finally... (fatigue, cold and long-awaited cuddles )

Для Карла учëба – это ад. Только недавно начался сентябрь. Но весь запар и время, которое, по ощущениям, уходит впустую, казались такими тоскливыми. Конечно, как только календарно наступает осень, погода автоматически портится. Ещё в конце августа начала опадать листва, а сейчас добрая половина валялась на грязной промëрзшей земле. Та, что осталась на деревьях, потеряла былой зелёный живой оттенок. Впрочем, Джейкобс не мог видеть его правильно из-за дальтонизма. Хотя это всё равно наводило осеннюю депрессию. В грязи, лужах, коричнево-рыжие и тошнотворно-желтые листья заваливали тропинку в любимом парке юноши, где на скамейке, скрытой деревьями ото всех, они часто тусовались с Ником, беззаботно проводя лето. Давно они там не бывали... Ник – его парень, он хороший, заботливый, по-настоящему классный. Но с началом учебного года они, к сожалению, не находили времени видеться. Это так достало. Всё вокруг казалось таким утомляющим. Карл так устал. Всё это было ужасным, не имеющим смысла, почти всё вызывало отвращение. На улице было так холодно. Мерзко, даже мерзотно, мерзопакостно. С холодом и дождями, которые синоптики прогнозировали на ближайшие дни, скоро кривой старый асфальт на давно забытых Богом улицах и дворах покроется противной слякотью. У кудрявого не было подходящей обуви для такой погоды. Ужасно. Прямо сейчас, его бедные худые ноги были в тонких кроссовках в сеточку и скинни-джинсах. Холодно, очень. Он дрожал, закутываясь в худи, которое, по правде, тоже не грело. Если сейчас начнётся чëртов дождь, судя по заволочившим некогда голубое небо тёмным тучам, Карл начнёт плакать. Слëзы можно будет прикрыть каплями дождя, если спросят. Но всем плевать, прохожие проходят мимо с такими же кислыми минами. У всех свои дела и заботы. У многих дела идут даже похуже чем у него, напоминание об этом одновременно заставляет грустить сильнее, но каким-то образом также мотивирует двигаться дальше. Это всё можно исправить, разгрести. Потом будет лучше. Но не сейчас. Карл устал, невероятно устал. Стараясь угодить учителям, получать наилучшие баллы для своего же будущего, он сумасшедше изматывал себя. Перерабатывал. Кажется, перегорал. Ненавистная учëба достанет до него даже во сне, что он и так получал довольно редко. Кошмар. Буквально. Дрожь становилась всё отчаяннее. Грустное выражение лица сползало, переходя в апатичное. Брови, сведённые у переносицы, были прикрыты чутка кудрявой милой чëлкой, которая сейчас лишь бесила. Всё вокруг такое ужасное, большое и страшное, хотя Джейкобс уже тоже давно не маленький мальчик. Детство, счастливая подростковая юность минули, оставляя только эту пугающую взрослость и тяжесть ответственности на плечах. Он пропустил момент, когда всё это стало на него так давить, что он впал в действительно депрессивное состояние и даже не заметил. Стоило правда хотя бы постараться одеться по погоде, но упрямый и глупый подросток внутри него решил, что огромная фиолетовая оверсайз-толстовка и тонкие обтягивающие джинсы, это то, чем он хочет сегодня покрасоваться. Сейчас он терпит отвратительный холод, своё ужасное настроение, все плохие мысли, сворачивающиеся в противный чëрный комок в разуме. Терпит, мëрзнет, дрожит, почти отчаивается, но продолжает ждать. Вчерашняя ночь прошла совершенно бессонно, за написанием конспекта бесконечно долгого параграфа учебника. Пальцы одной руки, кажется, отмëрзли насовсем. В них был ледяной металл банки дешёвого энергетика. Летом он брал только хорошие и дорогие, в основном Монстр, его любимый. Сейчас денег с собой оказалось только на это ужасное пойло. Хотя обычно он брал банку из холодильника, он был в достаточно адекватном и здравом уме, чтобы в такую холодрыгу взять с полки. Но она всё равно остыла, железо замораживало подушечки бедных тонких пальцев. А на улице даже не минус! Это ужасно! На кисть и половину банки была натянута ткань огромного рукава худи. Но это так же не спасало. Всё вокруг так достало. Хоть во рту был вкус приторного ягодного энергетика, на губах всё ещё ощущался вкус дешёвой сигареты, которую он и Квакити скурили вдвоём прячась за ближайшей будкой электричества. Было глупо и страшно постоянно оглядываться по сторонам, в голодной и нервной изжоге от того, что их мог увидеть преподаватель, проходящий мимо. Сигарета ходила из рук в руки, потухала, вкус был совсем дерьмовый. Дым в лёгких, неприятные мурашки по телу от действия никотина и холода. Ник бы ругался, если бы узнал, чему Алекс его научил. Квакити бы пожал плечами, сунув бы и ему помятую вонючую сигарету. Это отвратительная вредная привычка, которая между прочим вызывает зависимость. Но парни достаточно взрослые, чтобы понимать все негативные последствия этого, и они всё равно решили начать травить себя этим. Курение помогало хоть как-то справляться со стрессом. А взрослые вокруг совсем не помогали. "Какой стресс, ты маленький ещё, чтобы правильно понимать значение этого слова." "Мне бы твои проблемы..." Было очень неприятно слышать такое в свой адрес почти ежедневно. Даже друзья не понимали его, как казалось. Алекс совершенно забивал на учёбу, хотя и был рядом. Остальные даже не находили времени, чтобы собраться гулять как в старые добрые времена. Джордж фокусировался на учëбе в своём колледже, желая иметь крутую подставку для кружки, в виде диплома программиста. Да и с ним не особо можно было поговорить о своих чувствах, тот о себе подобное редко рассказывал. Квакити был до жути непонятным и даже не говорил, где он тусит после учëбы. А ещё откуда у него сигареты и многое другое, но он всё ещё оставался хорошим другом. Дрим, настоящим именем которого был Клэй, но он предпочитал своё глупое прозвище, сейчас перевёлся в онлайн-школу и также ходил на курсы программирования. У него банально не было времени и желания выйти из дома и начать менять мир, он тоже угасал. Казалось, что всех накрыла осенняя хандра, депрессия. Учёба выматывала каждого из них. Но прямо сейчас оставалась последняя надежда Карла, последний лучик света в беспроглядной тьме этого мира. Ник. Он предпочитал, чтобы его называли Сапнап, такое же глупое прозвище из начальной школы, появившееся в то же время, когда Дрим и Квакити заимели свои. Первоначально, это было лишь локальной шуткой, но потом как-то закрепилось за парнями. Сейчас Карл, полностью промëрзший до самых костей, ждал его. Своего чудесного парня, который наконец нашёл время чтобы увидеться. Наконец-то. После какой-то музыкальной секции, он сейчас заинтересовался и решил попробовать себя в этом. Джейкобс был неимоверно рад просто увидеть его. Даже несмотря на то, что утопал в проблемах и долгах по учëбе. Его волосы чуть вились под капюшоном худи, но он даже перестал их постоянно поправлять. Он переминался с ноги на ногу, зная что с минуты на минуту увидит Ника. Это свершилось, они могут побыть вместе хоть немного. Кудрявый так истосковался и абсолютно соскучился, что это было его мечтой в последнее время. Он готов был кинуться возлюбленному на шею прямо сейчас, счастливо прыгая. Вот только он честно не знал, будут ли у него на это силы. Как же он устал и замёрз. Но вот, наконец, нужное крыльцо в который раз открывается. Юноша даже уже не дёргается с места, в надежде, что там будет его парень. Взгляд поворачивается в сторону движения, и глаза расширяются. А потом в первый раз за долгое время сужаются в полумесяцы, когда на милом, но до жути уставшем лице, растягивается искренняя улыбка. – Сапнап!!! Громогласный возглас слышит вся улица, даже некоторые прохожие оборачиваются. Но двум парням совершенно плевать, когда они врезаются друг в друга, крепко обнимая и почти сбивая с ног. – Детка, я так давно тебя не видел!..– Ник мягко бурчит это куда-то в его ухо. От любимого голоса или долгожданных объятий или человеческого тепла так близко, Карл весь покрывается мурашками и дрожит даже сильнее чем до этого. Парень чмокает его розовую от прохлады щеку, задевает своей щетиной, прежде чем отойти на полшага. Конечно, тут же замечает дрожь, да и губами чувствует холод. – Ты замёрз!– совсем не вопрос, утверждение.– Надень мою куртку!.. Карл хочет начать отказываться, тупо из вежливости, но губы "затыкают" маленьким коротким поцелуйчиком. И сил сопротивляться совсем не остаётся. Он замёрз до жути и принимает одежду любимого без лишних пререканий. Ник сам помогает ему надеть её, снимает рюкзак с плеча юноши и "ворует" его себе, чтобы тому было не так тяжело, физически и морально. Джейкобс кутается в чужую куртку с огромной любовью, чувствует себя окружённым такой же любовью, теплом и заботой. Наконец-то. Он на пару мгновений забывает о всех своих проблемах. Конечно, он знает о них, он будет с ними справляться, потому что он взрослый и ответственный, но это всё потом. Сейчас он ощущает себя маленьким, почти беззаботным, а главное – любимым. С губ неостановимо сыпется поток благодарности и слов любви. Сап краснеет как неопытный юнец, и в этом маленьком моменте скрывается весь его характер. Он хочет казаться крутым, носит стильные шмотки и цепи, но внутри, он такой же хороший и заботливый мальчик, каким Карл всегда знал его. Он так дорог ему, это не передать словами... Он спрашивает, уже не из вежливости, а из беспокойства, не замёрзнет ли тот. Хотя он на самом деле не должен – из-под белой толстовки с огоньком торчит высокий воротник чёрной водолазки. Темноволосый смеётся, говорит, что только вышел на улицу. А потом с ноткой серьёзности говорит, что если Джейкобс попытается вернуть ему его куртку, тот останется совсем без поцелуев на сегодняшний вечер. И тот не собирается её возвращать. Хотя бы из страха, что его правда не будут целовать любимые губы, даже сейчас находящиеся так близко. Он тянется к любимому, хватает за плечи, и целует их, как в последний раз. Щетина царапает нежные холодные румяные щеки, но его это, кажется, совершенно не заботит. Ник краснеет пуще прежнего, поначалу совсем аккуратно складывая ладони на чужую талию, а потом, к огромному сожалению второго, мягко отталкивает его. Смущённо бормочет что-то, про то что им следует подождать до дома. А потом резко и серьёзно хмурится. И у старшего сердце падает в пятки, когда он осознаёт, как сглупил только что. Собственные губы чуть влажные, и когда он нервно их облизывает, он точно чувствует вкус сигарет. На самом деле, Сапнап, на удивление, не ругает его так строго, как он боялся этого. Только лишь говорит, что это его личное дело, но это его расстраивает. Карл обещает себе и ему бросить, прекрасно зная, что на это уйдёт много времени и воспитательных бесед с Алексом. Они быстро отходят от этой темы, вероятно, потому что он стушевался и выглядел некомфортно и даже немного жалко. Он всё ещё трясся от холода. Кудрявый немного боится, но всё же спрашивает: – А мы будем целоваться, когда придём к тебе? Он чувствует себя глупо, этот вопрос такой глупый. Но на лице партнёра растягивается непроизвольная мягкая улыбка. Сколько искренности, желания, надежды в этой реплике... – Конечно, но только после того, как ты почистишь зубы и рот.– он вдыхает побеждённо. Видно, что совсем не злится на Карла. На этого милашку невозможно злиться. Особенно, когда он так счастливо улыбается в ответ, морщинки собираются вокруг юных тёплых глаз. – Я люблю тебя...– тихо мурлыкает юноша ему на ушко. А серьёзный и крутой паренёк всё также краснеет, как и в первый раз, когда услышал эту фразу, ненароком слетевшую с чужих губ. – Я тебя тоже люблю. Он забирает банку недопитого энергетика из тонких, аккуратных пальцев партнёра. А потом он переплетает эти прекрасные, но дрожащие от холода пальцы со своими в крепкий замок, натягивая поверх огромный рукав фиолетового худи. Дорога до дома младшего не занимает так много времени. Молодые люди наконец погружаются в привычный комфорт, болтают обо всём на свете. Сапнап интересуется, как сейчас дела с учëбой, и тот не прикрывается привычным "всё в порядке". Он рассказывает, откровенно жалуется, но не боится быть непонятым. Его парень слушает, понимающе грустно кивает, поддерживает, поглаживает ладонь, скрытую тканью, большим пальцем по тыльной стороне. И Карла наконец-то отпускает. Он выговаривается, чувствует себя услышанным, и он просто так чертовски счастлив рядом с любимым. Темноволосый быстро чмокает его щеку, когда они стоят на светофоре. Он мягко улыбается и хихикает, когда тот шутит. И эта та поддержка, которая была нужна ему. Если даже парень не был силён в словах ободрения, тактильность, так полюбившаяся старшему, которой он сам научил его, действует как лучшее успокоение. Заходя в чужие апартаменты, Джейкобс сам первым бежит в ванную мыть руки и полоскать рот мятной жидкостью, предназначенной для этого. Ник беззлобно смеётся над ним, пока разувается и закрывает дверь на ключ. И вот они уже в тёплой кровати под мягким пушистым пледом, лежат рядом, максимально близко прижавшись к друг другу. Чужие Родные руки нежно ворошили мягкие коричневые кудряшки волос, пока его собственные ладони гладили щетинистые щёчки. То и дело, парни прерывали болтовню ни о чëм, чтобы урвать ещё один поцелуйчик с любимых губ. Они целовались, не управляемые страстью, а вершимые чистыми, неопороченными чувствами. Свежий мятный вкус на губах старшего ничуть не мешал им расслабиться. Карл полностью отпускает волнение о своих заботах, наконец-то находясь со своим возлюбленным. Так сильно скучал, так долго мечтал... А сейчас рядом, непозволительно близко. И его абсолютно переполняет счастье, умиротворение, настоящая любовь к своему верному рыцарю и заботливому партнёру. Голова лежит на тёплой груди, отогреваться после такой мерзопакостной погоды в чужих объятиях оказывается безумно приятно. Юноша сам не замечает, как глаза начинают слипаться, и его клонит в сон. Бессонную ночь не сгладить дешёвым энергетиком, это заметно. Ник наблюдает, как тот начинает дышать спокойнее, пушистые ресницы совсем перестают трепетать, и его бойфренд мирно засыпает в его руках. Да уж, теперь у него появилось больше дел, чем уже имелось. Завтра нужно будет готовить завтрак на двоих, а ещё делиться одеждой, потому что, очевидно, Джейкобс останется у него на ночь. А сейчас придётся писать его маме, разъясняя ситуацию, почему её сын сегодня не придёт домой. К их великому счастью, завтра не на учëбу, поэтому у них не должно быть проблем с тем, чтобы устроить внеплановую ночëвку. Мама кудрявого была доброй женщиной, и она точно смилостивится и даст добро на эту затею. Хотя всё ещё остаётся много запара... Но, вероятно, милый спящий вид юноши, возможность подарить ему тепло и спокойствие, а также долгожданная возможность наконец провести время вместе окупали все эти заботы. Темноволосый надеется, что они оба проспят до обеда, выспятся и ни разу не выберутся из объятий друг друга за ночь. Он немного меняет положение, удобнее укладывая любимого на кровать, прежде чем, не сдержавшись, поцеловать его в лоб. Тот умилительно морщится, но не просыпается. Так Сап и заснул, прижимая своего вымотанного, но при том теперь абсолютно счастливого парня к своей груди. Ладно... Возможно, он поцеловал его личико ещё около дюжины раз, прежде чем позволил себе провалиться в царство Морфея, с чувством выполненного долга хорошего и заботливого партнёра.