Вне правил

      Она сидела в старом доме, за окнами которого стелился то ли густой туман, то ли дым. Темнота проникала внутрь, утешал лишь подрагивающий свет от догорающей свечи.       Паучий тупик. Сейчас здесь было спокойнее всего. Ни Пожиратели, ни сам Волан-де-Морт не искали здесь ни якобы погибшего Снейпа, ни тем более беглянку Грейнджер. Им было плевать, одним «уродцем» больше, другим меньше. Найдут ещё себе куклу для развлечений, им же без особой разницы, кого раздевать или подвешивать на ленты под купол цирка.       В грязном стекле мелькнул силуэт. Гермиона вздрогнула и сжалась в кресле. На ней всё ещё был этот красный цирковой костюм — за шесть часов, что она провела в доме бывшего декана Слизерина, ей даже не удалось помыться и сменить одежду. Грейджер торопливо ела и пила, как будто до этого её и правда морили голодом.

***

      Она выпала из пространства в удушающе задымлённом тупике бедного квартала Коукворта. Растрёпанная, грязная и голодная. Она уже два дня перемещалась с места на место, пытаясь найти хоть сколько-нибудь безопасное убежище.       Весь Лондон кишел Пожирателями и их приспешниками. Она металась между знакомыми ей местами, но все они были под контролем Лорда и Высших или просто разрушены. Гермиона лелеяла надежду найти Нору целой и хотя бы относительно невредимой, но оказалась на пепелище, где всё ещё отвратительно пахло гарью.       Заплаканная, неспособная найти укрытие, оставившая друзей в цирке, она случайно оказалась в Паучьем тупике, а темнота в единственном покосившемся домике заставила её собрать все силы в кулак и рвануть внутрь.       Дверь поддалась удивительно легко для ослабевшей в шапито и истратившей почти все силы на перемещения девушки. Она тихо вошла в дом и чуть не задохнулась от страха — на крик не было сил, к тому же он мог привлечь ненужное внимание, а сбежавшиеся Пожиратели наградили бы её минимум десятком Круциатусов. Да и то, если очень повезёт.       Держа в руках идеально отполированную волшебную палочку, на неё смотрел тот самый человек, которого она совершенно не ожидала увидеть. Мерлин, Гермиона думала, что он умер!       Но Северус Снейп недоверчиво смотрел на истощённую фигурку своей бывшей студентки, словно она была миражом в пустыне. Их разделяли тишина и пара метров миниатюрной комнатки, в которой у бывшего профессора была и спальня, и кухня, и столовая.       — Профессор, — тихо шепнула девушка, словно боялась, что кто-то её услышит. Или, может, действительно боялась. А потом бросилась к нему, как утопающий к спасательному кругу, упала на колени, не думая о боли и стёсанных угловатых коленях, и обняла склонившегося к ней Снейпа.       — Мисс Грейнджер, как вы выжили? — растеряв былую саркастичность и привычную неприятность собственной натуры, спросил он, оглаживая плечи рыдающей Гермионы.       — Вы слышали о шапито Долохова? Я была цирковой куклой, «уродцем», как все выжившие. Профессор, я невероятно рада вам… Я думала, вы погибли! — она подняла покрасневшие влажные глаза и воззрилась на него, как на падающую звезду, словно он был символом её удачи, её спасения.       А в дрожащей холодной ладони с тонкими длинными пальцами сжимала спасший её сикль, подаренный врагом.       Драко…

***

      Снейп оказался на редкость гостеприимным. Возможно, свою роль сыграла проигранная война, где каждый союзник — невероятное везение, подаренный свыше знак того, что ещё не все потеряно, а значит, и относиться к нему нужно с трепетом.       Он накормил её пресной кашей с миниатюрным кусочком мяса, которые показались Грейнджер самой вкусной на свете стряпнёй, а потом напоил её умиротворяющим бальзамом, чтобы успокоить истончённые нервы девушки. Она была ему невероятна благодарна: тревоги стихли, истерика закончилась, остались лишь мысли о друзьях, которых нужно спасти, и о Малфое.       — Мисс Грейнджер, так как вы сбежали из цирка? — делая вид, что читает газету двухлетней давности, Северус поглядывал на сонную бывшую студентку, которая изо всех сил старалась не отдаться желанному сну.       — Мне… помогли, — она сглотнула и поморщилась — горло будто бы превратилось в наждачную бумагу от мыслей о Драко. Зачем ему было помогать, так глупо рисковать ради той, которая всегда была для него лишь помехой что в учебе, что в исполнении приказов Лорда?       — И кто же оказал такую честь? Неужели среди Пожирателей остались… люди? — хмыкнул Снейп, словно не верил в рассказ Гермионы. — Кто этот благородный рыцарь?       Она помолчала минуту, обдумывая, не приснилась ли ей их встреча. В кутерьме двухдневных перемещений, а до этого — в слившихся воедино выступлений в цирке она совершенно растеряла чувство времени. Казалось, прошла вечность, Грейнджер будто бы прожила несколько жизней, наполненных лишь несчастьем, разочарованием и желанием проститься с жизнью, пока не появился Драко. Да и его поведение, словно сновидение, он сам был, как сон, переходящий в кошмар и обратно, и так по кругу.       Одет с иголочки в этот отвратительный мундир, но неподобающе пьяный для своего внешнего вида; враг, но в мимолетные секунды смотрящий на неё с нежностью; убийца, целующий в уголок губ, и пусть это не настоящий поцелуй; «хозяин», дарующий свободу и надежду. Драко Малфой — мираж или реальность?       Снейп смотрел на неё с укором, ведь она не спешила разглашать тайну своего врага, но… Отныне лишь профессор был её спасением.       — Мне помог… Драко, — Гермиона с нежностью провела указательным пальцем по ребру монеты. — Сказал идти и спасать мир.       — Малфой, — Северус усмехнулся. — Да, этот мальчишка всегда был неуправляемым. Даже Лорд не может держать его в узде, — он потёр лоб, напряжённо задумавшись. — Что планируешь делать?       У Гермионы не было ответа на этот вопрос. Она не имела ни малейшего понятия о том, как действовать. Спасти друзей? В одиночку она не справится, слишком много Пожирателей, которые разорвут её в клочья, будь она вооружена хоть десятком волшебных палочек. Сбежать? Она не посмеет.       Найти Драко? Предложить ему сбежать? Она ведь… чувствовала к нему что-то? Наверное, благодарность за помощь, спасение и свободу. Да, именно! А потом он поможет ей освободить остальных, они найдут безопасное место, продумают стратегию и начнут чёртову революцию! Самонадеянный и глупый план, но гриффиндорская натура не дремлет.       Она хотела поделиться своими мыслями с профессором, но уснула раньше, чем успела произнести хоть слово. Изнурённая выступлениями в цирке, а затем — двухсуточной беготнёй от цепных псов Волан-де-Морта, она могла лишь одно — отдыхать. Особенно после умиротворяющего бальзама Снейпа, который оказывал прекрасное снотворное действие помимо всего прочего.

***

      Сон вернул маленькую часть сил Гермионы, но и этой толики физического превосходства над собой прежней было достаточно, чтобы девушка начала продумывать план.       Малфой сказал, что Лорд отправляет его во Францию, продвигать свою отвратную кровавую идеологию. Пойти против Волан-де-Морта означает смерть, если ты делаешь это на глазах его верных псин.       Значит, он всё ещё там.       Грейнджер перерыла дом Снейпа — с его позволения, конечно, — чтобы найти самые свежие газеты. Как выяснилось, «Ежедневный пророк» теперь был «Чистокровным вестником» и обозревал лишь Лорда, его действия в Британии и за её пределами, изредка повествуя и о Пожирателях. Такая газета попадала в любой дом без разбора — маггловский или заброшенный. Для Волан-де-Морта было самым важным оставаться на слуху у всех, разнести своё мнение по миру и вселить страх.       Магглы не смогли пойти против волшебников, и правление Великобритании теперь помогало в поддержании порядков Лорда. Пожирателям позволялось фактически всё: от созданий казино и публичных домов до грабежей. Соответственно, газета была наименьшим злом в данной ситуации.       Каждая её страница была заполнена текстом, изредка попадались такие колдографии, что прежняя цензура никогда бы подобное не пустила в печать. Теперь же всё изменилось.       Грейнджер старательно искала заметки о Франции, где хоть мельком упомянули бы наследника Малфоев. И она нашла много таких «заметок». Драко были посвящены целые оды восхваления, как и всем командирам, продвигающим идеологию Лорда в других странах.       Франция, Италия, Болгария, Румыния, даже Соединённые Штаты и Россия. И у Малфоя были отличные успехи для Волан-де-Морта. Он с подчинённой ему армией прошли почти через всю страну, а колдографии его достижений панорамой показывали все ужасы войны.       Гермиона собрала все имеющиеся заметки и всего лишь за сутки проложила на карте страны путь Драко с самого первого нападения и до сегодняшнего дня, рассчитав максимально вероятные точки их следующего пункта назначения.       Почему она была так уверена в нём и его согласии следовать за ней, Грейнджер не знала. Она с лёгкостью отметала мысль о том, что в их последнюю встречу он просто был пьян, а сейчас с наслаждением посмотрит на то, как его ПСы будут рвать её на части. Но почему-то она знала, что Драко пойдёт с той, кого спас, и не рассматривала других вариантов.       Снейп поделился с ней мужской одеждой, которая будет в разы удобнее для такого рода операции, нежели красное платье «уродца» из шапито. Гермионе пришлось уменьшить размер и длину вещей самостоятельно, но она всё равно была очень благодарна своему учителю. Натянув мантию, Грейнджер попрощалась с Северусом и исчезла в помутневшем пространстве.

***

      Её первая остановка во Франции, в Труа, принесла лишь боль. Драко и его армия уже побывали здесь, оставив после себя горы трупов на небольшом поле, где завязался бой.       Девушка боялась найти кого-то знакомого среди погибших, но пока она исследовала пространство на наличие подсказок, куда Малфой отправился дальше, никого дорогого сердцу не увидела.       Малфой продвигался вдоль Сены к Парижу: Труа, значит, Провен… Следующая её остановка. Но и там его не оказалось.       Следы битвы были свежими, как и тела погибших в этой бойне волшебников и магглов в полицейской форме. Видимо, правительство Франции приняло решение объединиться с магами.       Гермиона прошла по месту сражения и… наткнулась на копну спутавшихся и грязных светлых волос. Что-то в теле девушки, которая лежала вниз лицом показалось до ужаса знакомым. Грейнджер коснулась плеча погибшей — кожа была ещё тёплой, хоть уже и остывающей, а потом перевернула. И упала на колени.       Она никогда её не жаловала, более того, эта девушка её до безумия раздражала на четвёртом курсе, но одно только осознание того, что они были знакомы, повергло её в шок. На земле с застывшей на лице гримасой боли лежала Флёр Делакур. Её глаза были широко распахнуты. Вместо ангельского голубого — серо-белые, помутневшие.       Грейнджер не почувствовала, когда начала плакать, но ощутила слёзы подступающей паники уже тогда, когда они начали капать на ткань изорванного костюма Флёр. Тогда она приняла решение сделать то, чего не сделал бы никто. Гермиона перетащила девушку на край поляны, где за такое короткое время погибло так много людей, и в истерике начала раскапывать яму голыми руками так яро, словно её рвение могло воскресить Делакур. Земля забивалась под ногти, ранила пальцы, по ним текла кровь, смешиваясь с грязью. А по лицу продолжали течь слёзы, будто бы их запас был неиссякаем, как воды океана. И лишь потом, когда спала пелена отчаяния, Грейнджер наконец опомнилась и замерла, осознав, что всё это можно было сделать с помощью магии.       Сидя на коленях, она издала пронзительный крик, наполненный такой болью, что многим и не снилась. Это была безысходность. Как она собирается спасти весь этот чёртов мир, если не может владеть своим собственным, внутренним? Гермиона закрыла лицо руками, совершенно наплевав на грязь, растерла кровь, слёзы и землю по щекам и продолжила рыть могилу, но уже при помощи палочки.       Истерика высосала из неё все силы, поэтому девушка совершенно не желала тратить их на то, чтобы очистить лицо от грязи. Она хотела только одного — похоронить свою знакомую и покинуть это жуткое место, найти Драко и заглянуть в его глаза, ведь в прошлый раз это спасло её внутренний мир от полного разрушения. Он спас её. И она должна спасти его. Ведь он не мог, просто не мог не чувствовать, как его душа с каждым новым убийством разбивается на мелкие осколки.       Грейнджер аккуратно отлевитировала Флёр в вырытую яму. Она не переставала рыдать над могилой, ставшей последним пристанищем юной вейлы. Закапывая тело девушки, Грейнджер молила Мерлина и Бога о том, чтобы всё это прекратилось, а потом, на самом большом валуне, который только удалось отыскать, аккуратно вывела имя волшебницы, что погибла героем.       Провен пройден, но, судя по ещё тёплым трупам, совсем недавно. Значит, до Парижа Малфой и его армия ещё не дошли. Они направились в Мелен. И Гермиона должна догнать Драко. Чего бы ей это ни стоило.       Скачок в пространстве благодаря все той же монете забрал у неё последние силы. Дело было даже не в магии. Само перемещение в пространстве, когда буквально всё выворачивается, было выматывающим действием. Гермиона оказалась в лесу. Чуть вдали горел свет, судя по мерцанию, это был костёр. Вокруг уже стемнело, становилось холодно. Хоть на улице и был июнь, Грейнджер продрогла до костей, даже несмотря на одежду, которая явно была теплее платья, что она носила в цирке.       Костёр означал привал, а взошедшая луна и сверкающие, но недоступные и такие далекие звёзды твердили о том, что Пожиратели спят. Парочка часовых наверняка обходит лагерь, но у девушки уже был опыт слежки, она справится. Наложив заглушающее заклинание на себя, чтобы не выдать своего присутствия шагами и сбившимся из-за вновь нарастающей паники дыханием, она направилась прямиком в лагерь.       Никого не было видно, словно все ПСы покинули место привала, но потом она услышала в одной из заколдованных палаток смех и пьяные голоса. Эти уроды праздновали, когда в пору было рыдать. Она сжала зубы, продолжая обходить лагерь по периметру. Гермиона надеялась услышать голос Драко где-то в стороне от пьющих Пожирателей, но она не слышала его вовсе, ни в палатке, ни где бы то ни было ещё.       Она спряталась за кустами, чёрная одежда Снейпа помогала ей слиться с тьмой леса. Гермиона старательно прислушивалась, но Малфоя нигде не было. А потом её дыхание прервалось — кто-то зажал ей рот, подкравшись со спины. Волшебница дёрнулась в попытке вырваться из хватки, но человек за спиной второй рукой схватил её, прижав руки к телу — она не могла даже использовать чёртову палочку, так как не получалось совершить ни одного движения.       Грейнджер уже успела попрощаться с жизнью, когда над ухом прозвучал тихий шёпот. Такой знакомый, такой желанный.       — Не дёргайся и не шуми, — дыхание говорящего обожгло мочку и кожу за ухом. Всё её тело отозвалось мурашками, но это был не страх. Это было… облегчение? Радость? Гермиона не могла классифицировать это чувство.       В следующую секунду она вновь ощутила, как сжимается пространство — в который раз за последние дни. Она зажмурилась, а когда почувствовала под ногами твёрдую землю, та показалась ей ужасно неустойчивой топью, из-за чего Гермиона не устояла. Благо её «захватчик» все ещё держал хрупкое тело в руках.       В глазах мерцали искры, словно звёзды, которые насмехались над тем, какая она уставшая, вымотанная и глупая — сама пришла в стан врага. Сама сдала себя. Положила голову под лезвие гильотины.       — Какого чёрта ты здесь делаешь, дура? — голос выражал крайнюю степень злости. Да, это не то же самое, что говорить с пьяным Драко. Тогда он был тихим и нежным, готовым рискнуть собственной головой ради её спасения. Но, видимо, не сейчас.       Она открыла глаза, видя перед собой всё тот же бескрайний лес, но теперь ни лагеря, ни костра, ни пьяных ПСов не было и в помине. Девушка буквально висела в руках Малфоя, который терпеливо, что удивительно, ждал, пока она придёт в себя. Гермиона поднялась на ноги и с ужасом осознала, что лес был только перед ней, а за её спиной — обрыв. И Драко, за головой которого была луна, словно ореол, подсвечивающий пряди его светлых волос.       — Драко… — выдохнула она, смотря на него так, словно не видела долгие годы. В прошлый раз она не заметила, но за мундиром скрывались худоба и бледность. Или это из-за света от луны? Впрочем, это было таким неважным сейчас.       — Грейнджер, я повторяю свой вопрос, — он протянул руку и коснулся её подбородка, несильно сжимая и, тем самым, возвращая в реальность. — Что ты здесь, чёрт возьми, делаешь?       Она улыбнулась. Нежно. Как он улыбался ей в последнюю встречу.       — Я же сказал тебе спасать мир. Могла бы начать с Британии! — он злился, и Гермиона должна была его остановить. Ему нужен свежий рассудок, не затуманенный гневом. Она хотела предоставить ему выбор, а не заставлять пойти следом за ней.       — Я здесь, Драко, потому что я спасаю мир. Свой мир, — она положила холодные и все ещё грязные окровавленные пальцы на его плечи. — Я спасаю тебя.       Он остолбенел. Хотел найти в её лице ответ на свой вопрос, но не смог. Гермиона улыбалась ему, словно он был прекрасным холстом талантливого художника, заполнившим её мысли, словно она была в картинной галерее, окружённая искусством, а не в компании врага, которого ненавидела. Нет, должна была ненавидеть, но не делала этого. Как и он. Драко ведь тоже не мог её ненавидеть.       — Ты хочешь сказать… — он запнулся, не в силах озвучить то, о чём подумал.       — Я хочу спасти тебя, Драко. Я хочу забрать тебя от этого ублюдка. Я хочу быть с тобой. Я чувствую, что должна быть рядом, — она подняла ладонь и провела ей по его волосами. — Тебе ведь не нравится то, что ты делаешь. Я… видела это всё.       — Мерлин, Грейнджер, ты влюблена в меня? — он хотел отойти, но вместо этого сделал шаг ближе. Она могла оттолкнуть его, чтобы бы он упал с чёртового обрыва. Она не знала, не понимала, что, переместив их сюда, он тоже предоставил ей выбор.       — Если я скажу «да», это поможет тебе сделать выбор между убийством невинных и революцией? — она усмехнулась, качнув головой.       Он не верил тому, что слышит. Его план был не таким. Сначала он предоставил Грейнджер возможность сбежать, а сейчас — избавиться от одной из самых важных фигур на шахматной доске. Он хотел быть побеждённым, чтобы замкнуть проклятый порочный круг, хотел умереть от руки магглорождённой волшебницы, миротворца, новой Избранной. Избранной им. Но только что был незаслуженно возведён ею в ранг воинов светлой стороны. Это было невозможно. Или же…?       — Возможно, — Малфой чуть склонился к её лицу, выискивая подвох, но не в силах сконцентрироваться.       — Идём со мной, Драко. Тебе больше не придётся терзать себя мыслями обо всём, — Грейнджер неопределённо махнула рукой, — этом.       Он сжал её подбородок сильнее, приподнимая лицо девушки. Луна осветила её, истощённую, грязную, уставшую, но гораздо более счастливую, чем тогда, когда она пришла к нему в шатёр. Он думал, что это проверка, искал хотя бы одну мимолетную эмоцию, которая бы выдала в ней врага. Гермиона достала из кармана на груди монетку и вложила её в свободную руку Драко.       — Это я, если ты сомневаешься. Действительно я. Идём. Вместе. Вне правил, вне законов, вне чёртовой идеологии Волан-де-Морта, — она прижалась к нему, вверяя ему свою жизнь. Он мог убить её прямо сейчас, но он в ответ лишь обнял её, уткнувшись лицом в изгиб между её плечом и шеей.       Гермиона почувствовала влагу. Он плакал. Плакал беззвучно, надеясь, что появится кто-то и спасёт его. Как он спас её. Что кто-то станет его шансом на нормальную жизнь. Как он стал её шансом. Что кто-то полюбит его, несмотря на все преступления, которые он совершил. Как полюбил когда-то он сам, невзирая на баррикаду между ними.       — Давай, Грейнджер, — тихо отозвался Малфой. — Вместе.       Она погладила его по голове, пропуская волосы между пальцев, и тихо смеялась, хоть и по щекам текли слёзы.       — Тогда у нас уже есть план на первое время, — она отстранилась. — И один соратник тоже. Осталось вызволить остальных. Разнесём к чертям это шапито?