Кимоно

      Антон, слегка пошатываясь, весьма успешно преодолел безумно длинное расстояние в три метра между лифтом и его дверью.       Стоило на секунду обрадоваться своей победе, как перед ним предстал новый противник - дверь. Да не простая, а сразу с двумя замками. Антон, скептически пялясь на дверь, надеется, что возможно в какой-то момент она сжалится над ним и откроется сама. Пара минут прошли в безнадежном ожидании, прежде чем пришлось смириться, что эта победа легкой не будет. Руки шарят по карманам в попытках найти ключи, пока сам Антон пытается понять, что именно он забыл. Это противное чувство не покидало его уже час, но толку - ноль. Знаете, как у этого смешного пухляша из Гарри Поттера? Стеклянная хрень в фантазиях Антона явно стала бы красной в его руках, а толку? Что эти волшебники вообще думают себе, сделать такую бесполезную штуковину, которая давит еще больше? Но у пухляша не было даже шанса оправдать свою дырявую память, тем более такого прекрасного, как у Антона. Алкоголь. Обычно он творит чудеса, но то количество, что влили в него сегодня….Явно не способствует работе памяти. Мысли не хотят собираться в кучу, а внимание прыгает то на злосчастные замки на двери, то обратно на мысли, будто сознание Антона не может выбрать, чем именно ему сейчас заняться важней. О многозадачности можно забыть.       Антон не помнит, когда в последний раз позволял себе столько выпить в компании, учитывая, как жизненно-необходимо стало в последнее время удерживать контроль над собой. Он всегда опасался, что одна лишняя рюмка понесет его говорить пошлые секреты всем, кто станет слушать. Особенно учитывая, что он и в трезвом состоянии не то чтобы лучший хранитель своих историй и секретов. Особенно историй и секретов, связанных с Поповым. За что, стоит признать, вполне заслужено постоянно получает по голове от Стаса. Он даже не в обиде на Шеминова – Антон признает его старания и прекрасно понимает, что их публика содержит очень большой процент людей, готовых исключительно смеяться над гейскими шутками, но ни в коем случае не догадываться, что это правда. Антону честно хотелось бы послать их всех нахуй. Нахер ему эти рейтинги, если его тянет блевать каждый раз, когда он представляет себе, как над его шутками ржут такие же долбоебы, как те, что избивали мальчиков в Воронеже за излишне женственное поведение. Антона физически передергивает от воспоминаний. Он не знает, что гложет его больше, прячущийся далеко на подкорке страх еще с тех времен или зарытая глубоко внутри вина.       Их команда пережила бы такие откровения - по крайней мере Антон на это надеется, все же они слишком давно друг друга знают и работают вместе - и снижение рейтингов тем более. Но если бы пьяный Шастун начал внезапно открывать свои секреты, а тем паче еще более секретные… чувства - Антон до сих пор даже мысленно отказывается произнести это слово без насмешки над самим собой (как только вляпался в это все) - всем их проектам пришел бы полный пиздец. Вся их работа - Стасу под хвост: все потенциальные контракты, деньги, любимое внимание поклонников, определенный - честно заработанный - статус…       За Сережу и Диму сильно волноваться в таком случае не стоило бы. Они опосредованные участники всего происходящего в душе Антона, их собственные проекты и сторонние бизнесы остались бы на плаву даже в таком шторме. Но вот Арсений… - непосредственный участник, главное лицо всего происходящего, который даже не подозревает о своей большой роли в одном конкретном кино в голове Антона. Карьера Арса, которая только-только начала подниматься с колен, не выдержит этого. Арсений не выдержит этого. А Антон? Антон просто умрет от чувства вины перед любимым человеком. Мысли об Арсе, как всегда, отдавались волнующей смесью возбуждения и усталости. Он несет в себе эту зависимость от человека уже годы. Через каждый день вместе, через каждое украденное прикосновение, никому не нужные эти его томные взгляды, через их по-настоящему веселые вечера вместе. Но самое главное, через каждый раз, когда Арсений выглядит как трахабельная кукла, что в принципе случается почти каждый чертов миг, когда Антон смотрит на него. Как же ему надоело смотреть и не трогать. Или трогать, но делая это так, чтобы за это потом не прилетело от всевидящего Стаса. Шутить и каждый раз немного умирать внутри. Но по-мужски так умирать. С легкой ненавистью к себе.       Антон решил, что, наверное, он позволил себе так напиться сегодня именно от усталости. Разрыв с Ирой не принес ему того облегчения, что он ожидал. Да, голова стала болеть в разы меньше из-за отсутствия сфабрикованный драмы, но эта долгожданная свобода будто лишь сильнее выделила для него границы в отношениях с Арсом, которые - на секундочку - он сам выстраивал годами. Тусоваться с ним и наслаждаться каждой чертовой секундой стало еще более невыносимым, хотя казалось бы - куда больше. Да, теперь, если бы он поддался неожиданному - ежесекундному, если быть честным - порыву, ему не пришлось бы переживать из-за того, что он изменяет Ире. Он мог бы просто отдаться моменту, прочувствовать Арса и себя рядом с ним. Но хотел ли сам Арс того же? Иногда ему казалось, что да, он тянется к нему навстречу.       Но кто поймет эту ебаную Энигму?       Явно не Антон, он 12 на 14 умножить не может.       Может быть, он так сильно хотел Арса именно поэтому: тот вечная загадка, к которой ни один Тьюринг не подберет ключ. Антон не сдержал смешок. Откуда вот такие познания о каких-то британских математиках у него в голове взялись, если не от Арса? Шастун был абсолютно убежден, что Арсений знал абсолютно все на свете. Не только самый красивый, но еще и самый умный. Вот кто бы здесь не влюбился? Антон вообще нисколечко не виноват – он просто не слепой. И он бы провел всю свою жизнь с Арсением, сидящим у него на коленях и рассказывающим что угодно – Антон бы слушал обо всем с искренним, неподдельным интересом.       Картинка, настолько явно появившаяся в голове, заставила пошатнуться от неожиданности и этим резко вернула Антона в реальный мир, где он все так же пялился на собственную дверь, крепко сжимая в пальцах ключи. Пара минут войны с собственным зрением и замком, и у него получилось всего лишь вставить ключ в скважину, а вот повернуть не вышло. Незапертая дверь слегка выветрила алкоголь, а картина, представшая перед ним в его собственной квартире, чуть ли не отрезвила.       Он совершенно забыл, что кое-кто особенный попросил переночевать у него сегодня.       Спиной к нему стоял Арс – в этом Антон был абсолютно уверен, этот силуэт выжжен у него в голове бесконечными залипаниями при личных встречах и абсолютно подростковыми снами, про которые вспоминать-то стыдно. Но к полнейшему шоку Шастуна, на Арсении не было ни его обычных штанов или байки, или костюма, или очередной майки от «Уберитерыбу», как и в целом никаких хитровыебанных шмоток, которые он каким-то образом добывал вместе со стилистами. На нем было настоящее кимоно. Полупрозрачное черное кимоно с принтом роз. И больше ничего. Блядское полупрозрачное черное кимоно и ничего.       У Антона сперло дыхание. Он в целом терпеть не мог, когда случайно сталкивался с Арсом – ему нужно было время подготовиться к их встречам, войти в дзэн. Арс сам собой, в абсолютно любой одежде легчайше мог выбить его из колеи, но Арс в кимоно… Это какой-то новый уровень издевательств над Шастуном. Волосы на голове Арсения, в кои-то веки взъерошенные, буквально требовали подойти поближе, запустить в них пятерню и потянуть, приближая к себе это невозможное существо. Антон бы прижался к нему сзади, другой рукой обнимая за талию, не давая сбежать. Арс почувствовал бы жесткую материю черного пиджака и шершавость штанин Шаста сквозь свое тонкое кимоно прежде, чем смог бы ощутить, что именно он творит с Антоном одним своим блядским видом. Даже касаться нет необходимости (как подросток, честное слово, и ему не стыдно). И Антону скорее всего плевать, успеет ли Арс понять, кто держит его, прежде чем тот будет впечатан в ближайшую стену и оттрахан так же, как это с ним делал почти каждую ночь Антон в своих снах.       Буквально одного этого образа было достаточно для того, чтобы Антон засомневался в своей способности устоять на ногах. Нетвердыми шагами он добрался до ближайшего кресла. Арсений явно не слышал никаких передвижений за спиной: на нем были наушники Шастуна, которые убирали все звуки мира. А сам Арс медленно двигался в такт своей музыке.       Антон уселся поудобнее, намереваясь насладиться этим шоу как можно дольше. Если он любил что-то больше, чем ум Арса, так это пластичность его тела. С каждым годом с момента их встречи, Арсений будто узнавал свое тело все ближе и ближе, сливаясь с ним в такой гармонии, что Антон мысленно окрестил такое владение собой настоящим искусством. То, как он танцевал, склонял голову в сторону, хвастался своей гибкостью, да что там – просто сидел – приковывало взгляд. Антон точно знал, что он не один так сходит с ума – он умеет пользоваться интернетом. А еще интернет со своим бесконечным количеством 18+ видео помог ему осознать главное: Арс разрушил для него любую возможность близкого общения с людьми без такого же уровня грационозности – ебать ему танцоров до конца жизни, похоже.       Арсений плавно двигал бедрами, движения медленно перетекали в верхнюю часть тела. У него явно не было в голове и мысли, что за ним кто-то наблюдает. Не было шаблона или какой-то открытой сексуальности. Выглядело это так, будто он просто кайфует от своего тела, наслаждаясь собственными движениями. И это было чуть ли не эротичней, чем если бы Антон поймал его за мастурбацией (а Антон представлял себе это не раз и даже не два). Чертово кимоно придавало ему ту самую утонченность и изящность, благодаря которым Арсений в глазах Шастуна представал самой хрупкой статуэткой в мире. Смотри, но не трогай, не рискуй сделать трещину или не дай бог разбить. Ткань кимоно мягко, будто вода, стекающая вниз, оголяла руки, стоило ему их поднять в очередном движении. А каждый раз когда Арс проводил руками вниз по телу, очерчивая свои талию и бедра, Антон готов был спуститься в ад, лишь бы это позволило ему повторить эти движения своими ладонями.       Он не помнит, как доставал сигарету и зажигалку из кармана пиджака, не помнит, как поджигал и затягивался. Видимо мозг не был готов вынести напряжение всей этой ситуации и решил расслабиться самым простым способом: заменив одну зависимость на другую. Шастун держался за сигарету, будто тонул и она была его спасательным кругом (что было не так уж далеко от правды). Все его мышцы ныли от усилий просто усидеть на месте и не изнасиловать друга.       Видимо сигаретный дым достиг Арса, тот резко развернулся, уставившись в легком испуге на Антона. Может быть дело в алкоголе, может в новоприобретенной свободе Антона, а может быть Арсений просто наконец нашел ту недостающую соломинку, которая переломила спину внутреннего верблюда самообладания Антона. Но Шастун даже не попытался притвориться, что он не пожирал Арса глазами. Его ноги были раздвинуты широко, акцентируя внимание на стояке, а сам Шаст время от времени делал очередную затяжку, с вожделением продолжая смотреть на Арсения.       Попову понадобилась лишь секунда, чтобы оценить создавшуюся ситуацию, а после его выражение лица моментально сменилось на довольное.       Эта ходячая пытка в кимоно сняла наушники, явно собираясь что-то сказать, но Антон покачал головой и приложил палец к губам. Что бы он сейчас ни сказал, он сделает хуже. Или Попов вернет Шастуна в жестокую реальность, где Арсений не танцует для него приватные танцы, а Шаст – это просто жестокая ошибка этого мира, либо он скажет что-то невероятно грязное, что наверняка воплотит все мечты Шастуна в реальность, но снесет ему крышу. Он не готов. Он хочет поиграть.       Антон сделал еще одну затяжку, на этот раз чувственно обхватывая губами сигарету и очень медленно выдыхая дым. Не отрывая взгляда от Арса, он двинул двумя пальцами, подзывая того к себе. Моментально зажегшийся огонек в глазах Арса заставил Антона на секунду облегченно прикрыть глаза. Его не послали нахуй сразу - уже своего рода победа. Но эта мгновенная расслабленность исчезла так же быстро, как и появилась, стоило Арсению сделать пару шагов в его направлении и опуститься на колени между разведенных ног Антона. В своей голове Антон умер. Все. Лучше в этой жизни он уже ничего не увидит. Зачем тогда продолжать, портить впечатления от этого момента? Вид Арса в этом невозможном кимоно на коленях перед ним… Глаза Антона застлала пелена. Все вокруг пропало. Они могла бы находиться где угодно и при ком угодно, в этот момент Антон видел лишь Арсения перед собой. Арсения на коленях перед собой.       Склонив голову в сторону и вновь затягиваясь, Антон с любопытством и нетерпением смотрит на человека перед собой. Арс же в это время абсолютно точно оправдывает все самые смелые ожидания и фантазии Антона, прижимаясь щекой к его бедру, глядя прямо в глаза с самым невинным из возможных выражением лица. Но этот чертенок не проведет Антона, как бы ни старался. Пусть перед ним картинка самой хрупкости и невинности, Антон знает, что именно скрывается в глубине этих прекрасных глаз. Этот змей-искуситель не сможет провести его. Но за эту попытку он определенно заслужил наказание.       Антон на секунду отводит глаза в сторону, чтобы затушить сигарету, и сразу же чувствует недовольное царапание по его ноге. Довольно ухмыльнувшись такой нетерпеливости, он возвращает все свое внимание требующему Арсению. Рука сама закапывается в волосах, именно так, как он представлял себе несколькими минутами ранее, и сжимается в кулак, срывая с губ обоих легкий стон. В мягком тембре Арсения - отчетливое удовольствия, а Шастун же явно на грани сорваться на рык. Сдерживает себя, будто боясь спугнуть внезапно ставшей реальностью фантазию. Арсений подается немного вперед, пытаясь стать ближе к Шастуну, но тот крепко держит его за волосы, не позволяя сдвинуться. Это движение наверняка было болезненным, но в глазах Арсения ни капли недовольства. Второй рукой Шаст тянется к лицу Арса, медленно проводя пальцами по губам. Очерчивает сначала верхнюю, следом задевая нижнюю, заставляет его слегка приоткрыть рот. Антон зачарован мелкими движениями мужчины, даже тем, как двигаются мышцы его лица в казалось бы таком простом действии. Арсений - чертов глюк матрицы, необъяснимо эротичное существо, неподдающееся законам вселенной. Стоит Антону лишь слегка сдвинуть пальцы, как Арсений захватывает их губами, нежно облизывая. Если бы Антон уже не считал себя умалишенным, он бы упал в пучину безумия в этот момент. Он завороженно смотрит на то, как Арс с прикрытыми глазами и явным наслаждением обсасывает его пальцы, так развратно кайфуя от каждого движения языком. Арс смотрится настолько правильно в такой позиции. В своем блядском полупрозрачном кимоно, которое, как бы ни пыталось, не оставляет простора для фантазии. На коленях перед ним, управляемый им.       Антон упивается чувством контроля, наслаждаясь ощущением сбывшейся мечты, пока его не отвлекают легкие прикосновения к ремню. Он смотрит вниз и видит, как руки Арса находят его застежку и медленно расстёгивают ее, пока сам Арс все так же сосредоточен на его пальцах. За ней следует ширинка Антона. Когда пальцы Попова смыкаются на члене Шастуна, алкогольное опьянение полностью сменяется на заволакивающий туман похоти. Арс выпускает пальцы Антона изо рта, и снова смотрит ему в глаза. Его взгляд такой просящий, такой потерянный в моменте, будто сомневающийся, можно ли ему пересекать эту черту, и Шастун сдается безумно легко. Он притягивает голову Арса ближе к своему молящему о внимании стояку и чувствует, как губы мгновенно смыкаются на головке. Он отпускает волосы Арсения совсем чуть-чуть, чтобы не сковывать его движения, и тот мгновенно заглатывает всего Шастуна. Из горла вырывается смесь стона и рыка. Антон даже не замечает этого, полностью отдавшийся моменту. Какой он дурак, неужели он думал, что испытывал до этого наслаждение? Движения Арсения точные, резкие и ничуть не ласковые. Антон умирает от восторга. Да, его техника правильная, но он уже встречал талантливых людей. Дело абсолютно не в технике. Дело в том, что это ебаный Арсений Попов (мозг напомнил, что пока еще не ебаный). Даже если бы он лишь слегка прикоснулся к нему, Антон был бы готов ползать по разбитому стеклу, чтобы повторить. Арсений хорош. А Антон ни капли не удивлен. Арсений хорош во всем.       Он очень сильно благодарен алкоголю за замедленные реакции. Было бы неловко кончить за несколько секунд. Но на нем губы Арсения и никакое опьянение тому не соперник. Антон приближается к финалу быстро и вцепляется в волосы мужчины обеими руками, заставляя брать его еще глубже. Где-то на фоне стон Арсения, отлично аккомпанирующий его оргазму.       Когда Антон вспоминает, как думать, он находит глазами Арсения и чертовски довольное выражение на его лице. У того еще хватает наглости облизать губы. Отпустив наконец-то волосы Арсения, что все еще были зажаты в руках, он обхватывает его лицо и подтягивает к себе. Буквально на секунду задерживается перед поцелуем, пытаясь запечатлеть всю эту картину глазами, чтобы воспроизводить ее в голове миллион раз после. А затем теряется в поцелуе и у него нет времени запомнить ничего, потому что ощущение губ Арсения на своих это как разряд током. Такой, которой парализует твое тело и стирает границы между тобой и вселенной. Раз в тысячу сильнее шокеров. И в бесконечность раз приятней.       Они отстраняются друг от друга, смотря в глаза, и Антон не может насмотреться, будто видит всю свою жизнь в нем. Арс же, как всегда, не может удержаться от возможности вставить свои пять копеек:       - Если бы я знал раньше, что твоим слабым местом окажется кимоно… - в его голосе нежность и ни капли сожаления. Антон улыбается и его сердце немного отпускает. Первые слова не разрушили магию. Это не похоже на единичный случай.       Ах если бы Антон сам только знал, что его слабое место - кимоно…       Он без слов помогает Арсу встать с пола, усаживая себе на колени. Тот мгновенно находит удобную позицию, прижимаясь к груди Антона, будто делает так каждый день. Все опасения Антона все еще с ним. Что будет с ними дальше? Он явно не собирается отпускать его хоть когда-либо в будущем. И если Арсений согласен с этим… Им все еще придется быть очень аккуратными, и может быть всегда скрывать свои отношения.       Но какая разница, если Арсений Попов сидит у тебя на коленях?