mingi

— Ш-ш-ш. Дыхание Минги обжигает ему шею, он чувствует чужой подбородок под своим ухом. Младший затыкает Хонджуна, что смешно, учитывая все обстоятельства. Также неаккуратно, Хонджун мотает головой взад и вперёд, продолжая издавать тот приглушённый звук, который в первую очередь заслужил шиканье Минги. — Ты должен молчать, хён, — шепчет ему Минги. Они стараются не спалиться перед Чонхо, лежащим на верхнем этаже двухэтажной кровати, как будто больше нет вариантов где они могли бы потрахаться. Они оба знают, что он не спит, и слушает, как они трахаются внизу. Это делает ситуацию ещё лучше. — Н-н-н-н, — стонет Хонджун. Его голова падает между дрожащими руками, когда он пытается удержаться на ногах. Это всё так слишком, так много, огромный член Минги в его заднице, после того, как он так долго ничего не делал — ну, прошло всего три дня, но все же. — Я собираюсь двигаться, — бормочет Минги, проводя губами по его коже, когда он отстраняется, привстает и немного отодвигается. Его член медленно и осторожно выскальзывает из Хонджуна, а большие руки обвивают его талию. Хонджун чувствует себя крошечным, маленьким и хрупким в таком положении, и это сводит его с ума. Снова встряхнув головой, чтобы попытаться очистить свой разум, он сжимает головку члена Минги, что все еще внутри него. — Пожалуйста, — говорит Хонджун, протяжным и нуждающимся тоном. Он кажется сам себе пьяным, кажется, что у него нету мозгов, и все, что делает Минги, — это трогает его пальцами и входит в него лишь кончиком члена или около того. Хонджуну было бы стыдно, если бы он не знал, как сильно Минги любит его таким. Руки на его талии, сжимающие его крепче, — единственное предупреждение, которое он получает перед тем, как Минги снова начинает его трахать, все еще безумно медленно. — Слишком нежно, — невнятно бормочет Хонджун, когда член снова полностью в нём, и Минги фыркает. — Действительно? — он звучит немного недоверчиво. — Уже? Хонджун просто стонет в ответ, когда Минги выходит, и как только он снова в нем полностью, визг Хонджуна слишком громкий и внезапный в относительной тишине спальни. — Ш-ш, — снова шипит Минги, наклоняясь над ним, поддерживая глубокий, ровный темп. Одна его рука соскальзывает с талии Хонджуна, чтобы прикрыть ему рот. Отчаянный и блудливый, Хонджун присасывается языком к пальцам, закрывающим его рот, и Минги уступает, засовывая три своих толстых пальца в рот Хонджуна, чтобы тот мог их пососать. Его следующий стон приглушен, и он пускает слюни повсюду, когда сосёт их. — Туго, — бормочет Минги, и Хонджун неправильно понимает, он слишком глуп из-за члена в его заднице, чтобы принять это за комплимент, и сжимает свою задницу вокруг члена Минги. Стон Минги напряженный, как будто ему требуется вся его сила воли, чтобы не сдаться и не отдать Хонджуну все. Чтобы не оттрахать его так, как Хонджуну этого хочется. — Тугой, — шепелявит Хонджун вокруг пальцев во рту. Он не хочет быть тихим, он хочет, чтобы все услышали, хочет, чтобы они все знали, хочет, чтобы они тоже использовали его. — Сука, блять, — хрипит Минги, а затем снова выпрямляется, на этот раз поднимая за собой Хонджуна. Хонджун дергается, сидя на члене Минги. Вот так, прижавшись к груди младшего, раздвинув колени вокруг его бедер, он чувствует себя полным до отказа. Рука, не закрывающая рот Хонджуну, скользит вверх по его груди, на мгновение ложась на его горло, прежде чем снова скользнуть вниз. Хонджун слишком не в себе, чтобы понять, почему дыхание Минги сбивается, его стон становится низким, и он пытается встряхнуться, чтобы привести себя в хоть какое-то подобие человека, глядя вниз. Ладонь Минги лежит, огромная, тяжелая и теплая, на нижней части его живота, прижатая к небольшой выпуклости. Хонджун, мысли которого все еще двигаются' как патока, не сразу понимает, что это член Минги торчит из его живота изнутри. — Мингфи, — невнятно произносит он, широко раскрывая глаза, дергаясь в чужих объятьях. Он пытается еще больше опуститься на член Минги, желая увидеть, как чужой член выпирает ещё больше, и Минги снова успокаивает его, на этот раз поглаживая, а не наказывая. — Я знаю, черт возьми, Хонджун-а, — хмыкает он, а затем подхватывает одной рукой Хонджуна под локоть, а другой рукой обхватывает одно из его бедер. Он может поднять его вот так, поднимая тело Хонджуна со своего члена, и когда он отпускает его, Хонджун легко падает обратно. Хонджун чувствует, что сходит с ума. Он думает, что вполне разумно потерять разум вот так, закатывая глаза, когда его поднимают и опускают на большой член Минги, который трется о каждую часть его внутренностей, когда он полностью в нем. Когда Минги опускает его вверх и вниз на своем члене, Хонджун начинает чувствовать что-то другое, что-то новое, нарастающее в его животе. Он смотрит вниз, стонет, наблюдая, как силуэт члена Минги появляется в его животе, на мгновение отвлекшись, но ощущения все еще есть. Это похоже на давление, и когда оно усиливается, все его тело трясется. — Мнннн, — Хонджун пытается произнести имя Минги, но это очень сложно из-за пальцев во рту и большого, толстого члена в его заднице. К счастью, Минги понимает. — Хён, — бормочет он, замедляя движения, но не останавливаясь. — Что, что-то случилось? Хонджун фыркает и позволяет своим зубам очень нежно впиться в пальцы Минги, как щенок, игриво кусающий своего хозяина. Минги понял суть и медленно вытащил их, удерживая Хонджуна, положив руку ему на шею. — Я собираюсь, — Хонджун чувствует себя смущенным, словно это чувство давит на него. Но он должен сказать это, будет хуже, если бы он этого не сделает. — Надо пописать. Минги замирает. В комнате полная тишина, даже звук дыхания Чонхо на кровати над ними не слышен в темноте. — Хонджун, — голос Минги очень, очень низкий. Хонджун вздрагивает от этого звука, сжимая его член. — Прости, прости, я не хотел, — извиняется он, чувствуя себя виноватым за то, что был таким откровенным и грязным. Стыд сладок на вкус. — Если ты продолжишь, я собираюсь… Он не заканчивает фразу, в этом нет необходимости. Минги начинает их двигать, поднимаясь с кровати и вставая коленями на пол. Он опускает голову на потную заднюю часть шеи Хонджуна, а затем снова поднимает старшего и позволяет ему опуститься обратно на свой член, намеренно. — Можешь, — говорит Минги, его голос все еще такой низкий, такой мрачный. Хонджун не знает, слышал ли он когда-нибудь, чтобы он так звучал, и это приятно вспыхивает в нем. Пока Минги трахает его в прежнем темпе, Хонджун задыхается, с открытым ртом и предвкушением. Давление нарастает и нарастает, и все, что ему нужно, это посмотреть вниз на свой живот, чтобы увидеть, как выпуклость растет. Каждый раз, когда член Минги выходит из него, Хонджун сжимается, потому что не хочет, чтобы эта выпуклость пропадала. — Будь моим хорошим мальчиком, — уговаривает Минги, сильно толкаясь в него. — Сделай это, давай. Хонджун начинает пи́сать медленно, и Минги громко стонет, как только осознает это. Хонджун начинает немного плакать, униженный всеми возможными способами, и Минги делает паузу, опуская Хонджуна лицом вниз на пол, а затем трахает его намного быстрее, чем раньше. Его руки так сильно сжимают его талию, и с каждым ударом его члена Хонджун мо́чится немного больше. — Какая грязная шлюха, — бормочет Минги, снова сжимая руки на его талии перед тем, как кончить. Его сперма заполняет внутренности Хонджуна, так хорошо наполняя его, старший издает невнятный звук, долгий и удовлетворенный. — Ты хорошо справился, — говорит ему Минги, поглаживая его дрожащую спину, и Хонджун улыбается, ошеломленно, но гордо.