживая каждый сантиметр его торса. Пройдя вниз по грудной клетке, она дошла до пресса, что не мог не впечатлять. Постоянные тренировки в танцевальном и спортивном залах — вот секрет его безупречного тела.       Желание обладать друг другом росло у обоих. Им хотелось больше. Хосок подносит руку к краю плавок и приспускает их вниз, выпуская так явно рвущееся на волю возбуждение. Отодвигая низ её купальника, он ведёт головкой между её половых губ. Он знает, что ей нравится. Знает, что её возбуждение скаканёт вверх незамедлительно. Что и происходит. От таких приятных манипуляций, которые пускают электрические разряды по всему телу, она выгибается навстречу ему, льнёт своей грудью к его. Её шея продолжает покрываться поцелуями.       Немного подбросив девушку, чтобы та приняла более удобное положение, парень провёл несколько раз рукой по половому органу и вошёл в девушку. Та простонала ему в ухо, что так распаляло его желание обладать ею. Толчки были медленными, аккуратными. Несмотря на всю страсть, что бушевала между ними, нежность никуда не должна была пропасть. Он не может сделать ей больно, не имеет на это право. Да и не хочется; хочется лишь доставить удовольствие.       Волн, что образовывались с каждым их движением, становилось всё больше и больше. Звуки наслаждения заполнили пляж. Хосок принял решение сменить положение, поэтому в следующую секунду он двигается в сторону берега. Подойдя к месту, где заканчивает свой путь волна, он кладёт её на мокрый песок. Взяв одну её ногу в районе лодыжки, он кладёт её себе на плечо.       Танцоры — люди со своим видением. Они всё видят по-своему. Поэтому эта парочка даже в сексе не упустит шанса сделать небольшую растяжку. И ощущения другие. Есть в этом что-то особенное. Особенно для этих двоих.       Он вновь прильнул к её губам. Синхронизируя толчки с тем, как он сминает её губы, поочерёдно, уделяя достаточно времени каждой, он не может насытиться её телом. Одной рукой он опирается на песок, второй же исследует каждую частичку любимой. Всё, что он давно изучил, каждый раз чувствовалось, как по новой. С каждым прикосновением всё было, словно впервые. Не только для него. Она будто каждый раз вновь теряла девственность. И каждый раз хотелось его больше. Потому как желание росло пропорционально любви.       Эти двое сошлись после отношений, в которых каждый решил для себя, что им нужно. Что нужно для того, чтобы иметь счастливую жизнь для обоих партнёров. Поэтому, к счастью, они нашли друг друга. И хорошо, что нашли. Ведь созданы были друг для друга. Это неоднократно подтверждалось на практике. И так сильно привязались друг к другу, что уже не отвяжешь.       Почувствовав, как её тело в одно мгновение покрылось мурашками, Хосок понял, что холодает.       — Малыш, ты не замёрзла? — они соприкоснулись лбами. Он приоткрыл глаза, но ничего не видит. Взгляд затуманен. Руками он продолжает нежно водить по её телу, сейчас собирая мурашки с её рук, что обнимают его шею.       — Нет, с тобой не замёрзнешь, — она опускает ногу. Ладонями ведёт по плечам, мышцам его рук. — Ты бы знал, какой ты горячий. Во всех смыслах, — хитрющая улыбка украшает её губы. Такая пошлая в сочетании с этими словами. Но от этого ему хочется её ещё больше. Он знает, что сейчас нужно обоим. Поэтому он берёт её крепче за талию и переворачивается на спину. Теперь она сверху и ей дозволено делать всё, что она захочет. Чем она и пользуется, устраиваясь поудобнее у него на бёдрах.       Опираясь ладонями на его живот, девушка начинает медленно двигаться, насаживаясь так, чтобы чувствовать его в себе как можно глубже. От ощущений, что дарят обоим её движения, они запрокидывают головы и жмурят глаза. Даже реагируют одинаково — точно созданы друг для друга. Его руки находят своё место у неё на бёдрах, которые теперь безостановочно получают плавные и нежные касания. Она, не стесняясь, стонет и всхлипывает так громко, как только получается. Чтобы ещё куда-то направить своё возбуждение и желание, она ноготками ведёт по его торсу, отчего и сам Хосок начинает издавать громкие звуки наслаждения. Он переносит свои ладони на её талию и начинает помогать девушке, насаживая на свой член. Она уже не знает, куда деть свои руки. Но в итоге, выгнувшись назад, она находит для них место на его бёдрах, и теперь они служат опорой для неё. Ещё несколько более резких движений, и она льнёт к нему, утыкаясь носом ему в шею. Он, в свою очередь, обнимает её за талию и помогает и ей, и себе дойти до конечной точки. Толчки ускоряются, срываясь на бешеный темп. Их стоны и крики заполняли пространство в радиусе пятисот метров, если не дальше. Их наслаждение просто-напросто заглушило звуки природы. Ещё пара толчков… Ещё чуть-чуть… Совсем немного… И последний грудной стон, вырвавшийся из груди обоих, сливается в один… Даже кончают одновременно. Они идеально совместимы.       Двое, что всё ещё слиты воедино, подрагивают от электрического тока, что прошёлся по всему телу. Дышать тяжело. Весь воздух они позабирали друг у друга. В попытках отдышаться она, слезая с него, ложится рядом и голову кладёт ему на грудь, что часто вздымается, пытаясь восстановить нормальный ритм сердца. Одной ногой она обняла его ногу, рукой обхватила его талию. Он же одной рукой обнял её за плечи, второй гладит её руку, что обнимает его.       — Вот и как это в дневник записать? У меня страницы закончатся… — в шутку раздосадованно произносит она.       — Клянусь, я его когда-нибудь сожгу… — серьёзности хватает на две секунды, потому что по их истечении оба начинают заливаться громким смехом.